Solangelo

-Извини, что обращаюсь в такую рань,- проговорила протиснувшая голову в дверной проем тринадцатилетняя девочка с темными курчавыми волосам. Он стонал всю ночь и тянулся к ране… Часто просыпался, просил воды. Ты можешь дать мне ещё обезболивающего? -Он плохо спал?- встревожился Уилл,- странно, я ведь давал снотворное. -И мне это тоже не понравилось. Так что? -Ну, сейчас. Найду только… Нико, посмотри, пожалуйста, в том сером контейнере на полу, позади тебя. А я погляжу здесь. Нико поразился, до чего же Уилл хорошо помнил своих пациентов. Девочке даже не пришлось называть имени больного. -Хм, у меня нет,- после некоторого времени произнес Уилл, оглядываясь. -Ты это искал?- спросил Нико, протягивая упаковку с таблетками. -Спасибо, это то, что нужно,- кивнул Солас и повернулся к посетительнице,- только не больше трех таблеток в день. Передоз ему совсем не нужен. -Хорошо, сделаю так, как ты сказал. Спасибо, доктор,- девчонка благодарно улыбнулась и прикрыла дверь, но потом вновь показалась внутри,- вы на завтрак-то идете? -Что? Уже пора?- Уилл удивленно переглянулся с Нико. -Через пятнадцать минут. -Ух ты… Ну, считай, что мы уже в пути. -До встречи,- она махнула ладонью и окончательно покинула маленькую приемную. Уилл выдохнул и предложил Нико пойти к павильону, где проводились трапезы. Проходя мимо рядов кроватей и спящих раненых на них, Нико поинтересовался у врача, когда и как едят они. -Те, кто ходят сами – сами до павильона и добираются. Конечно, их кто-нибудь сопровождает, это обязательно. Если же полубог по какой-то причине не может ходить самостоятельно, еду ему приносят. Мои собратья, друзья, родственники из домиков, иногда сатиры. И да, больным необходимо больше спать. Восстановление костных и кожных тканей быстрее всего происходит именно во время сна,- пояснил он. -А зачем эта девчонка… -Приходила? Желала облегчить брату боли. Колющее ранение в области живота. Органы не задеты, в отличие от брюшных мышц. Минимальный период восстановления: от девяти дней в данном конкретном случае,- Уилл на память мог воспроизводить записи из блокнота, в котором держал информацию обо всех болезнях греческих полубогов. Разумеется, этот блокнот у него не первый, как раз таки он завел его специально после битвы. И пока что помнил всех, кому назначал лечение. Выбравшись на улицу, оба парня заметили, как потихоньку начал оживать лагерь. Сонные ребята кто в одиночку, кто парами, кто тройками, а кто группами стекались к открытой трапезной. Пристанище полукровок непогода как всегда обходила стороной, а потому нежаркое солнце последнего месяца лета приятно грело кожу. Воздух был свеж и прохладен. Любой бегун, даже новичок, оценил бы располагающее для продуктивной работы утро. По правилам, действующим с незапамятных времен, детям определенных богов полагалось сидеть за отведенным их родителям столиками. На этот раз лишь Перси с Джейсоном сидели одни. Нико завтракал в компании с сестрой, что несказанно радовало обоих. Сын Аида орудовал вилкой в тарелке с идеально круглой яичницей, приправленной и с добавленной стручковой фасолью. На него то и дело кто-нибудь оглядывался. И, в это трудно поверить, но без вражды и страха. Просто с интересом. Рейна перед всеми сообщила о подвиге Нико, тем самым в корне изменив отношение жителей лагеря к мрачной особе ди Анджело. Больше никто не видел в нем угрозу или изгоя. Ныне он был героем. Героем на равне с Рейной и семеркой полубогов из пророчества. Хотя, в этих событиях многие показали себя доблестно и благородно. Все они – герои. Дети великих олимпийских богов. Полукровки. Храбрые, сильные и достойные своих родителей.       Нико то и дело встречался взглядом с Уиллом. Между глазами Джексона и Соласа была существенная разница в оттенке. У сына Посейдона радужка была бирюзового цвета, каким отливают ленивые волны в дневное время. Глаза же Улла не имели ничего общего с морем и могли быть сравнимы разве что с небом. С ясным чистым небосводом, по которому скользит колесница Аполлона. Само появление Уилла в жизни Нико как друга, было подобно мягким солнечным лучам, что проникают прямо в душу и согревают самые дальние её уголки. А вместе с этими лучами приходила уверенность, вера в то, что все наладиться и будет как нельзя лучше. Уилл Солас подкреплялся овсяными хлопьями и поглядывал на сидящего рядом с сестрой и свободно о чем-то с ней разговаривающего Нико. “Какая ирония,”- думал Уилл, - “он – дитя бога смерти, я – сын Аполлона, бога солнца и врачевания. Пора проверить выражение на тему притягивающихся противоположностей…” За столом он успел выслушать доклады его братьев и сестер об общих улучшениях состояния большинства раненных. Это не могло не радовать. Предстояло поставить на ноги чуть ли не половину лагеря. Никаких гигантов на горизонте не маячило, как и битв с ними. Так что времени было предостаточно. Конечно, расслабляться полностью не стоит, но отдохнуть и перевести дух – почему нет? Хейзел Левеск махнула Нико и отошла к столику Ареса, где сидел Фрэнк. Нико решил долго не сидеть