Простая история

      Я дремал, опустив голову, когда он зашел. Знаете, у некоторых преподавателей такой усыпляющий голос, что сопротивляться Морфею просто невозможно. Однако сегодня был не мой день: меня вырвал из царства сна резкий и немного высокий, для парня, голос. - Можно войти? - он стоял у двери, выискивая место за партой подальше от препода.       Профессор ничего не ответил, только кивнул, не желая прерывать лекцию. Наверное, боялся потерять последних слушателей. И парень, проходя вдоль стены направился в мою сторону. Поясню: я студент первого курса, и пребываю я в этом звании уже почти три месяца. Но до сих пор не запомнил всех одногрупников. Знаю в лицо старосту, и этого вполне хватает. Некоторые пытались разговаривать со мной, но... я слишком тяжело иду на контакт с незнакомыми людьми, предпочитая общению книги и музыку. - Эй, подвинься. - мои размышления прервал все тот же нарушитель спокойствия.       Говорить с ним не хотелось, и я молча пересел на соседнее место. Положил под голову тетрадь, и приготовился слушать преподавателя дальше. - У тебя есть запасная ручка?       Сегодня явно не мой день. Черт, почему я не взял наушники. Я повернулся к нему и молча протянул ручку. Он пробормотал что-то типа спасибо и начал записывать лекцию. А я решил рассмотреть того, кто лишил меня возможности выспаться. Короткие черные волосы, никакого намека на загар, строго очерченное лицо и голубые глаза. Сказать что-то определенное о фигуре по сидящему человеку сложно, зато можно было рассмотреть руки. Сильные, жилистые, не перекачанные, но с четко выделяющимися мышцами. Красивые руки. - Ян. - от неожиданности я чуть ли не подскочил. - Ч-что Ян? - Не что, а кто. Я подумал, что тебе будет интересно узнать имя человека, на которого ты так пялишься. - он говорил это, продолжая записывать лекцию. - А, прости, я просто задумался. - щеки начали предательски гореть. - М-Миро. - ну почему я всегда чуть что заикаюсь?! - Меня зовут Миро! - кажется, я сказал это слишком громко и заслужил негодующий взгляд преподавателя. - Очень приятно. Так чем заслужил такое внимание? - Ян отложил тетрадь и теперь с ухмылкой разглядывал меня. - Ты не дал мне выспаться на этой ленте. - Всего лишь? А я уж думал, это любовь с первого взгляда. - он даже выглядел разочарованно, актер блин. - Вот еще. Отстань. - я сделал вид, что слушаю преподавателя.       Тогда он не стал продолжать разговор, а после ленты я поскорее удрал, как чувствовал, что он доставит мне кучу неприятностей. Но с тех пор он стал садиться рядом со мной и все время пытался разговорить. Оказалось, что у нас довольно много общего. Знаете, как начинается дружба? С разговора на интересные для обоих темы. Потом вы договариваетесь погулять на выходных, выпить пива, посмотреть фильм, поиграть в футбол и занимаетесь прочей подобной чушью, которой обрастают друзья. Так прошел еще месяц и наступило время сессии. Великой и ужасной дамы, имеющей мозг бедных студентов в самых разных позах, которые даже индусам не снились. Все студенты примерно на месяц впадают в отчаянье, недосып и зубрежку. И вот тут я опять не вписывался в общественные рамки, как и Ян. Как-то раз он спросил у меня, когда мы шли на автобусную остановку: - Миро, а ты не боишься завалить сессию? Ты ж нихрена не делаешь. - Ну, ты тоже не особо напрягаешься. - его вопрос меня немного удивил, ну какая ему разница. - Ну так то я, у меня никогда не было проблем с учебой. А вот ты все время на лентах или спишь или играешь. - Ну ладно. Ты помнишь, что было в прошлый четверг? - Э-э-эм. Нет. А при чем здесь четверг? - кажется, мне удалось сбить его с толку. - Прямое. В прошлый четверг профессор сказал, что поставит пятерку автоматом всем, кто наберет максимальный балл за контрольную, на улице шел дождь, ты рассказывал мне про новую игру, которую нашел... Мне продолжать? - Нет. Я понял, что ты помнишь, что было в четверг. И что? - иногда он бывал тугодумом. - Я помню все. Все что читал, слышал или видел. Мне не нужно записывать лекции, не нужно зубрить. У меня отличная память. - Оу. Я не знал. - нет, Яну явно не идет удивленное лицо. - Да забей, это не так уж и важно.       