Сияние

Когда с маху отрубаешь десантным топором кому-нибудь голову, плавая при этом в невесомости, кровь разлетается по всему корабельному отсеку тысячью алых сфер. С одной стороны, оно и неплохо — не заляпывает щиток скафандра, просто отскакивает от него десятком шариков поменьше. А с другой... Всё-таки Шёнкопф предпочитал естественный ход вещей. Кровь должна течь, сверху вниз, как положено. Да и отшвыривает тебя во время драки в невесомости так, что будь здоров. Если не умеючи, то обстучишь собой все корабельные переборки, и на такой скорости ни один скафандр не спасёт от синяков, а то и от парочки переломов. Ещё один десантник рейха был перерублен напополам как раз по этой причине: не стоит забывать о торможении, когда сшибаешься с кем-то в разгерметизированном кубрике, лишённом воздуха и гравитации. Отлетел чересчур далеко, пытаясь атаковать Фрица Кёнига, одного из розенриттеров, и вот результат. Новичок, наверное. Был. Шёнкопфу удалось затормозить удачнее. Ну, не полностью, конечно — на таких скоростях просто не успеваешь полностью погасить инерцию — но сгруппировался удачно, и основной удар пришёлся на ноги. Перекувырнувшись, лейтенант влетел в очередное облако красных шариков. Да, что ни говори, а видимость в кубрике ухудшилась знатно. Где теперь чужие, где свои? И откуда прикажете ждать нападения? Слева, справа, сверху? Очередной враг вынырнул из красного облака прямо по курсу. Какой-то... совсем непохожий на десантника. У имперцев что, достойные противники закончились? Нет, дрался мальчишка неплохо. Лучше, чем предыдущий идиот. Но недостаточно хорошо. Бьёт в основном мимо; маневрирует в невесомости, правда, не хуже самого Шёнкопфа. Да, в невесомости парень явно чувствует себя уверенно. Что естественно для капитана рейхсфлота. Их там регулярно на специальных тренажёрах гоняют, дабы могли управлять кораблём в любых условиях. Хоть занимаясь любовью с фройляйн в условиях повышенной гравитации. Правда, десант розенриттеров на борту судна в моделируемые тренажёрами условия вряд ли входит. Осознав, какая шишка пытается сейчас проткнуть его явно взятым у кого-то из убитых топором (да что ты делаешь, пацан? Ты руби, а не коли, дуэлянт хренов!), Шёнкопф поменял планы. Убить сосунка всегда успеется, а вот захватить в плен капитана рейхсфлота не каждый сумеет. Невесомость только мешает, зар-р-раза... А ещё отсутствие воздуха. Иначе Шёнкопф давно бы уже вышиб у надутого имперского выскочки топор и заставил вести себя прилично, как подобает военнопленному. Но сейчас любое повреждение скафандра приведёт к немедленной смерти ценной добычи. Слева мелькнул ещё один скафандр с красной розой на груди. — Добычу не портить! — рявкнул Шёнкопф. — Брать живым! — Как скажете, герр лейтенант, — принесла рация голос Фрица Кёнига. Иногда капрал Кёниг умел быть на диво покладистым. Имперский капитан оскалился под прозрачным пластиком своего скафандра. Вроде бы, не должен был услыхать, что там Вальтер Шёнкопф командовал своим людям, рация настроена на закрытую республиканскую волну. Или по губам прочёл? Или просто чересчур умён, скотина белобрысая. Шёнкопф подбородком утопил переключатель, пытаясь найти общую частоту. Интересно, у имперца хоть скафандр-то не повреждён, услышит, что там ему предлагают? — Герр капитан, с вами говорит лейтенант розенриттеров Вальтер фон Шёнкопф. Ваш корабль захвачен войсками Альянса Свободных Планет. Предлагаю сдаться. Говорить складно лейтенант фон Шёнкопф, наподпитии бивший морды за чёртову приставку «фон», не умел и особо не учился. Суть имперскому красавчику ясна — и ладно. А витийствует пускай полковник, у него, по слухам, полродни в рейхсадмиралитете. Имперец, кстати, действительно оказался красавчиком, такую смазливую мордашку отхватил от матери-природы, что иная девица позавидует. Вот только радости от встречи с Шёнкопфом эта мордашка ни разу не выражала. Наоборот, капитанчик перехватил топор поудобнее и ответил, вежливо но чертовски холодно: — Вынужден отказаться. Воины Рейха не сдаются предателям. Ну вот, ещё один идиот, рассчитывающий оскорбить розенриттера глупыми побасенками о верности родине, давшей в своё время пинка под зад. И судя по сердитому сопению Кёнига в рации, рассчитывающий не без