и, после сожжения подношения отцу, вышел из павильона. Он не знал, чем ему заняться, и уже было надумал отправиться в домик Аполлона, но тут кто-то коснулся его плеча. Ди Анджело ещё до того, как обернулся, знал: это Уилл. -Ну что? Ты готов примерить амплуа доктора и помочь мне, Нико? -Да, я с радостью,- голос парня звучал радостнее и легче, чем обычно. Чем это объяснялось, Уилл не знал, но ему это определенно нравилось. Ему хотелось вытянуть этого мальчишку из объятий темноты, привлечь к жизни, сделать счастливым. И ещё он мечтал провести рукой по темным, непослушным волосам, придвинуться, чтобы эти грустные глаза были как можно ближе и наконец… Нда, не стоило приближаться к нему так близко, вспыхивающие желания в голове Уилла все больше и больше удивляли его. -Мм, знаешь, сначала мы посетим домик Афродиты. Да, когда приходит пора защищать что-то очень дорогое, даже дети богини любви берутся за оружие,- Солас туи же пожалел о сказанном. Взгляд Нико сделался жестким, уголки губ опустились,- что-то не так? -Нет, все отлично. -Прости, я не знаю, что я сказал такого… -Ты не причем, Солас… То есть, очень даже при чем. Нико вспомнил тот случай, после которого он обзавелся скипетром Диоклетиана. И цену, которую ему следовало отплатить за реликвию. А именно, пришлось признать наличие в себе чувств к сыну Посейдона. Само олицетворение любви – Купидон – жестоко. Не было ничего милого и светлого в тех резких, холодно прекрасных чертах. В страшных красных глазах… -Что я сделал? Нико мотнул головой, отгоняя плохие воспоминания. “Ты вторгся в мое личное пространство, ты постепенно развеиваешь мрак, ты стараешься для меня, заботишься…” -Ничего, забудь. Правда, все нормально. Уилл ему не поверил, но приставать с расспросами не стал. Стоя перед входом в домик Афродиты, у Нико промелькнула мысль: “А что, если кто-то из живущих здесь, каким-то образом узнает о моих чувствах к этому солнечному доктору?.. Чушь. Я и сам не знаю, что я к нему испытываю…”- тут же одернул он себя. -Привет, Нико, Уилл! Заходите,- поприветствовала их Пайпер. Некоторые живущие недоуменно уставились на столь противоречивых напарников, но вслух никто ничего не произнес. Далее Уилл открыл принесенный белый чемоданчик с красным крестом и они с Нико приступили к своим обязанностям. Они меняли бинты и марлевые повязки. Обрабатывали раны, ушибы, порезы. Солас лично осматривал поврежденные в костях конечности, смещал шины. На осмотр ушло больше полутора часа, так как привередливые и обеспокоенные за свой внешний вид дети Афродиты требовали к себе повышенного внимания и желали, чтобы не один шрам не остался и не сделал их тела уродливыми. Нико во всем слушался Уилла и выполнял то, что от него требовалось. Часто они, случайно или нет, сталкивались руками, касались друг друга. Когда они покидали домик, Пайпер тихо сказала: -Желаю вам счастья,- и многозначительно улыбнулась. Нико не понял о чем речь, в отличие от смущенного и зардевшегося Уилла. Но Маклин уже удалилась и не стала ничего разъяснять. -Вфух, что-то жарковато стало. Сейчас намного теплее, чем днем,- пробормотал Уилл,- о, может, сходим до озера, а? Солнце не жалело тепа и воздух постепенно становился знойным. Нико кивнул.       Они зашли в домик Аполлона, оставив чемоданчик с лекарствами и прихватив две колы. Озеро находилось рядом с жилыми домиками, так что далеко идти не приходилось. Парни присели на траву рядом с берегом и вскрыли банки с газировкой. Уилл пил, наслаждаясь каждым глотком и закрывая глаза. Глядя на солнце, он почти не жмурился. Нико же прикрывал лицо челкой, не позволяя свету бить прямо в глаза. Солас это заметил. -Зачем? Не закрывайся, позволь солнцу согреть себя. -А что если…если ты – мое солнце? Нико и сам не соображал, что собирался сказать, пока слова не вырвались наружу и не были услышаны их прямым адресатом. Он зажал рот ладонью, ставя колу на землю и собираясь исчезнуть куда подальше. Что он только что ляпнул? Почему не подумал? Уилл вовремя схватил его за руку, предотвращая побег, и потянул на себя. Нико неаккуратно плюхнулся рядом с сыном Аполлона, ближе, чем до этого, и прислоняясь к его телу своим. На что и рассчитывал Солас. По-прежнему держа Нико за руку, Уилл наклонился и прошептал ему на ухо: -Тогда я всегда буду согревать тебя и дарить свет. -Но ночью солнце исчезает, - неуверенно, сдавленным голосом произнес Нико. -Но не я. Я буду рядом,- он отнял руку от ладони Нико и обвил ею худое тело, прижимая к себе. Ди Анджело покорно положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Он хотел раствориться в своих ощущениях, сосредоточится на тепле, исходившем от Уилла. Годы одиночества, отречения, холода – всё это вылилось в нужду. Нужду в ласке и нежности, которую он отрицал. Нико ди Анджело и Уилл Солас наслаждались обществом друг друга, не смея сказать и слова, дабы не разрушить эту хрупкую атмосферу. Сыну Аполлона было достаточно того, что Нико не отстранялся и позволял прикасаться к себе. Пусть он молчит. Доверие, с каким он жался к Уиллу, отвечало за него самого.