Как и ожидалось, экзамены прошли быстро и безболезненно. По крайней мере для нас двоих. А потом мои одногрупники решили отметить свое освобождение от дамоклова меча. Позвали Яна, а он потащил за собой меня. Пошли в клуб. Не люблю шумные места, но отказывать почему-то было неудобно. Поначалу было не так уж и плохо, но теперь... все пьяные, играет громкая музыка, какую-то девчонку лапают сразу трое парней, Ян пьет на спор с нашим одногрупником. Содом и Гомора. Я вышел на крыльцо, подышать свежим воздухом. В тот день было ясно, и я рассматривал звезды, размышляя, помню ли я их всех или моя память не так уж идеальна. Тепло, тихо и спокойно. Сзади раздались шаги. Я только обернулся посмотреть кто это, а неизвестный уже притянул меня за талию и легонько поцеловал в губы. Я зажмурился, то ли от страха, то ли от неожиданности, а поцелуй стал более настойчивым. Вкус алкоголя и чужой язык у меня во рту, стянутые на затылке волосы сильной рукой и нехватка кислорода. Укус за губу был довольно болезненным, и я открыл глаза, отталкивая от себя парня. Почему парня? А потому, что девушки не обнимают властно за талию и не притягивают за волосы. Он отшатнулся, и я смог наконец разглядеть лицо. - Ян? - сказать, что я был ошарашен, значит не сказать ничего. - Я... я не должен был. Извини. - и он просто разворачивается и сбегает, оставляя меня в одиночестве перерабатывать информацию о том, что это было. Возвращаться к одногрупникам не хотелось, и я просто ушел домой, решив, что спросить что это было смогу в другой раз, при встрече. Все-таки я не баба, чтобы строить какие-то домыслы и страдать нелогичной фигней. Не трудно догадаться, что он решил меня избегать. Неделю Ян не отвечал на сообщения и телефонные звонки. Меня это достало так, что я решил его подкараулить. Благо, жили мы в одном районе и мне не нужно было никуда ехать. Он выходил из подъезда, когда я его окликнул, отчего он дернулся, посмотрел на меня и начал пятиться к двери. - Стоять! - вот, как пригвоздило к земле. - Привет, Миро. - Ну здравствуй, беглец. - я улыбнулся и его, кажется, опять передернуло. - Не хочешь поговорить? - А, да... ты об этом. - Ян тяжело вздохнул и выпалил на одном дыхании. - Я был пьян. Мы поспорили. Поспорили, что я поцелую парня. Я не знаю, какого черта меня понесло именно к тебе. Прости меня. Я обещаю, что это больше не повторится. Я не хочу рушить нашу дружбу. - Как с девушкой объясняешься, ну правда. Я прекрасно это знаю, одногрупнички уже рассказали. Мне одно интересно, какого ты от меня убегал все время, если проще поговорить. - Так ты не злишься? - он выглядел как пристыженный пес, даже погладить захотелось. - Нет. Я не буду тебя оскорблять, избегать, не разорву нашу дружбу. Ничего такого. Мне вообще по барабану. Ну поцеловал меня парень по пьяни, с кем не бывает. Не имею четкой гендерной принадлежности. Меня это все просто не интересует. - Правда? А почему раньше не говорил? - опять удивленное лицо. - А ты не спрашивал. На этом вопрос был исчерпан, мы еще немного поболтали и разошлись по домам. До конца каникул мы больше не виделись. Созванивались иногда, да общались в сети, но у нас обоих накопилось слишком много дел, и сбежать от них никак не получалось. Знаете, как это бывает: вроде бы уже взрослый человек, студент, а родители все равно распоряжаются твоей жизнью. Погости неделю у бабушки, она же соскучилась; помоги отцу с ремонтом; сделай все, что преподаватели давали на каникулы; ну и прочая бытовая дребедень в таком духе. Но все плохое, как и хорошее, рано или поздно заканчивается. Закончились и каникулы, а толпы сонных студентов продолжили грызть гранит науки. Удивительно, но из нашей группы никого не отчислили. Некоторые ребята здоровались со мной и пытались заговорить, как-будто забыв про мою