like how your hands feel me up and down

С того самого дня Луи и Гарри вечно контактировали. И кудрявый каждому говорил, что Томлинсон его парень. Каждому. Хотя они совершенно это не обсуждали, и Луи даже не знал о том, что Стайлс его так представляет. Ну, это ведь не плохо, да? Гарри сидит на диване, уткнувшись носом в страничку на Facebook'е, а Зейн закатывает глаза. Он молчит, но по лицу можно заметить, что его вовсе не привлекает такая молчаливая сцена. Кудрявый вздыхает, выходит со странички и радостно улыбается. Сегодня день перемен. По крайней мере, он так считает. Потому что было бы мило завести тему с Луи «о них», а затем зайти на Facebook и сменить семейное положение. Гарри зажмуривается и ёрзает на месте, представляя, что, если так и будет, то он точно не поверит такому счастью. А ещё Гарри прикупил довольно-таки милые вещички для своего костюма. Косметику, непристойное нижнее бельё. Когда Зейн замечает лёгкий румянец от пудры на щеках Гарри, то он... Сдерживается и молчит, только удивлённо поднимает брови и ерошит кудри парня. Он помогает ему застегнуть юбку до конца, а после выходит. Видимо, он такого не ожидал. Что ж, вечеринка начинается, и Гарри полностью готов. На его губах грубым оттенком лежит тёмно-вишнёвая помада, придавая его образу откровенности ещё больше; красный бантик, запутанный в волосах, придаёт костюму изыска. Самое выделяемое, самая непристойная вещь, которая только может быть – ярко-красные чулки. Ярко-красные чулки, которые полностью облепляют стройные ноги Гарри, цепляются тоненьким бретельками за кружевные трусики. Он борется с таким сильным желанием сфотографировать свои бёдра (гладко побритые, кстати) и отправить их Луи. Чтобы он просто посмотрел. Просто оценил. Ну, или же немного возбудился. Гарри прокручивается вокруг своей оси и одобрительно кивает, смотря в отражение в зеркале. Всё просто идеально. Только он не может понять лишь одну вещь: как, как он мог наряжаться в обычного призрака каждый год, когда мог надевать такой сногсшибательный костюм и выглядеть так горячо. Телефон вибрирует. «Ну, я здесь. Пустишь меня? ;)» Гарри глубоко вздыхает, несколько секунд успокаиваясь, натягивает на ноги красные балетки (чудным образом нашёлся и такой размер). У него были планы нацепить на ножки туфли на высоких каблуках, но... Всё-таки он знает пределы. Кудрявый заходит в гостиную и слышит, как Найл свистит в его сторону, довольно усмехаясь на новый костюм. А Зейн лишь фыркает, сидя на диване и попивая напиток из стаканчика. Гарри подходит к двери, а затем резко открывает её, видя на пороге Луи и его приподнятую сжатую руку возле деревянного покрытия. – Ничего себе. Луи чуть ли не задыхается, а Гарри внимательно разглядывает костюм парня. И да, этот человек – божественный дар. Стайлс окидывает взглядом потолок и благодарит высшие силы потому, что Луи Томлинсон вообще существует. И потому, что он надел это. — Привет, Человек-паук. Гарри оценивающим взглядом оглядывает Луи: маска облепляет шею, скрываясь под красной толстовкой, сам парень одет в узкое трико, и кудрявый старается не смотреть на небольшую выпуклость. Старается, но разве выходит? Конечно, нет, и Стайлс опускает взгляд на член, на секунду задерживаясь на нём, а затем переводя глаза на Луи, который... Оу. Не может оторваться от красных чулок Гарри. Неплохо. Его глаза говорят сами за себя. – Тебе нравится? – спрашивает Луи. И это первые его слова за немалую паузу. Гарри уже было подумал, что парень лишился дара речи. Кудрявый смотрит на лицо Луи, и его глаза расширяются. – Губы, – протяжно хрипит он. Гарри касается большим пальцем красных губ Томлинсона, немного