Лучший ответ

— Верховный Главнокомандующий! — обратился к едва въехавшему в столицу Тора'аку молодой королевский посыльный, эльф с невозмутимым выражением холеного бледного лица. — Её Величество Иллюмиэль просила вас предстать перед ней для доклада незамедлительно, как только окажетесь в городе. — Я тебя понял, — небрежно ответил Тора'ак, одним слитным движением соскакивая с седла, — ступай. Если холеные столичные аристократы предполагали получение приказа, — вроде того, что доставили сейчас Тора'аку, — они имели занятную привычку останавливаться ненадолго в ближайшем к столице удобном месте, где чистили перышки, приводили себя в порядок, наводили полный марафет, и в итоге являлись пред светлые очи королевы во всем блеске и великолепии. Тора'ак же не считал нужным утруждать себя подобным, хоть и предвидел срочный вызов. Вот и явился во дворец покрытый дорожной пылью и пятнами крови, с застрявшими в волосах обломками веток и еловой хвоей. От легендарного предводителя диких эльфов разило лесной чащобой, промасленной кожей и лошадиным потом. Столичные обитатели морщили носы, кривились и спешили убраться с пути Тора'ака. Чуткое ухо улавливало обрывки разговоров: — Вы слышали, — разорил целый человеческий город… — Должно быть, они по глупости сами спровоцировали его. — А ещё сравнял с землей несколько демонических форпостов. — И вернул северные источники маны, отбив их у нежити. — Но он ведет себя как варвар! — Вырезать столько людей. — Сами виноваты… — Посмотри только, какие у него руки: кажется, что они могут переломить ствол дерева... Слыша всё это, Тора'ак только усмехался. В конце концов — всё было абсолютной правдой. Наконец, тронный зал Её Величества Иллюмиэль. Она неодобрительно покачала головой, заметив, в каком виде он явился для высочайшей аудиенции, но по-настоящему королеву волновали сейчас куда более важные вещи. Она дождалась, когда её верный воитель подошел на положенное расстояние, вернее, чуточку ближе, чем положенное, и склонился в поклоне, прижав руку к сердцу. Глаз, однако, Тора'ак не опустил ни на миг. Наглец, и всегда был таким. — Тора'ак. Я требую подробнейшего отчета о событиях в том человеческом городе! — Сурово начала Иллюмиэль. — Изволь объясниться, почему ты убил всех этих людей? Ты понимаешь, чем это грозит... Тора'ак? Что... Что ты делаешь? Ах... Верховный главнокомандующий эльфийских войск, легендарный вождь диких эльфов, сделал ещё два шага вперед, опустился на колено перед своей королевой, так что ей пришлось невольно развести ноги. Затем отбросил тонкую ткань, прикрывавшую стройные, бледные бедра владычицы эльфов, зубами рванул ремешки её пояса и легко коснулся губами нежного лона. Всё это произошло совершенно неожиданно. Так стремительно, легко и чувственно, что Иллюмиэль даже не сразу поняла, что происходит. Снова. По её телу пробежала дрожь удовольствия, позвоночник отозвался электрическими искорками, дыхание перехватило. Смесь запахов, исходивших от Тора'ака, пьянила королеву: сильные, крепкие, запахи сурового воина, привыкшего брать всё, что захочет. И главной нотой в этом хмельном сочетании был собственный запах Тора'ака — лидера, вождя, того, кто делает только то, что пожелает. И в этот момент она не могла оспаривать его власть над собой. Только не тогда, когда его умелый язык ласкал её лоно, заставляя Иллюмиэль дрожать и тихо постанывать. В тронном зале не было ни души. Но для Тора'ака это не имело значения. Он поднял голову, посмотрел на королеву сквозь падавшие на лицо черные растрепанные пряди. Пристальным, бесстыжим взглядом хвойных глаз. Провел языком по губам так, что любой инкуб удавился бы от зависти, и хрипло произнёс: — Так что вы хотели знать, моя королева? — Не важно, — она плыла под этим взглядом коленопреклоненного вождя, — взгляда снизу вверх, полного абсолютной уверенности и силы, — она забывала себя и могла лишь пробормотать: — продолжай... Тело жаждало большего и знало, что ещё немного, и получит всё.