Тесно +277

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Haikyuu!!

Основные персонажи:
Тобио Кагеяма, Шоё Хината
Пэйринг:
Кагеяма/Хината
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Повседневность
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Никто не хотел быть замеченным, потому что на уроке английского нужно заниматься английским, а не волейболом.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Утащил с ВТФ.
28 марта 2015, 16:03
Кагеяма занимает всё место, примоститься рядом не представляется возможным — разве что запаковать себя в одну из коробок. Времени не остаётся, и выход в доли секунды находится сам.

Не каждый день выдается возможность посмотреть на Кагеяму сверху вниз, и уж тем более — настолько близко. Хината даже растерян, но не может сказать ровным счётом ничего, иначе выдаст их обоих, и тогда ему уж точно несдобровать. Они обездвижены голосами, шуршанием, шагами и скрипом дощатого пола, им нельзя раскрывать себя.

Потому что знают — на уроке английского в волейбол играть не положено.

— Давай эту корзину сюда, — говорит грубый мужской голос, постепенно приближаясь. — Поменяем её с этой.

Раздаётся неприятный грохот, по полу проносится лёгкая вибрация. Голоса что-то говорят друг другу, потом — шарканье в сторону двери.

Казалось бы, отличный шанс по-тихому смыться, но снова гремит где-то рядом, что от неожиданности Хината вжимает голову в плечи и чувствует под собой, как вздрагивает Кагеяма. Если бы они заранее знали, что сюда войдут рабочие, не пришлось бы прятаться и вовсе. Но выходить сейчас... Разве это не будет выглядеть странным?

Они оба думали, что прогулять урок в спортивном зале было неплохим вариантом, но никто из них и представить не мог, что замена инвентаря — или чем там занимаются эти странные люди? — будет именно сейчас.

Хината вздыхает. Его тело начинает ломить от неудобной позы, приходится переминаться с руки на руку, чтобы не лечь сверху на Кагеяму. Тот, как будто уловив ход чужих мыслей, предостерегающе щурится и одними губами произносит: «Только попробуй».

Они находятся в самом углу подсобки, под одним из стеллажей, у которого отсутствует пара нижних полок. Нагромождение коробок с кучей спортивного инвентаря служит прикрытием, но если их вдруг решат переставить, то...

Голос становится громче, шаги приближаются и затихают совсем близко. Хината, приподнявшись, может различить даже лицо говорящего, но, боясь быть замеченным, всё же опускает голову вниз, над плечом Кагеямы и упирается на локти, почти укладываясь на него сверху.

— Я не могу уже! — обиженным шёпотом поясняет он, и Кагеяма, раздражённо хмыкнув, больше ничего не говорит.

Они снова замирают и ожидают, что будет происходить дальше.

Хината чувствует запах футболки Кагеямы — какой-то свежий кондиционер. Переводит взгляд на его шею, ухо, взмокший висок и снова на шею — рассматривает. Воротник немного завёрнут, гладкие волосы в едва различимом беспорядке.

— Прекрати, — шипит Кагеяма.

Вздохнув, Хината снова прислушивается к чужому разговору.

— И раз, и два, — подняли!

— Подожди, я сейчас.

— Да чтоб тебя!

Топот по полу неприятным стуком отзывается в ушах, и Хината слышит, как цокает Кагеяма. Внимание снова привлекает его лицо — недовольное и хмурое, и вдруг непреодолимо хочется всмотреться Кагеяме в глаза, тем более ситуация позволяет. Тёмная синяя радужка и чёрные ресницы, холодный прищур и неожиданно брезгливое:

— Отодвинься.

— Куда? — раздражённо спрашивает Хината, упрямясь.

— Куда-нибудь, — гневно бросает Кагеяма и кладёт ладонь ему на лицо, отодвигая, но неожиданный грохот заставляет замереть его с рукой у лица Хинаты, вызвав неловкую паузу. Приходится успокоиться.

Хината вновь склоняется над Кагеямой, подпирая голову рукой. Он понимает, что тому надоедает лежать прижатым к полу, но ничего, кроме как немного выгнуть поясницу, Кагеяма сделать не может. И заметно психует ещё больше, так как движения совсем уж ограничены.

