Пролог.
11 апреля 2015 г., 12:20
***
— Все готово, — Порфирион* почтительно склонился над землей и начал поглаживать ее поверхность. —Та девчушка Афродита сделала свое дело. — Наконец-то, — пропел голос из под недр земли. — Сколько времени я ждала этого! Совсем скоро от Олимпа останутся лишь жалкие воспоминания, а мы будем правителями всего мира, мой сын, заставив этих богов пережить самые ужасные пытки Тартара! — Когда мы сможем напасть на Олимп? — Через два дня. Подготовь гигантов, Порфирион, все должно пройти гладко и идеально. — Как скажете, мама. Мои братья с нетерпением ждут кровавую бойню. Они хотят поскорее уничтожить этих олимпийцев. — Пусть потерпят. А пока можно наградить эту любвеобильную богиню. Думаю, она может получить маленький остров Тасос. Подготовьтесь. Земля задрожала, и Порфирион облегченно вздохнул. Отряхивая землю с коленей, он осмотрел окрестности и медленным шагом направился на север. Мама не любила неповиновение.***
— Афина. Девушка бросила на него недоуменный взгляд, и некогда голубые глаза богини, выражавшие нежность, были холодны как стигийская сталь. — Чего тебе, Арес? Собрание давным-давно уже закончилось, и нам незачем разговаривать, обременяя друг друга. — Что с тобой, Афина? Только сегодняшним утром ты смотрела на меня, как влюбленная богиня, а сейчас... — Какая еще любовь? — одним движением прижав к шеи бога войны нож, она прошипела сквозь зубы. —Больше трех тысяч лет я не испытываю к тебе ничего, кроме ненависти. Мы — заклятые враги, Арес, а моя память никогда мне не изменяет. То, с каким остервенением богиня мудрости говорила это, заставило Ареса с поникшим видом уйти от нее. Он легко вырвался из хватки девушки, при этом отобрав нож и отбросив его на дальний угол коридора. Афина, ожидавшая большой словесный поток, не услышав ничего, несказанно удивилась: — Что это с ним? Арес чувствовал, как нечто ужасно неприятное колет душу. Как какой-то нож вонзается в грудь; как эту штуку никак не вытащить. Хотя никакого мяча и в помине не было. Неужели это конец? Сегодня утром она была готова сказать ему "да". Бог войны не мог поверить в это. Значит, это был маленький розыгрыш? Или, как у смертных, сегодня день дурака? Сколько вопросов. А ответов нет. — Впрочем, как всегда, — тихо пробормотал бог, оказываясь в своих покоях. Он давно понял, что эта дерзкая, своенравная, красивая и умная богиня является всей его жизнью. Поточнее, бессмертием. Именно она заставляет его быть не таким кровожадным, не таким злым и не таким зверским богом войны. Она проявляет в нем такие эмоции, которые он никогда не испытывал. Неужели любовь?... Арес усмехнулся. Не бывает никакой любви. Есть только страсть, симпатия, увлечение, интерес и ничего более. А любви нет, и Афина тому живое подтверждение. С этими мыслями, бог войны собрался покинуть покои и направиться к саду, как вдруг услышал взволнованный голос: — Она обещала мне полную защиту во время нападения... Обернувшись назад и встретившись испуганным взглядом Афродиты, Арес промолвил: — О чем ты говоришь? И что ты делаешь возле моих покоев? — Я..я просто проходила мимо, мой повелитель. Простите, пожалуйста. Я сейчас же уйду отсю... Раздался громкий грохот. Послышался треск и через секунду одна из колонн обвалилась бы на богиню, если бы блондин не оттащил ее в сторону. Послышались вскрики и беготня среди второстепенных богов. Арес, приобнимая девушку, направился к Тронному залу. — Что случилось? — хотел было крикнуть бог войны, как послышался рокот одного из гигантов. — ГОТОВЬТЕСЬ К ПОРАЖЕНИЮ, НИКЧЕМНЫЕ БОГИ! ГЕЯ ПРОБУЖДАЕТСЯ! — Энкелад, — одновременно проговорили бог войны и богиня любви. Арес расширил свои глаза от удивления и оцепенел, а брюнетка завизжала во весь свой голос. Быстро встряхнув головой, блондин кровожадно ухмыльнулся: — Не в этой вселенной, Энкелад! Олимп никогда не будет принадлежать вам! Он не мешкая ни секунды достал свой меч из небесной бронзы и ринулся на гиганта. Он не боялся их, не боялся Гею и не боялся борьбы. Ведь на то он и бог войны — любитель крови и смерти. Арес собрался в очередной раз это доказать и защитить свой дом. Ни о чем ни задумываясь кинуться в бой. А о последствиях думать некогда.