необщительность. Я проходил мимо них, продвигаясь в направлении аудитории, как вдруг кто-то обнял меня сзади, прижимая к себе. - Угадай кто. - такой знакомый веселый голос. - А кто еще может вот так вести себя с самым нелюдимым членом нашей группы. - кое как поворачиваюсь в объятьях, чтобы посмотреть на своего захватчика. - - - --- - Привет, Ян. - Ну, так не честно. Все ты всегда знаешь. - нет, ну какой актер все-таки. - Может отпустишь все-таки? - смотреть на него снизу вверх все-таки немного неудобно. - И когда ты только так вымахал, дылда? - Даже потискать нельзя. - пробурчал Ян себе под нос, но все-таки отпустил меня. - А я всегда такой был, просто ты не замечал. - Пошли уже, а то два парня, обнимающиеся в коридоре, выглядят странно. - я повернулся и пошел к двери, не заметив, как покраснели щеки у Яна. - Но мы же ничего такого... просто дружеские объятия. - А ты это не мне говори. И потянулись серые будни. Только Ян вел себя все более странно. Как-то раз он даже перекрасил волосы в каштановый цвет. И началось: сразу куча обвинений в нетрадиционной ориентации, осуждения, вопросов «зачем» и «почему», достающих девчонок и прочей назойливой фигни. Люди — крайне бестактные и злые создания, и меня это достало. - Все, хватит. Каждый человек имеет право жить так, как он захочет: красится, набивать татуировки, встречаться с парнями или девушками. Это его жизнь, и вас, уроды, она никаким образом не касается. - я и не заметил, как начал говорить на повышенных тонах, а в конце прошептал. - И мне нравится, как он выглядит. - Миро... - даже Ян был удивлен моим поведением, - все в порядке, успокойся. Кто-то начал возмущаться, но пришел преподаватель и всем несогласным пришлось умолкнуть. Я кое-как успокоился и улегся на парту, делая вид, что решил подремать. - Спасибо. - прошелестело тихо у меня над ухом, а я зажмурился еще сильнее. Знал ли я, что так будет? Что Ян влюбится в меня, а я к нему привяжусь? Только привязанность, нет, не любовь — на нее я не способен. Слишком холодный разум, чтобы чувствовать что-то обжигающее. Наверное, знал. Еще с детства я отличался от остальных, быстро понимая суть вещей и явлений, да еще эта дурацкая отличная память. Знал еще после того поцелуя на зимних каникулах. А теперь я усиленно симулирую сон и думаю, что теперь делать. Я никогда не задумывался о том, нравится ли мне кто-нибудь, потому что думал, что сам никому не нравлюсь. Нет, внешность у меня была нормальная: немного вьющиеся темно-русые волосы, серо-зеленые глаза, куча веснушек на бледном лице, и миниатюрная для парня фигура, почти девичья, а всему виной невысокий рост и природная худоба. Но дело не во внешности. Я никогда ни с кем не контактировал, всегда держась в стороне от жизни социума, мне это просто было не нужно. И вот в меня влюбился парень. Более того, я уже знаю, что он мне тоже нравится, пусть признавать это и не очень хочется. С тем, что мы оба парни, лично у меня проблем не было: меня воспитали так, что я уважал личное пространство и выбор каждого человека и не лез судить других за их поступки. И я не ставил себя в строгие рамки общественного мнения. В общем, мне было побоку, кто и что скажет, если я вдруг решу перейти на голубую сторону. Вопрос был в том, что делать с Яном. Хотя я все равно привык плыть по течению, поэтому решил просто посмотреть, что будет дальше. Он все-таки решил поговорить со мной, когда мы шли домой. - Спасибо, что заступился там за меня. - О, мне просто порядком надоела вся эта ситуация. - почему-то, говорить об этом не хотелось. - Понятно. - он замолчал, задумавшись. - А тебе правда нравятся мои волосы? - А я то надеялся, что никто не услышал, - последнее время я слишком много бормочу себе под нос. - Если сказал, значит нравятся. - А я вот услышал. - Ян улыбнулся и показал мне язык, но тут же снова стал серьезным. - Спасибо. - и гораздо тише сказанное: - Ты мне нравишься, Миро. - Я знаю. - черт, ты когда-нибудь перестанешь делать такое удивленное