водит, затем надавливает, вызывая тяжёлый выдох. – Да, тебе определённо нравится. Стайлс цепляется за запястье Луи и резко тянет его внутрь. – Эй, приятель! – кричит Найл и продолжает выливать в стакан ядовитого цвета пунш. – Привет, Найл, – Луи улыбается, немного придя в себя. Погодите-ка. – Вы знаете друг друга? – Гарри удивлённо вскидывает брови. – Ну, мы ответили на твой вопрос, – отвечает Найл и выходит из кухни, опираясь плечом о дверной косяк и вытирая полотенцем руки. – Ты каждую секунду трещал об этом парне, так что мы с Зейном преспокойно встретили его и поговорили. Гарри поворачивает голову и пожирает взглядом Зейна, на что последний лишь пожимает плечами. – Это для твоей же защиты, малыш. Гарри из-под опущенных ресниц поглядывает на Луи, который одаривает парня лёгкой улыбкой. – У тебя замечательные друзья, малыш. Ох, Луи ещё не знает, что Найл оставил в его постели крошки от чипсов. Ну, это ничего, ведь они всё равно поладили. И сейчас оба парня подшучивают над Гарри и это выглядит так, словно они заботливые родители, у которых сын ушёл на школьную вечеринку. Пока Стайлс стягивает с Луи толстовку и вешает её на крючок, раздаётся звонок в дверь. Найл с радостью бежит открывать и каждую секунду кричит «Счастливого Хэллоуина!» всем-всем. Гарри качает головой и берёт Луи за руку, слегка сжимая и разжимая её. Зейн приглушает свет и встаёт на место диджея. Кудрявый парень тянет Томлинсона на себя и сладко шепчет на ухо: – Выпьем? – Конечно, я принесу. Луи удаляется на кухню и через две минуты возвращается с двумя стаканами пива в обеих руках. – Мне нравится твой костюм, – мурлыкает Гарри и проводит подушечками пальцев по груди Луи. Парень хихикает, отдаёт пиво и освободившейся рукой притягивает Гарри ближе к себе, слегка потираясь о него бёдрами. – Ну, само собой разумеется, что мне нравятся костюмы и что происходит... Здесь, – играет бровями и оглядывает каждую клеточку тела кудрявого с головы до ног. Луи усмехается, пододвигается ближе и касается кончиком языка нижней губы Гарри. – Не хочу размазать помаду на верхней. Стайлс чувствует, как стая бабочек порхает в его животе. Он просто счастлив. Правда счастлив. Красивая одежда на нём, безумно красивый парень стоит рядом с ним. Он готов умереть от столь блаженного состояния. Гарри наклоняется, опаляет горячим дыханием нежную кожу Луи на шее, затем целует, слегка покусывает и наконец оставляет красный след от помады. – Потанцуешь со мной? – спрашивает Луи. Гарри быстро кивает, выхватывает стакан с пивом у парня из рук и ставит вместе со своим на стол. Томлинсон тащит кудрявого в центр гостиной и тянет на себя, прижимаясь так сильно, что становится трудно дышать. Песня Бритни громко играет на заднем плане. Гарри не танцор. Совсем. Поэтому всё, что ему остаётся – это позволять Луи вести его, потому что кроме того, чтобы качать бёдрами, он ничего не может. Гарри пытается покружиться, но... Случайно задевает человека позади себя, и ему становится так стыдно, что лицо краснеет. А Луи лишь смеётся и тянет парня к себе. – Я рад, что ты согласился на танец, – шепчет он на ухо Гарри. Длинные пальцы Луи водят по шее, а затем переходят за ухо, аккуратно массируя нежное место. И от этого кудрявый готов действительно начать мурчать. Он снова наклоняется и оставляет более яркий след на шее. А ещё он надеется, что Луи, да и он сам, будут покрыты метками в конце ночи. Луи успевает переместить ловкие руки на затылок Гарри и сжимать кудри. – Такой красивый. Ты действительно пытался сделать из себя горячую Белоснежку? Гарри закусывает губу. – Ты должен увидеть, что у меня под юбкой. Шаг