Символы отчуждения. Доверие.

Офф был необыкновенно долгим. Мегатрон никогда не позволял себе подобного – быть беззащитным столько времени. Связист приблизился к платформе, вглядываясь в узкое непроницаемое лицо десептикона. Он долго не мог понять своего порыва, пока не осознал – вместо привычной высокомерной холодности он, Саундвейв… обеспокоен. И он переживает за … НЕГО! Это понимание обдало Искру телепата волной противоречивых чувств из смеси негодования, стыда и паники, словно у попавшего в западню зверокона. Саундвейв никогда ни за кого не волновался (кроме одного-единственного раза), как впрочем, никому ранее не служил. Он всегда гордился собственной независимостью и отсутствием привязанностей. И тем еще ужасней ощущалось происходящее с ним сейчас. Наконец алые оптосенсоры активировались. Десептикон равнодушно скользнул взглядом по закрытому маской и визором лицу подчиненного, продолжая лежать на своей огромной платформе – бесстыдный, с раздвинутыми щитками, открывающими части топливной системы, облитый смазкой и пахнущий окалиной. По всем законам автоботский морали, он должен был вызывать у Саундвейва отвращение. Но вызывал нечто совершенно другое… – Надеюсь, ты оценил оказанное ТЕБЕ доверие, Саундвейв? – Да, мой лидер. – Отлично… Несколько кликов назад связисту довелось стать свидетелем странной сцены, произошедшей между лидером и его заместителем на террасе бывшего Тронного Зала. Саундвейв не мог поверить. Мегатрон, избегавший контактов даже с интер-ботами, воздерживающийся от личных связей с брезгливостью ханжей, религиозных фанатиков и параноиков, ведущий себя строже даже самого Саундвейва, вдруг словно с цепи сорвался. Телепат, неотрывно следующий за своим хозяином, от начала до конца наблюдал этот странный коннект и был первым, кто поспешил «замять» его последствия. Старскрим был отправлен в ремонтный блок. Мегатрон, находящийся в глубоком офф-лайне – в свой пафосный, роскошный, одинокий отсек, куда прежде никому не было доступа. Никому, до этого момента. «Что же послужило причиной подобного поведения этого непредсказуемого и закрытого трансформера?» Саундвейв с немалой долей отвращения вспомнил выражения лицевых пластин обоих любовников, забывшихся в глубокой перезагрузке. На белом, как лёд, лице Мегатрона отпечаталось жестокое удовлетворение. Его выражение напоминало морду шарктикона, дезактивированного в момент поедания жертвы. Старскрим лежал в луже собственного энергона, и на его темной лицевой пластине проступала едва заметная улыбка – странный отблеск извращенного покоя. Это смотрелось вдвойне странно, если обратить внимание на красно-белые крылья аэрокоммандера с вырванными креплениями, валяющиеся рядом. Крылья – часть души сикера, и он безжалостно принес их на алтарь этого странного союза. «Каждый, кто хочет служить ЕМУ, приносит в жертву нечто очень важное. Быть может и мне, гордому одиночке Саундвейву, предстоит нечто подобное», – над этой мыслью следовало хорошенько подумать. Резкий голос десептикона снова разрезал тишину отсека. – Я хочу, чтобы ты установил видеооборудование в моем отсеке. – Что? Саундвейв наклонился ниже, словно не расслышал. – Отныне ты будешь следить за всем, что в нем происходит. Я расширяю твои полномочия. – Но это означает… – Меня не заботит, что это для ТЕБЯ означает. Я просто приказываю тебе теперь следить и за этим отсеком тоже. А также записывать все, что в нем происходит. – Как прикажешь, Мегатрон. Саундвейв, с трудом сдерживая внутреннее ликование, поспешил склонить голову. Подобный поворот дел многое решал. Ведь, несмотря на все умение и способности телепата, которыми был одарен связист, он по-прежнему не мог проникнуть в мысли своего хозяина. Это его страшно злило, а каждая из нераскрытых тайн привязывала Саундвейва к властному и жестокому десептикону узами, более крепкими, чем любовь, верность или идеология. Имя этой страсти было – неутоленное любопытство. Наконец-то у него будет официальный доступ, вместо обычного подслушивания и подглядывания! Наконец-то он сможет стать еще ближе к тому, кто держит его Искру в плену растоптанных амбиций! Мегатрон медленно поднялся – его слегка пошатывало – навис над Саундвейвом, насмешливо разглядывая его угловатый корпус с двумя листами фальшивой брони, кубической формы плечами и выпуклым грудным отсеком, на котором был выгравировал новенький фиолетовый символ. Саундвейв почти физически ощутил огромное давящее поле лидера, его массивность и неприступность. От десептикона резко пахло техническими жидкостями и перегретым металлом. На короткое мгновение связиста охватил страх. Все попытки понять этого трансформера, проникнуть в его разум и разгадать, внезапно показались жалкими. Но больше всего Саундвейв перепугался другого – осознания того, что его… ВОЗБУЖДАЕТ запах этого металла, как и общий вид расслабленного, пресыщенного хищника, равнодушно и нагло разглядывающего его корпус. «Этого еще не хватало!» Мегатрон усмехнулся и вдруг непростительно фамильярно щелкнул связиста по выступающей части маски. Он попал четко по тому месту, за которым скрывался носовой конус. По его проекции. Легко и оскорбительно непринужденно. Саундвейв отшатнулся, вызвав еще одну усмешку красиво очерченных светлых губ. – Не тешь себя иллюзиями, что узнаешь обо мне слишком много, автобот. Я выбирал тебя на роль охранника-телепата и шпиона за остальными, но не больше. – Я никогда бы не посмел… – Не лги. Ты посмел бы. И посмеешь еще – такова твоя натура. Но все совершенно напрасно. Мое прошлое останется вне твоего доступа, понял? Есть вещи ВЫШЕ праздного и глупого пристрастия, мой любопытный гений. А теперь ступай вон! И Саундвейв, пятясь, вышел из роскошных покоев, с трудом сдерживая разбушевавшиеся эмоции. «Вне доступа, как же! Не того ты взял на службу, проклятый гладиатор. Кем бы ты ни был и как бы я к тебе ни относился – ты дорого заплатишь за это… доверие!» Тогда он еще не ведал, что общие тайны, как и общие эмоции, могут связать обе стороны сильнее самого прочного сплава, а доверие – один из аспектов близости, может стать медленным катализатором, трансформируя любопытство в совершенно иное чувство. Знал ли об этом Мегатрон и, если знал, собирался ли использовать – как всегда, оставалось загадкой.