лицо? - Ну, точнее предполагал. - Что? Но как? И-и почему не сказал мне? - кажется, Ян решил засыпать меня вопросами. - Ян, ты знаешь меня уже довольно долго, что ты можешь обо мне сказать? - Ну... ты умный, тебя почти невозможно удивить, как-будто ты знаешь все наперед, у тебя есть привычка заправлять прядь за ухо, когда читаешь, но она все равно все время выбивается, ты делаешь вид, что спишь на лентах, но на самом деле тебе просто скучно, ты красив и на тебя часто обращают внимание, но ты отталкиваешь людей своей авторитарностью. - Стоп, это больше, чем я хотел услышать. - все даже запущеннее, чем я ожидал. - Ты сам сказал, что я как-будто знаю все наперед, и еще спрашиваешь? - Эм.. да.. глупо. Хотя это все равно ничего не объясняет. - он снова замолчал, и заговорил только когда мы прошли еще квартал. - Что мне теперь делать? - Не знаю. Ты довольно интересный собеседник, с тобой весело и... наверное, ты мне тоже нравишься. - я усердно рассматривал кроссовки, боясь увидеть его реакцию. А в следующий момент меня прижали к себе, обнимая. - Ты даже не представляешь, как я рад, - да нет, представляю: я как раз поднял глаза и прекрасно видел эту счастливую рожу. - Но это не значит, что я вдруг влюблюсь или еще что-то подобное. Это слишком.. много для меня. - Но я все равно рад. - Может все-таки отпустишь меня? - кажется, у меня уже ребра болят. - А если не отпущу? - спросил ян, но руки все-таки опустил. - Ну, не знаю, превратимся в изваяние. Пойдем уже. - я пошел вперед, заставив Яна догонять меня. Вот так просто оказалось разобраться с тем, что творилось в голове Яна. Вот только моих тараканов так просто не выведешь. Я задавал себе миллион вопросов: что, если я не полюблю Яна? Причиню ли я ему боль? Или он разочаруется во мне? Я задавал вопросы, хотя в глубине души уже давно знал ответ. Любовь и есть привязанность. А каждый человек стремится оплести себя сетью, в которой рано или поздно сам и запутается. И мне исключением из этого правила быть не дано. А потом колесо Сансары повернулось, и мир погрузился в более мрачные краски. Когда это случилось, я был в университете. Звонил телефон, но я не мог выйти, или просто не хотел. А когда лента закончилась, я перезвонил по тому номеру. «Извините, ваш отец попал в аварию. Выживших нет.», а дальше все как в тумане. Больница, морг, опознание... Похороны, поминки, кто-то плачет, кто-то говорит слова утешения. Постаревший дед и грустная, осунувшаяся бабушка с заплаканными глазами. Скандал, когда я не захотел переезжать к ним, с силой захлопнутая дверь. Пустая, холодная квартира, два десятка пропущенных звонков от Яна, куча сообщений, а я лежу, свернувшись калачиком на кровати, а по щекам тихо текут слезы. Оказывается, когда мне звонили, отец был еще живой, и я виню себя до сих пор, что не ответил тогда на звонок. Осознание того, что я остался один, обжигало и одновременно обволакивало холодом, пробирая до самых костей. Звонок в дверь, сильные, такие родные руки и тепло, отгоняющее одиночество. Тогда он просто сидел рядом, завернув меня в одеяло и убаюкивая, и ничего не спрашивал и не говорил. Я не знаю, сколько времени мы провели так. Человеческое сознание самые трудные моменты жизни делает смазанными, нечеткими, выцветшими, как края старой фотографии. Единственное, что я твердо знаю, это что Ян стал для меня спасательным кругом, соломинкой, соединяющей развалины моего мира со всем остальным. Я проснулся, когда луч солнца упал на мое лицо. На мгновение боль воспоминаний, осознание того, что я остался один, полностью захватили меня. Но потом я ощутил объятия и тепло чужого тела, заметил солнце, приветливо улыбающиеся мне из-за занавески... Жизнь продолжалась, и, что главное, я не был один. - Ян? - позвал я тихонько, но в ответ получил какое-то бормотание. - Я-ян, просыпайся. - М-м-м, доброе утро? - он произнес приветствие вопросительно, словно проверяя, в порядке ли я. - Доброе. А какой сегодня день недели? - я кое-как встал с кровати и теперь смотрел на Яна сверху вниз. - Прошло четыре дня, если ты об этом. Я немного задумался, рассматривая сонного Яна: задравшаяся футболка, красивое, рельефное тело. На этой мысли щеки предательски покраснели. - Ладно, я на кухню, вставай давай. - Ладно.       