Тут возвращаются шаги, и первый голос спрашивает:

— Порядок?

— Отлично всё. Сейчас маты подвезут, забыли.

— Подождём.

— Мяч давно кидал?

Они смеются, а Хината вдруг охает, когда чужие пальцы сжимают его бока и тянут вниз. Он не сразу понимает, что от него требуют, и сперва настойчиво упирается, но замирает, встречаясь с гневным взглядом.

— Отодвинься, — повторяет Кагеяма, и Хината повинуется, досадуя на весь свет.

Утыкаясь лицом в номер девять на футболке, Хината вдруг осознаёт, что так — очень неловко, что такая близость слишком дурацкая, что этот идиот лучше ничего не мог придумать, и, притираясь, поднимается обратно.

Кагеяма ругается достаточно громко, но их никто не слышит.

— Ты тупой, — выговаривает он и в отместку хватает пальцами за нос, отворачивая надоедливое лицо от себя. — Хватит ёрзать!

— Придурок что ли, — в тон ему отзывается Хината и ударяет его по руке, не забыв больно пихнуть в плечо. — Заткнись, из-за тебя нас заметят!

— Будешь ёрзать, то заметят лужу крови, которая образуется на твоём месте. Достал.

— Сам-то лежишь, тебе удобно, — начинает давить на жалость Хината и снова толкает того в плечо. — А мне — не ложись, не ёрзай, не смотри! Тупорылый.

Когда Кагеяма немного прогибается в спине, припечатываясь к нему вплотную, Хината шикает и намеревается тыкнуть его снова, но Кагеяма перехватывает его руку и разминает затёкшую спину.

Копошение Хинату бесит, но вопреки всему он затихает, с глупым видом уставившись на удовлетворённое лицо Кагеямы. Своё собственное начинает гореть до самых ушей, вмиг становится жарко, обжигает запястье, за которое схвачен цепкими пальцами, и он запинается на первом же слове.

— Что? — недовольно переспрашивает Кагеяма, но Хината не отвечает, делает глубокий вдох и жмурится.

Тело кажется тяжелее, держать его навесу становится невозможным, а прижиматься к не менее жаркому телу Кагеямы теперь как-то стыдно.

Со стороны выхода разносятся гулкие удары мяча, громкие выкрики и смех. Скрип подошвы по паркету, хлопок мяча при нижнем приёме — эти звуки Хинате хорошо знакомы.

А под ним — глубоко дышащий Кагеяма и эти его странные телодвижения.

— Как же ты достал...

— Что ты опять начинаешь? — заводится Хината.

— Чья это вообще была идея, идиот?

— А ты согласился, нечего теперь тут на меня всех собак спускать!

— Какой же ты тупой! — Кагеяма больно тянет его за волосы, пока шипение не превращается в откровенный рык.

— Пусти, — ударить по надоедливой руке не составляет труда, но Кагеяма не сдаётся. Приходится повторить: — Пусти, кому говорю!

Полностью сосредоточившись на освобождении, Хината давит на лежащего под ним Кагеяму всем весом, а тот в отместку подтягивает ноги и коленями сдавливает его бока. Хината прогибается и упирается затылком в нижнюю планку стеллажа. Недовольный, смотрит в злющие синие глаза и сгорает от злости сам. Этого дурака надо просто голыми руками душить! Поза выходит неудобной, шея быстро немеет, зато Кагеяма торжествующе смотрит на него и одним только взглядом как будто выговаривает: «Так-то тебе...».

Негласный позыв к новой «драке», которая до смешного нелепа в их положении, Хината принимает и, чтобы неповадно было, назло старается прилечь к Кагеяме поближе, так и сяк прилипнуть, но тот упирается руками — не подпускает. И хмыкает.

— Чтоб тебя! — шёпотом ругается Хината, вновь вступая в борьбу, которая практически сразу обрывается, так как голоса рабочих внезапно оказываются практически над ними.

— Тут старые маты, я не заметил. Их нужно выносить?