оснований. Шёнкопф добродушно расхохотался: — Вы когда-нибудь хранили верность шлюхе, капитан? Кажется, Кёниг успокоился. Вот и славно. — Так вот: что девица вольного поведения, что ваш Рейх... — Как вы смеете? Мальчишка бросился в отчаянную, безумную атаку. Все имперцы повёрнуты на своей чести, это у них фирменное. Полковник пытался что-то подобное привить розенриттерам, но преуспел мало. В моде был чёрный юмор и гордость тех, кто сам выбирает себе хозяина. Вот не понравился прежний — и ушли. Розенриттеры, которые, чёрт бы всё подрал, гуляют сами по себе. Шёнкопф легко увернулся от неумелого удара, перехватил руку, вывернул, второй рукой нащупал на груди капитанского скафандра кнопку подачи кислорода. Нажал, медленно сосчитал до пяти — парень обмяк, белая перчатка царапающая розенриттерскую броню, безвольно поплыла в безвоздушном пространстве. Тогда Шёнкопф нажал на кнопку снова, и в лёгкие имперца вновь начал поступать воздух. — Лейтенант, шухер! — рация захлебнулась, затем вновь затараторила голосом Макса фон Краузе. — Реактор перегрелся, сейчас рванёт. Дуй к катеру, уходим срочно! Вот чёрт! Лишнее местечко на катере после боя образуется наверняка — в конце концов, на имперском корвете были десантники, и хоть кого-то из ребят они с собой забрать по-любому успели. Но вот донести пацана Шёнкопф не сумеет. Это здесь рейхскапитан ничего не весит, а как выйдем из отсека, как навалятся перегрузки... — Помочь? — Кёниг глядел внимательно, всё понимая без слов. Шёнкопф раздражённо пожал плечами: — Ну, попробуй. Вдвоём они кое-как выволокли обеспамятевшего рейхскапитана из кубрика, дружно охнули, когда вмиг отяжелевшие пальцы не сумели удержать мальчишку, и он свалился, чувствительно шарахнув Шёнкопфа по большому пальцу ноги, а Кёнигу заехав головой в коленное сочленение скафандра. — Не унесём, — выразил Фриц общую — одну на двоих — мысль. Шёнкопф чертыхнулся. Будь пленный в сознании, его можно было бы с чистой совестью отпустить — где на корвете спасательные капсулы, капитан должен был знать лучше прочих. Впрочем, будь он в сознании, потопал бы с розенриттерами на своих двоих, как миленький. Но парень в отрубе, и отключил его лично лейтенант. Стало быть, несёт ответственность... — Донесём до кормы. Там точно есть шлюпки. Или ещё какая-нибудь хрень на случай эвакуации. Кёниг молча кивнул. Пыхтя и ругаясь сквозь зубы, розенриттеры потащили мальчишку, весившего, похоже, тонну, а то и две. Сервомоторы скафандров работали на полную, но всё равно казалось, будто Шёнкопф и Кёниг толкают тележку со скальной породой. — Всегда... уф... знал, что имперские аристократы тупицы с тяжёлым характером... уф... но чтоб настолько тяжёлым? — Лейтенант, шлюпка! — Хвала всем чертям! Засовывай этого говнюка... Шёнкопф ещё успел запрограммировать шлюпку на взлёт через полминуты, когда рация донесла проклятья вперемешку с угрозами, и обещание, что если Вальтер не припрётся на борт вот прямо сейчас, то пускай горит синим пламенем, и на кой дьявол розенриттерам сдался такой медлительный лейтенант? Пришлось поторопиться. Когда Шёнкопф спохватился, что не выяснил имени капитана корвета, было уже поздно — катер стартовал, и за кормой расплёскивалось по космосу ослепительное сияние взрыва. Неисправный реактор наконец дал сбой, а для неуправляемого корвета это означало только одно. Выжил пацан или нет, лейтенант не имел ни малейшего понятия. И от этого почему-то на душе скребли кошки. *** Он выжил. И поначалу Вальтер фон Шёнкопф, к тому моменту уже командор, воспринял это известие с глубочайшим удовлетворением. Это потом Райнхард фон Мюзель стал величайшей занозой в заднице, и Шёнкопф трижды проклял собственную доброту. Впрочем, жалеть о ней он всё равно не стал, как не жалел ни о чём, совершённом им в прошлом. Поступай он иначе — давно бы рехнулся от бесплодных сожалений. Впрочем, где-то в глубине души майор Вальтер фон Шёнкопф всё-таки лелеял надежду когда-нибудь встретиться с зарвавшимся сопляком один на один. Вроде бы, пацан оказался способным. Значит, усвоил и урок о том, что не стоит недооценивать мощь десантного топора. Может, мечтательно прищурил глаза Шёнкопф, этот чёртов фон Мюзель даже взял пару уроков. И тогда их вторая встреча будет намного интереснее.