Стоя на кухне и готовя завтрак, я слышал, как Ян прошел в ванную, слышал шум воды и его фырканье. Слышал, как он остановился на пороге кухни, наблюдая за мной. Я не оборачивался, и он подошел ко мне сзади, обнял, прижавшись всем телом, прошептал на ухо: - Как же я люблю тебя.       Я развернулся, чтобы посмотреть на него, ответить что-нибудь, но он не дал мне сказать ни слова, затыкая поцелуем, шепча, что не нужно никаких слов, что слова вторичны, что есть только я и он, и эта комната, только потому, что мы в ней. Я притянул его к себе за волосы, углубляя поцелуй, чувствуя, как наливается тяжестью низ живота. Тогда я впервые четко осознал, как мы сводим друг друга с ума. Ян потерся пахом о мои бедра, даже не пытаясь скрыть возбуждение. Вздрогнул, когда я протянулся к выпуклости на его штанах. Прикосновение, дрожь по всему телу, тихий вздох Яна, который он пытался скрыть, целуя меня. Отвести пояс брюк вместе с бельем, охватывая член у основания. Почувствовать боль в паху от нахлынувшего возбуждения, и такие приятные, облегчающие и в тоже время обостряющие ощущения, движения рук Яна.       В тот день я впервые испытал близость с другим человеком. Нет, дальше того, что два парня дрочили друг другу на кухне, пока подгорал завтрак, не дошло, но и эти неумелые ласки доставляли нам обоим огромное удовольствие. Мы перешли некую невидимую черту, но до точки невозврата не дошли. Тогда сложилось, что Ян стал довольно часто ночевать у меня. Мы целовались, спали вместе, смотрели фильмы, изучали друг друга - и тела и привычки. В общем, вели себя как обыкновенные влюбленные подростки.       Время шло. Ян всегда был рядом, заполняя пустоту в сердце, в университете было все так же шумно и скучно, неожиданно нагрянула весна: с помпой и фанфарами, скоро закончится первый курс, скоро прийдет лето, а мне исполнится девятнадцать лет. Я не люблю сюрпризов, и поэтому никто не знал про эту "важную дату". Какая разница, сколько мне лет, если с каждым наступлением дня рождения я не меняюсь. Не сказал я ничего и Яну, хотя он много раз пытался узнать. Просто решил провести весь день с ним, не заостряясь на том, что он особенный. Даже если Ян и был как-то удивлен, то никак не показал этого. Мы весь день бродили по улицам города, лежали на парковом газоне, рассматривая облака и целуясь, а вечером накупили еды и пошли ко мне домой.       Мы играли на приставке, и я как всегда проигрывал, понарошку злился, размахивал руками в напускной ярости и случайно опрокинул чашку с чаем на Яна. - Черт, снимай быстро, ато обожжешься. - я немного переживал, поэтому сам пытался стянуть с него футболку. - Чай уже давно остыл, бестолочь. - Ян перехватил мои руки за запястья. - Но футболку все равно нужно снять. - Что у тебя не получится, если ты не отпустишь мои руки. - Логично. - Ян раздал руки и стянул с себя то, что еще несколько минут назад было футболкой. Теперь же это была композиция чая и заварки на импровизированном полотне. - А так ты замерзнешь. - я провёл рукой по его животу, очерчивая пальцами рельефность мышц. - Но ты можешь согреться меня. - и почему он так нагло улыбается? - Слушаю и повинуюсь, господин.       Больше слов не требовалось. Я забрался Яну на колени, покрывая его торс поцелуями, выводя на теле узоры, оставляя красные следы. Ян потерся пахом о мои бёдра. Пока он расстегивал на мне рубашку, я гладил его член, запуская руку под брюки. Любые прикосновения к Яну доставляли мне огромное удовольствие. Он стянул с меня рубашку, царапая плечи, целовал, прикусывая, шею, оставлял на мне свои следы. Когда он дотронулся до сосков, я не смог сдержать стон, только заглушил его, прикусывая собственную ладонь. Ян дернулся, укладывая меня на кровать и нависая сверху. Он целовал живот, прикусывал и дразнил соски, расстегивая и стаскивая с меня штаны и бельё. Опускался ниже, дразня, целуя кожу у самого основания члена. - Ян, что ты...        