— Зачем? Оставим. Не наше — не берём. Давай, клади сюда. И — раз!

Раздаётся глухое и тяжёлое «пфупх», сотрясающее пол. Шаги — топающие и лёгкие — рядом, совсем рядом, голоса наклоняются к ним ниже, и ниже, становятся совсем громкими, и Хината физически ощущает, как напрягается под ним Кагеяма.

Проходит не больше минуты, прежде чем разговоры становятся тише, но никто не смеет и дёрнуться. Хината оживает первым, приподнимается на локтях и неверящими глазами заглядывает Кагеяме в лицо. И рассматривает, как будто заприметил что-то впервые.

Кагеяма отводит взгляд, хмурый и смущённый, но молчит и не ругается, словно признаёт вину и своим бездействием себя наказывает. Хината же продолжает оглядывать его щёки, взмокшую чёлку, поджатые губы, строгий излом бровей, чем накаляет ситуацию до неприличного.

— Много там ещё?

— Не-а. Два осталось. Это последняя школа?

— Вроде да.

— Заскочим на обратном пути за хлебом?

Никто не двинется. Хината всё также продолжает в замешательстве осматривать взволнованное лицо, Кагеяма же — упорно это игнорировать.

Жарко.

От этой — чёрт бы её побрал! — близости жарко!

Наконец, Кагеяма, осторожно, пальцами цепляет Хинату за футболку на спине и неспешно так, лениво, оттягивает назад. Хината поддаётся, растерянно смотрит на чужую открытую шею, переводит взгляд в пол над чужим ухом. Рассматривает пыль и молчит.

— И раз!

Глухой хлопок не выводит Хинату из затопившего смущения, из неразборчивых мыслей, из эдакого транса. Он не предпринимает попыток прижаться вновь, только нервно облизывает свои губы.

Он понимает молчание Кагеямы — скорее раздосадованное и виноватое, чем действительно смущённое, хотя и не без этого. Но упрямо сидит сверху, ощущая чужой стояк, и взволнованно дышит, глядя куда угодно, но не на Кагеяму. Спустя минуту, Хината перебарывает себя и вновь переводит взгляд на потное лицо, напряжённое, хмурое и уже не такое злое.

— И — опускаем!

Пух! Лопнувший звук раскатом понёсся по полу, и Кагеяма непроизвольно вжимается в чужое тело. Хината почти хнычет — он не знает, что делать и как так произошло. Он ёрзает и пытается сползти на пол, отодвигается, но не находит выхода, прижимается вновь, но не успокаивается.

Кагеяма раздражённо останавливает его, и Хината послушно опускается на локти, оказываясь со строгим лицом совсем близко. Они могут чувствовать дыхание друг друга — тяжёлое, сбивчивое, несмелое. Хината переводит взгляд на едва мокрые от слюны приоткрытые губы и облизывает свои собственные.

Слышится скрежет и хлопок дверцы автомобиля — закрыли багажник. Но никто даже не шелохнётся, оба обездвижены друг другом. И только когда становится совсем тихо, Хината первый произносит:

— Кажется, уехали...

Кагеяма кивает, сдержанно и сосредоточенно, но не двигается. Не двигается и Хината, продолжая лежать сверху и рассматривать его лицо. Кагеяма облизал свои губы уже восемь раз — Хината считает. Сделал четыре непростительно шумных выдоха. Два раза едва заметно ёрзал под ним. И больше ни разу не отодвинул его.

Проходит ещё несколько минут. Становится немного прохладнее. Слышится звонок с урока, облетающий всю школу, и всё наполняется голосами — шумными, кричащими, где-то в отдалении.

Хината вновь повторяет за Кагеямой — облизывает свои губы и сглатывает.

— Как думаешь... Учитель ругался? — спрашивает он.

Кагеяма отвечает не сразу:

— Не знаю...

Замешательство во взгляде, хмурый вид и опять облизывает губы. Хината психует и ладонью зажимает его рот, до смешного грозно предупреждая:

— Не делай так!

И Кагеяма впервые за всё это время усмехается.