Спасибо, Фиона

- Да твою ж мать, - ворчит Фиона, закрывая дверь дома, - блять. Стив/Джимми/Джек свалил в свою долбаную солнечную Калифорнию, или куда он там собирался, а порядком надоевший, высасывающий все силы Чикаго все также пылил заводами, пестрил высокими зданиями и скрывал в своей тени жизнь Саус-сайда и добивал Фиону Галлагер раз за разом. Не то, чтобы виноват в ее проблемах был город, по большей части виновником бед являлся Фрэнк и многочисленные Галлагеры, которые и дня не могли без малой толики дерьма, что жизнь размазывала по их лицам, но спускать всех собак на высотки проще. - Тебе помочь? Блядский ключ в дрожащих руках не может попасть в замочную скважину, а усталость, подарившая Фионе синяки под глазами и легкий озноб в жаркое, летнее утро, все-таки брала свое. Длинные пальцы забрали почти выпавшую из рук Фи связку ключей, замок щелкнул и Мэнди Милкович, закрывая волосами разодранную в кровь губу, попыталась улыбнуться. - Дерьмо, - Фиона невольно тянется к лицу Милкович, чтобы оценить нанесенный ущерб, - кто тебя так? В любой другой день старшая из Галлагеров бы только в удивлении вскинула брови и пошла на работу, но сейчас Мэнди выглядела так, будто из нее выбили ту жилку, что отличала Милковичей от всех остальных долбоебов Южной стороны. - Неважно. Я думала, что Микки тут. Хотела... неважно. - Не мели чепуху, блять, Мэнди, - ключ с первого раза попадает в замочную скважину, Фиона распахивает дверь и толкает девушку в дом, - я дам тебе обезболивающее, обработаю губу и голову, а потом пойду на работу. Ты можешь поспать в комнате Липа, все равно он в колледже. Вы, кстати, не хотите поговорить по душам? Сейчас Фиона затолкала куда подальше свое отношение к Милковичам в общем, потому что Микки хоть и был придурком, но исправно следил за тем, чтобы Йен принимал лекарства и ничего с собой не сделал. А Мэнди явно имела нечто общее с братом - вспыльчивая, злопамятная, но с мозгами и оголенными проводами чувств, что повисли в разряженном воздухе. - Думаю, Лип этого не хочет. Или думает, что не хочет. Неважно. Фиона заправляет осветленные волосы Мэнди Милкович за ухо, холодными пальцами придерживает разбитую губу, промокая ее ватой, смоченной в обычном спирте, что Фрэнк недавно притащил домой, и пыталась не ляпнуть чего-нибудь, о чем потом пожалеет. Милкович хочется сжаться в комок где-нибудь в углу галлагеровской кухни, например возле холодильника и раковины, но Фиона помогает ей встать, ведет к лестнице, открывает дверь в комнату, где когда-то Лип и сама Мэнди проводили безумные ночи, трахаясь без продыха. - Черт, Мэнди, да ты совсем раскисла, - как-то обреченно выдыхает Фиона, - блять, я опаздываю. Держи таблетки, - Галлагер достает из ящика упаковку обезболивающего и подает их вместе со стаканом воды молчаливой Милкович, пока та бегает глазами по знакомым вещам в комнате, - вечером вернусь. Предупрежу остальных, чтобы сильно не шумели. - Спасибо, - на выдохе шепчет Мэнди, кутается в одеяло, накрываясь с головой и морщась от боли в ребрах, - спасибо, Фиона. Галлагер прикрывает за собой дверь, проводит ладонями по уставшему лицу, хватает брошенную на кухне сумку и молча набирает номер Микки Милковича. - Йен со мной, - раздается голос парня, - если че. Фиона понимающе хмурится и отвечает: - Хорошо. Микки, забери вещи Мэнди из дома. Раз уж один Милкович обосновался в доме Галлагеров, для другого место тоже найдется. - Что, блять, случилось? - Ебаный Кеньятта, вот что, - выдыхает Фиона, стараясь не разъебать телефон к чертям собачьим, потому что желание кинуть его в стену какого-нибудь дома с каждой минутой только усиливалось, - выгоняй его нахуй, Микки. Пушками, пинками, мне все равно. Главное, чтобы Мэнди больше не шугалась собственной тени. - Я убью этого урода, - плюет в трубку Милкович, - присмотришь за Йеном вечером? - Да, - Фиона кивает сама себе, по большей части, чтобы прочистить голову, - освобожусь в 7. Галлагер закидывает телефон в сумку, переводит взгляд с одного незнакомца на другого, а перед глазами замученное лицо Мэнди Милкович, ее слабая, еле живая, смущенная улыбка, запекшаяся кровь на губе и теперь уже светлых волосах. - Блять. Похоже, пора пересмотреть свое отношение к гребанным Милковичам.