Он не обратил на меня никакого внимания, проводя языком по члену. Когда Ян резко взял его в рот на половину, посасывая и играя языком, как бы применяясь, меня словно прошибло током, заставляя выгибаться в спине, толкаясь навстречу влажному, тёплому рту. Руки невольно ухватили Яна за волосы, опуская на себя. Он понял все без слов, только посмотрев на меня, и вобрал член целиком, поддаваясь движениям моих бедер, подстраиваясь под меня. Долго я не вынес, и со стоном кончил. Наверное, мы выглядели ужасно развратно: я, разметавшийся по кровати, с тяжело вздымающейся грудью, и Ян у меня между ног, облизывающийся как кот, с капелькой спермы, стекающей из уголка рта. Мозг тут же подкинул ассоциацию с вампиром, поющим кровь, а по подбородку стекает капелька крови. Я лежал и смотрел, как он медленно облизывает свои пальцы, тихонько трясясь от страха. Неизвестность всегда пугает. Вот Ян целует меня, одновременно оглаживая колечко мышц и вводя в мой задний проход один палец. Было скорее неприятно, чем больно, пока он не ввёл еще один палец и не задел бугорок простаты, разрабатывая проход. Новые ощущения буквально снесли мне крышу, и я уже сам насаживался на пальцы, только чтобы ощутить это снова. Когда Ян вытащил пальцы я разочарованно выдохнул, ощущая неприятную пустоту внутри себя. - Миро, ты уверен? Обратно повернуть уже не получится. - не знаю, каким образом ему удавалось сдерживаться. - Не говори. Давай.       Я почувствовал, как Ян упирается в меня членом, а в следующий момент с рыком налаживает меня на себя полностью. На глаза навернулись слёзы от сильной боли, а Ян шептал что-то успокоительное, покрывая тело поцелуями. Через несколько минут боль начала проходить, и я повёл бедрами, давая знак, что уже можно двигаться. Спустя несколько толчков Ян нашёл угол входа, такой, что меня разрывало от наслаждения, эмоций и новых ощущений. Каждый толчок по простате отдавался стоном. Ян взял в руку мой член, проводя по нему, помогая достигнуть пика. Ощущение, как-будто сливаешься с партнёром в одно целое, а мир на секунду просто перестаёт существовать. Поцелуй, полный любви и нежности, неприятная пустота и сперма, стекающая по бедру холодной дорожкой, и объятия Яна. Последнее, что я помню перед тем как отключиться.       Меня разбудил голос Яна: - Миро, мой Миро. Теперь, даже когда я уеду, ты останшься только моим. Черт, как не хочу я этого, но родители не разрешают остаться. - Внутри меня все похолодело - я ничего не понимал и чувствовал себя обманутым. - Что значит "когда я уеду"? Ян вздрогнул, услышав мой голос: - Ты не спал да? И все слышал. - почему в его голосе столько горечи? - Да. А теперь ты объяснило мне, какого черта здесь происходит. - Родители уезжают за границу: отца переводят работать в Англию. И они не хотят, чтобы я оставался один. - Но ты не один! - я повернулся и смотрел теперь Яну в глаза. - У тебя есть я. - Для моих родителей мы - просто друзья. Прости, Миро, я не хотел, чтобы все так получилось. - Как? Не хотел переспать, а потом свалить в свою гребаную Англию? Да, ты правильно решил: теперь я только твой. Но ты не учел, что это у меня никого нет, это я остаюсь абсолютно один. - на глаза начали наворачиваться слезы, нужно поскорее закончить этот бессмысленный разговор. - Я при думаю что-нибудь, до отлёта еще есть время. А если не получится, то максимум через год вернусь. Я тебя не брошу, Миро. - он пытался обнять меня, но я вскочил с кровати, так, чтобы оказаться подальше от него. - Ты уже меня бросил, а теперь уходи, пожалуйста. Больше ты мне не нужен, спасибо, что провёл со мной мой день рождения. Глаза Яна расширились от понимания. Что в них было: вида, боль или надежда? Не знаю... не помню, не хочу вспоминать. - Я понимаю. Но я все равно вернусь, Миро. Что бы ты не говорил. - Ян быстро натянул на себя штаны, взял футболку и вышел из комнаты. Только в дверях он остановился: - Я уезжаю в четверг, через три дня. Рейс в 19:00. Может... может ты захочешь прийти попрощаться. - Вряд ли. - мне ответила тишина пустой квартиры.       