Чистый лист

      Папа встречает меня у самого трапа самолета с широкой улыбкой на лице. Он открыт, словно книга. Чарли рад, что я наконец вернулась к нему во Форкс. Я скучала по нему все то время, пока бездумно пряталась от солнца в Финиксе. Город, по которому я тосковала, встретил меня скучными и однообразными тучами, скрывающими солнце, которого мне сейчас так не хватает. Финикс всегда будет напоминать мне вечное тепло и летний жаркий зной. -Белла! Боже, как я скучал! – Радостно воскликнул Чарли и сжал меня в крепких и теплых объятия. -Папа! Я тоже скучала! Только не раздави меня, - я расхохоталась весело и задорно, как никогда раньше. Искренняя радость от того, что я, наконец, встретилась с отцом, которого не видела почти год. -Ты так изменилась, Беллз, - заметил папа, уже куда более спокойный и смущенный своим порывом. -Я все та же, - улыбнулась я. – А вот кто-то питается одними порциями черничного пирога, - строго, но с улыбкой на лице, сказала я и похлопала его по животу. Чарли еще больше покраснел, но рассмеялся. -Надеюсь, будешь кормить меня дома. -Не сомневайся! В моей дорожной сумке была припасена поваренная книга, чтобы почаще радовать отца вкусным ужином по вечерам.       Папа вел свой неизменный патрульный автомобиль, что неудивительно, он же шериф местного полицейского участка. Не малая ответственность, ага? Это был один из тех редких моментов, когда мы, находясь вдвоем, что-то хотим сказать,но слова от смущения и радость застревают в горле отца,и он не решается что-либо произнести. -Ты что, вообще не загорала дома? – наконец, выдал Чарли. Я посмотрела на себя в боковое зеркало автомобиля и поморщилась: бледность - очередной признак вампира. -Ты же знаешь, я не люблю загорать. Да и загар никогда не ложится на меня… -Я даже и не узнал тебя, когда увидел! - Воскликнул вновь Чарли. Он очень скучал по мне, хоть и старается это скрыть. Назвать его разговорчивым – язык не поворачивался, и в этом мы были похожи. Затянувшиеся минуты молчания между нами никогда не обременяли. Это было чем-то большим, чем слова. -Брось, пап! Я ведь такая же! – Только глаза теперь красные, а еще я бледная и холодная, как лед из морозилки.       Тем временем мы подъехали к дому, в котором последние десять лет холостяцки жил мой отец. Краска давно облупилась, но это, видимо, мало волновало отца. Для него превыше работа, чем домашний уют. А дорожка к дому заросла травой,ведь мало кто ходил по ней.       Сумок с вещами было немного, поэтому мы с Чарли управились в один заход. Я рассматривала лес, выстроившийся неровными рядами высоких сосен по краям дома, словно какая-то преграда от несуществующих врагов, пока он рылся в связке с ключами и открывал дверь. -Спасибо, - поблагодарила я, когда мы с моими сумками вошли в дом. -Брось. Я подумал, что небольшая перестановка в твоей комнате совсем не помешает… - Начал Чарли, но я прервала его жестом в нетерпении.       Я отмахнулась рукой и прошла вглубь дома. Вся та же обстановка, что и десять лет назад. Разве что только диван и телевизор не вписывались в картину, но в целом все навевало приятную, тягучую ностальгию. На каминной полке стояли в ряд рамки с фотографиями, по которым можно отследить историю жизни Чарли. Вот его детское фото, тут он получает диплом, здесь – в форме шерифа на вручении жетона, а дальше – совместная свадебная фотография моих родителей. Молодые и беззаботные, они с яркими улыбками смотрят прямо на меня, но вот уже пятнадцать лет как их брак распался. Мама прихватила меня, убежав из этого захолустного городка, а теперь я вернулась сюда.       Мама была против этого решения отправиться в Форкс, но я настояла на своем. После этого, еще необъяснимого мне обращения, я должна скрываться от солнца. Я убедила Рене, что она сможет беспрепятственно путешествовать с Филом по миру, смотреть как он играет. Фил, мой отчим, - славный малый. Он сможет присмотреть за мамой, наполнить холодильник продуктами вовремя, и напомнить ей, что красная кофточка из химчистки ждет ее в пятницу, а так же еще много мелочей, которые моя мама забывает.       