Кошмары

      Тьма надвигалась мелкими клочьями, окутывающими мужчину с непривычной силою. Она обволакивала, она ласкалась, подобно дикой кошке, и в этом всем было что-то нехорошее и дикое, заставляющее сжиматься в маленький комочек. Этот мертвенный холод был пронизывающим, и в нем было что-то действительно... неприятное.       Какая-то серо-черная масса с глубокими отсветами темно-синего наползала на Эрика, что застыл недвижимой статуей возле огромной скалы. Скала эта возвышалась над бездною уродливой громадой, и в этой ее мощи было слишком много неправильного... Мужчина ежился, глядя на безликую тьму, что была слишком близко, томительно близко...       Тихий ее шелест, смешанный с поскрипыванием непонятно чего, и в этом шелесте был заключен какой-то секрет, секрет, который Эрик не мог понять.       Неизвестность пугала более всего. Как можно было постичь хаос?! Как понять его, этот оживший мрак? Мрак, которому нет названия, мрак, чье имя никому неизвестно...       Отдельные его ошметки отделялись от общего клубка, как змеи от ядовитого клубка. Они продолжали ползти к Эрику, все разрастаясь...       Мужчина медленно отступал, пытаясь скрыться от отчаяния, что нес с собою этот воплощенный ужас... но все было бесполезно, все тщетно...       Темнота кралась, и ее щупальца готовы были сжаться на его груди в обжигающих объятиях.       Эрика колотила нервная дрожь.       Как же дико и страшно...       Одно из щупалец коснулось его в тот миг, когда ледяная скала обожгла спину.       В воздухе стоял тихий и мерный гул, который не прекращался вопреки здравому смыслу... Мужчина дрожал всем телом, его трясло.       Отчаяние было сильнее всего, оно нарастало мелкими волнами, бившимися в самом сердце.       Из груди вырвался хрип, смешанный со стоном.       Из тьмы вырастали фигуры людей: безликие, уродливые, страшные. Они были дикими и неистовыми в своем гневе, они нарастали, с криком диких чаек кидаясь на мужчину.       Одно из щупалец с силой врезалось ему в грудь, и мужчина повалился на землю. Внезапно перед глазами в пелене возникли яркие пятна, что разрастались пламенем цвета и света.       Одно из них поглощало собою все, и в нем выкристаллизовалась женская фигура. Светлые волосы с рыжеватым отливом, чуть усталые синие глаза-озера, тонкая фигурка...       – Мама? – шепотом позвал Эрик. Он проваливался в это пятно, обжигаясь и коченея от холода одновременно. – Ты...       Полутемная комната сомкнулась вокруг Эрика. Ему снова было семь лет, и он снова сжимал в руке черную маску.       – Почему ты снова снял ее? – женщина была бледна, как ткань ее платья. – Ты хочешь огорчить меня еще больше?!       Эрик замотал головой.       – Немедленно надень маску! И не проси меня ни о чем...       – Мама... – жалобно потянулся Эрик к ней. – Мама... ну пожалуйста, я вел себя хорошо, ну ты же знаешь!       – Нет! – истерично вскрикнула женщина, разворачиваясь. – Не смей даже просить! Урод!       Губы Эрика задрожали, и он повалился на пол, по-прежнему протягивая к матери дрожащие руки.       – Не прикасайся ко мне, – зло шипела женщина. – Сгинь, сгинь!       – Мамочка... мама, один поцелуй... прошу. Прошу! – он сорвался на крик, не понимая, что доводит его до иступления. – Мама!       Женщина сделала несколько шагов и вдруг ударила мальчика по щеке.       – Вот твой поцелуй!       – Нет! Нет! Мама! Мама! Не бросай меня! Умоляю! Нет! Мама!       Эрик проснулся от собственного крика. Тяжело дыша, он попытался сжаться в комок, но гроб был слишком узок для него. Мужчина весь дрожал. Ему было и холодно, и страшно... Кошмар все не отступал.       Он снова остался один...       Эрик дрожащими пальцами ухватился за стенку и с трудом сел. Его колотило.       В комнате оживала тьма. Было страшно подняться, но еще страшнее лежать на месте. Холод становился невыносимее, и руки дрожали мелко, как у безумца...       Кошмары стали реальностью.       Эрик ощупью добрался до гостиной и неуверенно плеснул себе коньяка, стоящего для этих целей на каминной полке.       Мужчина был полностью в одежде, иначе он бы замерз в гробу, да и внезапная смерть его во сне без одежды была бы еще более омерзительна...       Сейчас ему казалось, что галстук душит его, и омертвевшими пальцами мужчина расслабил его. Коньяк расплавленным золотом поблескивал в тусклом свете горящей на камине свечи.       – Кто здесь? – послышалось в тишине. Эрик вздрогнул и едва не пролил коньяк. Она не увидит его таким: больным и слабым, в высшей степени нездоровым...       – Эрик? Это вы? – в гостиную со свечой вошла хрупкая Кристина в ночной сорочке. Волосы ее были распущены. – Я слышала крик и шум...       Эрик тяжело опирался на каминную полку. Дрожь все никак не становилась тише.       – Вы в порядке? – встревоженно спросила девушка, подходя ближе.       – Да, да... – едва слышно ответил он, прочистил горло и продолжил чуть громче прерывающимся голосом. – Вам не спится?       – Я пришла к вам... – прошептала Кристина, осторожно касаясь его плеча. – Вы больны? Эрик, ну я же вижу: не все хорошо. Поделитесь... станет легче, верьте мне.       – Не надо искушать меня, мой ангел. Я болен... мне страшно. Уйдите, уйдите! Ну что вы стоите! Любуетесь мною? Да, я сейчас еще больше Дон Жуан, чем обычно! – хрипя, прошептал мужчина и опрокинул в себя коньяк.       Он потянулся еще за одним глотком, но теплые руки Кристины внезапно накрыли его подрагивающие.       – Не надо, – едва слышно, но на удивление уверенно, сказала Кристина. – Давайте сядем...       Эрик внезапно понял, что Кристина оставила свечу на каминной полке, и теперь девушка пытается его успокоить.       Тьма плескалась вокруг.       – Кошмары?       – Да... – голос его вновь задрожал. Девушка усадила его на диван и успокаивающе гладила по руке.       – Шшш... это только сны. Я с вами. Вот, посмотрите на меня. Я живая...       – Я не могу спать... – жарко зашептал Эрик, глядя ей прямо в глаза и не находя отвращения. – Пятую ночь подряд... мне плохо, мне плохо! Я зову, но все тщетно, холод все сильнее, мне страшно... Кристина, прошу...       Она вдруг коснулась его губ пальцем.       – Все прошло. Идемте ко мне... ну же. Посидите со мною. Я сейчас зажгу свет, а здесь погашу. Не бойтесь, я вас держу...       – О, Кристина... – только и вымолвил мужчина, прямо-таки растворяясь в ее нежности. Девушка держала его крепко за руку.       Она прилегла на кровать и подвинулась к краю.       – Ложитесь рядом. Ну же... обнимите меня. Страх уйдет... бедный мой Эрик...       Он неуверенно приткнулся рядом, в ужасе вцепляясь в Кристину. На миг ему показалось, что темнота стала еще гуще и холоднее.       – Все плохое – лишь сон, – прошептала его ученица, прижимаясь к нему. – Просто лежите... смотрите, как ровно горит свеча, слушайте, как мерно бьется мое сердце... и засыпайте. Я с вами... мой бедный учитель, мой мятежный ангел... я ваше лекарство и ваше тепло... спите... и больше никаких кошмаров... милый мой Эрик.