назад. Тёмный, любопытный взгляд. Осматривает каждую частичку тела Гарри и поднимает бровь. Стайлс крутит головой, убеждаясь, что никто на них не смотрит, и на мгновение поднимает подол юбки, сверкая своими красивыми трусиками. – Блять, – Луи задыхается. Он резко хватает Гарри за запястье и тянет на себя, вцепляясь короткостриженными ногтями в спину. Гладит её. Царапает. Спускается ниже и стучит подушечками пальцев по пояснице. Одаривает горячим дыханием ухо Гарри, резко кусает мочку. Затем направляется к подбородку и ниже, к шее. Шаловливые руки играются с подолом юбки, едва соприкасаясь с нежной кожей попы, чуть еле прикрытой развратной вещицей. – Мы должны быть хорошими и продолжать дальше просто общаться? – бормочет он, жадно шастая по красной ткани трусиков. Из-за оглушительной музыки, Гарри едва улавливает суть сказанного. Но всё-таки улавливает. Не говоря ни слова, он разворачивается и тянет Луи за собой от танцплощадки к своей запертой двери спальни. Луи нагло трётся о задницу Гарри, мурлыкая на ухо парня, пока тот пытается найти спрятанный ключ, приклеенный за одной из висящих фотографий на стене. – Давай же, давай, – рычит Луи. Он обхватывает тело Гарри, водит по животу, поднимается к груди и сжимает соски, которые чуть ощущаются под тканью. Наконец-таки, Гарри удаётся найти ключ и дрожащими руками кое-как открыть дверь. Луи заталкивает его в комнату, закрывает за собой дверь и щёлкает замком. Когда он оборачивается, то глаза довольно-таки сужаются, а рука тянется ко рту, потому что он видит декорации и просто несвоевременно начинает смеяться. Пытается сдерживаться. Да, пытается. Гарри выпячивает губу и дуется. Он начинает задувать свечи, которые приготовил. Они ведь приятно пахнут, и это романтично. Наверное. Луи хватает его руку и тянет парня на себя, тихо хихикая. – Нет, нет. Это очень мило. Пахнет приятно, и это... Тыква? Гарри кивает, всё ещё дуясь. Луи закатывает глаза и легко касается губами розовой щеки Стайлса. – Очень романтично, – добавляет он. – Но более романтичная вещь будет... Знаешь какая? – отрицательный жест. – Более романтичная вещь – это то, когда мы снимем эту чёртову одежду. Пауза. С интересом рассматривает костюм Гарри. – А хотя, я сам хочу снять его. Гарри закатывает глаза и подходит к своей кровати, плюхается на середину и приподнимается на локтях. Он разводит ноги, немного шевелит бёдрами и терпеливо ждёт, когда Луи начнёт то, что жаждет. Томлинсон подходит медленно, смотрит на него, словно на добычу. Он опускается на край кровати, проводит ладонью по ноге Гарри. По коленке. Направляется к внутренней стороне бедра и легко щипает. Он не упускает ни миллиметра прекрасных ног. Гарри двигается, а Луи резко хватает за щиколотки и тянет на край кровати. Стайлс садится и пытается стащить с себя юбку, а Луи шипит и бьёт по рукам, потому что должен сделать это сам. Он медленно тянет бегунок юбки вниз, задыхаясь от нехватки воздуха. Слишком душно. Слишком горячо. Гарри приподнимает бёдра, и Луи стаскивает с него юбку, оставляя её возле колен. Рот открывается, и Томлинсон готов выть от этих чертовски сексуальных красных трусиков. Луи резким движением срывает юбку и бросает её на пол, затем придвигается и оказывается между ног парня. – Господи... – Гарри падает на прохладные простыни, когда Луи припадает губами к открытым участкам нежной кожи и начинает посасывать, легонько вцепляясь зубами. Гарри ворочается и поскуливает, а Томлинсон ухмыляется и продолжает своё дело. Он оставляет покрасневшие метки и каждый раз дьявольски улыбается. Отрывается от парня и приподнимается, рассматривая покрасневшие глаза и сбитое дыхание. Улыбается. Вновь