В комнате, отведенной для меня, стоял приятный запах пыли. Довольно странно, ведь дом жилой, но сразу видно, что в комнату никто давно не заходил. На месте отца я поступила бы так же. Зачем травить себя болезненными воспоминаниями, лишний раз заглядывая в пустующую детскую?       Те же самые сиреневые обои, старый дощатый коричневый пол. Кровать возле окна, а рабочий стол чуть поодаль, чтобы сэкономить пространство. У стены, прилегающей к двери, в ряд выстроились комоды, на которых громоздились мои детские игрушки: куклы, плюшевые зверьки и разнообразные фигурки из глины. Мама тогда насильно пыталась приобщить меня к творчеству, но ей это не удалось. Обязательно смету все в мусорное ведро, как неприятное воспоминание из детства!       Кресла-качалки не было. Оно всегда стояло у стены напротив окна, но сейчас я его не нашла. Мама качала меня в нем, когда я была очень маленькая. Этот вопрос я решила уладить позже, когда разберу вещи.       Я слышала, как папа ходил внизу, как скрипели пружины дивана и щелчок телевизионного пульта, когда Чарли включил телевизор. Ни одна мелочь не ускользала от моего слуха. Ни одна пылинка не могла затаиться от моего зоркого глаза.       Еще раз окинув комнату беглым взглядом, словно пытаясь запомнить все, я вышла, чтобы спуститься вниз. -Пап, почему ты убрал кресло из комнаты? – Спросила я.       Я прошла по комнате и села в мягкое кресло напротив кофейного столика. На нем лежала старая газета, и это не ускользнуло от меня. -Пора бы выбросить эту газету, - заметила я. -Надо же, я совсем забыл! – Удивился папа. – А твое кресло я вынес в гараж, думал поставить на его место книжный шкаф. -Я вполне могу обойтись и полочками. А кресло надо вернуть! -Не думал, что оно тебе будет так нужно.       Я не смогла ничего ответить, ничего не придумала, просто пожала плечами. -Прекращай питаться сандвичами, - еще раз припомнила я. -Они же с тунцом, Белла! – Расстроился папа. Он любит все блюда, которые хоть немного содержат в себе рыбу. Любую. -Чтобы я больше не видела этого, ясно? – Спросила я, указывая пальцем на тарелку с недоеденным бутербродом. Папа склонил голову и вздохнул. -Я серьезно, - настоятельно повторила я.       Быть жестоким тираном в глазах отца мне, конечно, не хотелось. Но его здоровье для меня очень важно. -Я могу приготовить тебе в любой момент все, что ты захочешь, - ведь у меня миллион возможностей!       Папа мирно спал внизу. Он пожелал мне спокойной ночи, как примерный отец. Только когда он закрыл дверь, я поняла, что мне этого не хватало. Только сейчас я понимаю, как сильно скучала по нему. Мама старалась ограничить наше с ним общение, но напомнив ей о правах, тогда уже в свои пятнадцать, я пробила эту стену.       Делить ванную с Чарли – плохая затея, но ничего не поделаешь. Другого выхода ведь не было. Я расставила свои туалетные принадлежности в шкафчик над раковиной, который был занят лишь наполовину лекарствами. Видимо, остальная часть будет моей. В последнее время я старалась скрыть свою бледность, прибегая, стыдно говорить, к разным видам косметических средств. Только вот ни один из этого широкого спектра мне не помогал. Я наносила крем на кожу, но через несколько минут он растворялся. Так же и обстояло дело с линзами, только их хватало на несколько часов. Поняв, что все без толку, я отчаялась. Даже духи были отвергнуты моим новым телом.       К слову о запахах. Тот, кто создал меня, объяснил причину, почему я не имею запаха как обычный вампир. Это такой дар, который помогает скрывать мою сущность, но и не дает мне запаха человека. Я похожа на труп, он-то как раз не имеет оного!       Имя того, кто перевоплотил меня, осталось великой тайной. Для меня он был Каем. Я не знаю, настоящее ли это имя, но так я называла его.       Я шла по темной улице, осознавая, что идти пешком в такую даль было большой ошибкой, но ничего не поделаешь. Каждый шорох казался мне шагом маньяка, но тогда я не услышала шагов.       Я только почувствовала, как правую руку объял огонь, и свалилась прямо на асфальт. Я не чувствовала боли от удара, потому что все мое тело горело в огне. Я громко кричала, но никто не слышал меня, а в глазах двоилось. Последнее, что я тогда видела - мерцающее лицо перед глазами.       Так началась история моей новой ипостаси.