—
28 марта 2015 г., 17:50
Теону Грейджою было свойственно сначала совершать поступки и только затем думать о правильности своих минутных порывов. Захватив север и спалив Винтерфелл, он почти сразу пожалел о содеянном. И нет, не потому, что его мучили угрызения совести, а потому, что он был захвачен в плен и претерпел довольно длительные пытки. А в данный момент он согнулся над столом в неудобной позе в компании с мучителем-психом.
— А знаешь, Вонючка, что я сейчас сделаю? — с хитрым выражением лица спросил у Грейджоя Рамси.
— Нет, откуда бы, — как можно спокойнее попытался произнести Теон, хотя его голос отчаянно дрожал.
— Я засуну тебе в зад твое отрубленное достоинство и оно будет находиться там до тех пор, пока мне это не надоест. И, кстати, ты ведь не забыл, какую боль испытывал, когда его у тебя отрезали?
— Н-нет, не забыл.
— Когда обращаешься ко мне, Вонючка, ты должен в конце каждой фразы прибавлять «ваша милость». Ты понял меня? — дернув Теона за волосы, поинтересовался Сноу.
— Да, ваша милость. Я понял, понял! — затряс головой Грейджой.
— Вот и отлично. А теперь пойдем в мои покои, я как следует с тобой поразвлекаюсь.
Заломив руки Теона за спину, Рамси повел его по лестнице, подгоняя сзади точно так же, как извозчик подгоняет свою лошадь.
Когда Теон очутился в спальне Сноу, ему стало страшно. Он слишком хорошо изучил Рамси и знал, что тот не шутит насчет своеобразных «развлечений».
— Ну, что стоишь? Снимай штаны и ложись на кровать, — приказал мучитель с хищной улыбкой.
Теон повиновался.
***
Вечерами, измученный донельзя, Грейджой представлял, как он сбежит от Рамси, вернется домой, и все образуется. Но на самом деле даже если бы ему удалось сбежать, отец бы не принял назад облажавшегося по всем статьям сына. Он ведь даже не сможет продолжить свой род. Вечерами Теон представлял, как убьет своего похитителя, а днем выслуживался перед ним. «Так надо, иначе тебе не жить», — утешал он себя. Сверху на Теона вдруг лег Сноу и начал кусать его за шею. Грейджой опешил. Дальше — больше. В непонятном порыве он стал называть его прекрасным другом, говорить, что Теон разжег в его сердце огонь. Грейджой ненароком подумал, что его хозяин свихнулся. Хотя так оно и было, наверное. Иначе как можно объяснить столь странное поведение? — Ваша милость… не могли бы вы сделать то, что хотели, и отпустить меня? — А что такое? — с притворным беспокойством спросил Рамси. — Тебе не нравится? Я могу сделать так, что через пять минут ты будешь стонать подо мной как прожженная бордельная шлюха, — прошептал он ему уже на ухо и укусил за мочку. Когда Рамси вошел в него, Теон сперва ощутил боль и взвыл, но через некоторое время его захлестнула волна нескончаемого удовольствия и он понял — то, что с ним сейчас делают, ему нравится. Он не знал, как это можно точно назвать. Изнасилование? Но ведь он не сопротивлялся. Грейджой даже начал испытывать к Сноу смутное чувство благодарности. Ведь это он сейчас заставил Теона испытать доселе незнакомые ему чувства.***
— Ну, что я и говорил, — удовлетворенно заметил Рамси. — Ты попросишь, чтобы я сделал с тобой это еще и еще. — Почему вы стали относиться ко мне лучше, чем раньше? — спросил вдруг Теон. — Что? — не понял Сноу. — В последнее время ваше отношение ко мне изменилось. Почему? — повторил Грейджой. — Потому что… — Рамси неожиданно замолчал. А действительно — почему? Потому что любит его? Своеобразная у него любовь, однако. Извращенная даже, можно сказать. — Так почему? — осмелился переспросить Теон. Вопрос остался без ответа, Рамси молча вышел из комнаты.