опускается обратно и опаляет потоком воздуха член сквозь ткань. Касается его языком и слышит тихий всхлип. Очаровательно. Слегка всасывает орган вместе с тканью. Гарри дёргается и думает, что естественная смазка выходит из члена на его живот. Уже. А они толком ничего не делали. Луи – дарование Богов. – Такой вкусный, – Луи хрипит и обхватывает головку, видневшуюся из-под трусиков. Это трудно, но возможно. Гарри ноет и извивается, дёргает бёдрами, старясь получить большего. – Пожалуйста, – он сжимает и разжимает простынь в пальцах, чуть ли не рвёт её. – Больше. Мне нужно больше. Но Луи Томлинсон не такой. Вместо того, чтобы дать больше, он встаёт и расправляет плечи. Гарри скулит и поднимает голову, замечая, что парень заводит руки за спину и пытается стянуть костюм. Верхняя часть срывается и опускается к талии. Гарри стонет, прикрывает веки от обнажённой груди Луи и, затаив дыхание, продолжает смотреть, как тот расправляется с обтягивающим трико. Он быстро отбрасывает их и обувь. Гарри расширяет ноги так сильно, насколько вообще может, но Луи качает головой и язвительно ухмыляется. Он забирается на кровать и берёт подушку у изголовья кровати. Кладёт её противоположно стене и ложится, пальцем приманивая Гарри к себе. Неуверенно, колеблясь, парень подползает к нему. Пытается сесть на бёдра, но Луи отрицательно качает головой. – Ко мне. Гарри глотает вязкую слюну и подползает к нему. – Развернись. Кивок. Гарри поворачивается и забрасывает ногу через тело Луи, попой к его груди. – Ближе. Гарри ёрзает на четвереньках, и тогда Луи аккуратно обхватывает талию парня и тянет на себя до тех пор, пока зад парня не оказывается у него перед лицом. Чёрт. Луи нагло играется языком с чулками и затем кусает одну из лямок. Отпускает. И прижимается к внутренней стороне бедра Гарри, разглядывает укусы и небольшие синяки. Он прижимается губами к одной из ссадин и начинает посасывать кожицу. Гарри качает бёдрами и мычит, жмуря глаза и кусая губы. – Ты знаешь, – Луи замолкает, находя и посасывая самый большой синяк на коже, где он знает, обязательно будет тереться ткань его зауженных джинс завтра. – Что я хочу? – Что? – Гарри дышит, вцепившись в изголовье кровати и прижавшись к ней разгорячённой щекой. – Я хочу, чтобы ты оседлал моё лицо, – случайно говорит он. А Гарри задыхается. Он качает попой прямо напротив лица Луи. – Ты хочешь этого? – Да, да, да – Гарри скулит и опускает голову. Краем глаза видит, в каком состоянии его бёдра: мокрые, в синяках, в укусах и красных пятнах на бледной коже. Луи притягивает его ещё ближе к себе и длинными пальцами подцепляет ткань трусиков, залезая внутрь и массируя яички. Он подталкивает Гарри вперёд и сам сползает за ним, пока колени не упираются в изголовье. Его дыхание устремляется прямо туда, куда Гарри жаждет больше всего. – Держись за спинку. Луи оттягивает трусики в сторону и языком проводит по отверстию, целует его, лижет, а затем спускается к яичкам и посасывает их. Гарри ругается, краснеет, сжимается, когда Луи продолжает ласкать его. Это настолько крышесносно, что парень готов потерять сознание. Когда он опускает голову, то видит только горло Луи и свой собственный набухший член, который виднеется из трусиков. Рука Луи гладит его везде, пока указательный палец второй руки дразнит и круговыми движениями водит по дырочке. Он случайно качается вниз, потому что это невыносимо, и резко становится обратно и извиняется, беспокоясь, что задушил Луи. Вместо того, чтобы ругать и закатывать глаза, Томлинсон делает противоположное; он стонет и кончиком языка проникает внутрь. В миллионный раз Гарри проклинает всё на свете и