Ушёл. Почему всегда я отказываюсь один? Почему те, кого я люблю, всегда уходят? Почему, почему, почему. Бесконечное количество вопросов, на которые я никогда не получу ответ. Я сидел в том же углу комнаты, куда отскочил от него, не желая даже нормально попрощаться. По щекам текли слёзы, хотелось выть, разодрать грудную клетку и вырвать это сердце. Больно. Настолько, что кажется, что кроме этой боли в моей жизни не осталось ничего. Кто-то скажет: " что такого в том, чтобы подождать один год, пока он не вернётся?". Но если кто-то уходит, он уже н когда не вернётся. Обратно предел уже другой, чужой и незнакомый человек. Изменится Ян, изменюсь я, и что если мы уже не будем нужны друг другу? Что, если те два влюблённых подростка за год умрут. Я не хочу этого. Но и не хочу лишать Яна будущего. Поэтому я не пойду в аэропорт, не буду искать Яна, не буду писать или звонить ему. Я снова научусь жить один. И только в глубине души сохраняю надежду, что когда-нибудь Ян вернётся. Таким, как помню его я.       Как легко было дать себе такое обещание. И как сложно выполнить. Я сидел в квартире, не выходя из дома с тех пор, как он ушёл. Видеть солнце, счастливых людей, видеть, что жизнь идёт своим чередом не хотелось. Эгоистичное желание маленького ребёнка: "почему у всех все хорошо, тогда как я умираю от боли одиночества?". Целыми сутками лежал в кровати, читал и слушал музыку, чтобы хоть как-то отвлечься. Моё шаткое спокойствие нарушил звонок телефона: - Добрый день, это куратор вашей группы. Я звоню напомнить, что в понедельник будет семинар, на котором вы должны выступить с докладом. Уже четверг, а я до сих пор не вижу у себя на столе хотя бы плана выступления.       Автоответчик пропищал, сообщая что записал звонок. Четверг... четверг, кажется это был важный день. Я посмотрел на часы : 18:30, Ян улетает через пол часа. Я вспомнил то, что так старался выбросить из головы, и уже не мог это игнорировать. Я должен был увидеть Яна.       Собраться за две минуты, еще три, чтобы поймать такси, и вот я уже еду. В голове колоколом бьётся мысль, что я не успею. Влетаю в здание аэропорта, не дождавшись, когда водитель от считает мне задачу. - Уважаемые пассажиры, посадка на рейс Кёнигсберг-Лондон завершена. Сердце пропускает один удар. Все-таки опоздал. Я стою, чуть ли не прижимаясь к стеклу лицом, выискивая нужный самолёт. Бессмысленно, но я должен делать хоть что-то, чтобы не сойти с ума. Должно быть, вот он - взлетает с посадочной полосы, унося где-то в своём лоне самого дорогого для меня че человека. Снова плачу. Зачем я только приехал сюда, он бы все равно не остался, а я снова чувствую эту боль в груди. Ты меня не догонишь, друг, как безумный в слезах примчишься, а меня ни здесь, ни вокруг. Ты не сможешь остаться, друг.   Я, возможно, вернусь обратно,   а тебя ни здесь, ни вокруг. Почему-то вспомнились эти стихи. Не хочу, не хочу так. - Миро? - этот голос заставляет меня вздрогнуть и обернуться. - Ты глюк. Ян только что улетел на вон том самолёте, а я схожу с ума. - я, кажется, нервно рассмеялся. - Неа. Ян сбежал с самолёта. - он подошёл и крепко обнял меня. - Я самый настоящий. - И что теперь будешь делать? - так приятно было стоять, уткнувшись Яну в плечо, чувствуя его тепло. - Для начала, перееду к тебе. А там посмотрим.       Двое юношей стояли, обнявшись, словно статуя влюблённых, в свете заходящего солнца. Где-то летел самолёт, унося с собой отчаянье одного человека и одиночество другого. Пассажиры шли по своим делам, не обращая внимания на двух подростков, которые целовались у окна аэропорта, но, возможно, кто-то посмотрел на них и подумал, что главное в жизни - это любить и быть любимым, и тихо улыбнулся своим мыслям.