осторожно начинает насаживаться и возвращаться в прежнее положение. Когда Луи не протестует и не останавливается, Гарри начинает делать всё резче и быстрее. Луи проникает дальше, а Гарри сходит с ума, цепляясь за спинку кровати сильнее, отчего костяшки пальцев белеют. Мокро. Грязно. Но так невероятно приятно. Луи отцепляет трусики от чулков, и Гарри не возражает, потому что влажный язык и грубая ткань – это слишком. Он продолжает стонать его имя с мольбой, и он знает, что кто-то в квартире может их услышать, но на это так плевать. Это прекрасное чувство, которое он хочет чувствовать снова и снова. Неохотно, с большой силой воли, Гарри отодвигается от Луи. Он видит его лицо, розовые щёки, красные припухшие губы, тёмные, от возбуждения, глаза. – Вернись, – приказывает Луи и хватается за бока Гарри. – Оседлаю, – красноречиво заявляет тот. Томлинсон усмехается и кивает, шлепает по попе парня, и тот доходит до ящика, достаёт презерватив и кидает его Луи, который тут же начинает распечатывать. Так же Гарри достаёт любимую бутылочку смазки в виде слона и ставит её на тумбочку. Выдавливает жидкость себе на пальцы и растирает. Он очень любит проводить время за самоудовлетворением. Но принять в себя несколько пальцев у него редко получается. Вернее, это трудно и выходит с натяжкой. Но когда сам Луи Томлинсон лежит под ним, он стремится сделать всё хорошо. Он обязан сделать всё в лучшем свете. Язык Луи немного подготовил его, но не достаточно хорошо, чтобы принять огромный член в себя. Поэтому Гарри пытается ускорить процесс, как можно быстрее. Первый палец входит быстро, но со вторым возникают трудности. Луи просто наблюдает за ним, затаив дыхание, скользя руками по чулкам, когда Гарри подготавливает себя. Когда он добавляет третий палец, то морщится и тяжело дышит, пытаясь привыкнуть. Луи ощущает сиюминутный дискомфорт и начинает гладить его, шептать ласковые слова и делать комплименты. – Ты такой красивый, – говорит он. – Маленькая Белоснежка сидит у меня на коленях. Гарри улыбается, показывая свои милые ямочки, и начинает двигать пальцами внутри себя. – В следующий раз, я сделаю это сам. И я буду заниматься с тобой сексом несколько часов подряд. Улыбка стремительно падает с лица, когда Гарри разводит пальцы, да ещё и думает о толстом члене Луи, который будет безжалостно трахать его. Добавляет четвертый палец, но нагрузка настолько велика, что он готов взорваться и рыдать. Вздыхает, убирает от себя руки и вытирает их о простынь, морща нос и думая о том, что нужно отнести бельё в прачечную. Луи обращает внимание Гарри на себя, положив руку на член парня. Стайлс мгновенно убирает её с себя и жадно берёт орган Луи в свою руку, выдавливает на него смазку и растирает, в конце убеждаясь, что он достаточно гладкий. Поджимает губы, прикрывает глаза и направляет член ко входу. Он устремляет взгляд на довольного Луи, который в восторге от происходящего. Гарри умещается на коленях поудобнее и медленно опускается на член. Давление безумное и не только потому, что Гарри занимался сексом чертовски давно. Член Томлинсона толстый, большой, и Стайлс никогда не садился на такой. В уголках глаз скапливаются слёзы, и он тяжело дышит, стараясь привыкнуть к ощущениям. Насаживается. Дёргается и хочет убежать к чертям. Луи напрягается, когда Гарри, поборов себя, полностью садится на член и соприкасается попой с бёдрами парня. Он проводит ладонью по загорелой груди Луи, привыкает. – Иисусе, – хрипит Томлинсон. Мышцы напряжены. Губы искусаны. Слишком узко. Слишком горячо. Луи знает, что будет выглядеть завтра утром просто отвратительно, но не трахнуть такое сокровище – грех. Гарри наклоняется и целует шею Луи, а затем снова оставляет засос. Он перебирается к подбородку и легко чмокает. С красными щеками, со смущением и с явной стыдливостью, он осторожно касается губами губ Луи, и останавливается, боясь сделать что-то лишнее. Но Томлинсон зарывается пальцами в кудри Гарри и тянет его на себя, нагло врываясь языком в рот парня. Это первый поцелуй за всё это время. Жадный. Горячий. Гарри немного двигается бёдрами и старается не стонать в рот Луи. – Не бойся, – шепчет тот, кусая и оттягивая нижнюю губу. Стайлс вздыхает, медленно привставая и вновь опускаясь. Протяжный стон вырывается из его уст, и он начинает сильнее насаживается. Луи хватается за талию Гарри и резко опускает на член, отчего крик вырывается из уст кудрявого. Он чувствует себя до чёртиков хорошо. Это даже не потому, что он скучал по Луи, не потому, что он втайне мечтал об этом сексе. Он просто чувствует себя естественно и правильно. Это то чувство, которое Гарри отчаянно хотел испытать хоть когда-нибудь. Может быть, это судьба, и Гарри был просто предназначен Луи. Томлинсон толкается так сильно, что головка члена резко проходит по простате, и Гарри кричит, царапая грудь Луи. Парень усмехается и понимает, что вот оно, тот пик, когда Стайлс не может терпеть. Томлинсон проходится по простате ещё, ещё и ещё, до тех пор, пока у кудрявого из глаз не льются слёзы. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – кричит он. – Не останавливайся. Луи смеётся, задыхаясь, и это звучит так напряжённо, что кажется, будто бы он не может поверить, что это происходит. Они, запыхавшиеся и потные, вероятно, покрасневшие, знают, что этот момент – самый невероятный, из всех моментов, которые у них были. Гарри обессиленно падает на грудь Луи, и старший парень берёт инициативу на себя. Он толкается бёдрами вверх и входит в кудрявого со всей всевозможной силой. Гарри мысленно делает заметку, что должен получить массаж в благодарность немного попозже, но сразу же теряет мысль, когда чувствует, что член трётся между их телами. Он так близко, так невероятно близко, что хочется вопить и рыдать одновременно. Он собирает все свои силы воедино и поднимается, опираясь руками о живот Луи. Гарри хочет доставить Томлинсону неземное удовольствие. Поэтому начинает насаживаться что есть силы. Кровать трясётся и бьётся изголовьем о стенку, и он уверен, что это слышат все. Гарри зажмуривает глаза, и всё тело съёживается, потому что он близко. Уже. Луи делает финальные толчки, и когда Стайлс плотно сжимает член, то парень кричит, шлёпая ладонью по попе кудрявого, когда кончает, наполняя презерватив. Гарри падает, и ему всё равно, что сперма теперь на нём, и что она липкая, и что это действительно неприятно. Оба дышат так тяжело, что он почти хихикает. Гарри устал, и он просто лежит без задних ног на груди Луи. – Ничего себе. Всё, что Томлинсон смог выдавить из себя. Гарри отцепляет голову от груди и кивает. – Ничего себе. Он переворачивается на бок и устраивается возле Луи, властно закидывая на него ногу. Он никогда не позволит Луи подняться с постели. Гарри разглядывает отметины на шее Луи, а затем переводит взгляд на свои, и усмехается. Это увидят все. А вообще, Гарри думает о коротких шортиках в ноябре. Почему бы нет? – Зейн и Найл точно разозлятся на меня, – шепчет Гарри. Луи улыбается, обнимает и притягивает парня ещё ближе. – Скажи им, что ты хорошо повеселился со своим парнем на Хэллоуин. И у нас были ролевые игры. Что-то в духе призраки-которые-пугают-гостей. Парень. Парень. Парень. Гарри прячет смущённую улыбку на шее у Луи и легонько пинает его ногу. Спасибо, Господи, за Хэллоуин.