Дело в костюме

Этот чёрный костюм смотрится на Лео просто ОХРЕНЕННО, если быть совершенно откровенным. А Рафаэль особо любителем поюлить явно не является. Что уже делает его жизнь на несколько единиц чего-то там проще время от времени. А иногда здорово портит все карты. По крайней мере, словесным держанием он точно не выделяется. Никогда не выделялся. Костюм Лео отличается от их собственных. И дело даже не в том, что он обтягивает буквально каждый миллиметр лидерского тела или имеет рукава, в отличие от их, но явно в том, что делает их лидера в сотню раз сексуальнее. Он смотрится на Лео как вторая кожа. И если не присматриваться, не обращать внимание на незаметный разрез молнии спереди, можно в самом деле поверить в то, что он чёрный, а не зелёный. Без шуток и преувеличений. Тогда кажется, что его лицо – это маска. А не наоборот. Видя старшего в одеянии Фут, Раф испытывает ни с чем не сравнимое желание его раздеть. Стоит Лео показаться в своей одежде или заскрипеть латексом, из которого она сделана, как Раф уже заранее знает, что сконцентрироваться на задании ему будет сложнее. И заранее готов также к тому, что проведёт большую часть времени пялясь на старшего. Лео, к слову сказать, прекрасно знает о проблеме саеносца. Но нагло ничего не делает. Ну, хотя бы потому, что ему нравится ловить его взгляды на себе. Возможно, именно по этой причине он старался как можно больше времени проводить в костюме и, соответственно, возле младшего. У него, если честно, поджилки трясутся, когда Раф смотрит на него так. С желанием, с огнём, с диким рвением схватить и обладать. Миссии раз от раза то проще, то сложнее, - это зависит от того, насколько далеко от него находится мастер сай. Потому что, если они где-то рядом, Раф обязательно всех его противников оттесняет и не даёт ему насладиться сражением так, чтобы этого хватило хотя бы до следующего утра. В конце концов, он потом вдоволь маячит перед ним и мешает заниматься привычными для него делами спокойно. Не заслужил. В этот раз миссия попадается не то чтобы особо сложная – нужно всего лишь добыть нужную информацию и вынести какую-то важную для Шреддера технику со склада, который охраняется таким количеством солдат, что впору открывать военное положение в центральной части Нью-Йорка. Оружия, навешанного на этих ребят, хватит для того, чтобы отразить инопланетное вторжение. Один корабль уничтожить точно смогут. Минимум. Но это гораздо сложнее, когда их четверо против сотни с пушками наперевес. И вдвойне сложнее, когда их всех разделяют и некому прикрыть панцирь. Не то чтобы они нуждаются в том, чтобы их прикрывали, всё-таки тренировались всю свою жизнь и не раз побеждали смертельно опасных врагов, но всё же это не помешало бы, особенно когда фактически загоняют в угол и не дают нормально провести сражение. Кто вообще додумался ставить сигнализацию на улице? В смысле, на парковке? Они ставят машины где-то в других местах? Или закодированы были только некоторые из мест? В любом случае, так или иначе, буквально через минуту они оказываются окружены ребятами, тычущими в них пушками и светящими прямо в глаза. Сражаться вслепую для мутантов, будучи ниндзя, совсем не ново, но против пуль у них разве что панцирь из защиты. Повернуться панцирем можно только в одну сторону, и это определённо не спасает, когда стреляют со всех сторон. Ребята позволяют отвести их подальше от прожекторов, а потом Лео даёт команду и они все кидаются в драку. Парни подкованные и готовые и они не церемонятся – стреляют по мутантам в чёрном так, как никогда им ещё не попадало. Созданные самими же солдатами суматоха, шум и бесконечное движение мешают им проследить тот момент, когда враги исчезают. Черепахам это, конечно, только на руку. В тени сражаться привычно. Чёрные костюмы помогают раствориться в ней быстрее и лучше. Так более надёжно. И оттуда удобно выпрыгивать, когда кто-то проходит мимо и тычет во все углы своим грёбаным дулом. Чтоб их всех. Первым попадается, конечно же, Майки. Неусидчивость делает его податливым к обстоятельствам. Он создаёт достаточно шума для того, чтобы его заметили, и к тому моменту как он укладывает первого, на его месте появляются ещё четверо. На помощь к нему спешит Донателло, находящийся к месту действия ближе всех, и очень скоро они оказываются окружёнными оба. Дон не слабый боец, а сам Майки сильнее него раза в два как минимум. Но это не особо помогает им, когда то и дело нужно прятаться и уворачиваться от ударов и пуль, летящих в их сторону. Ещё сложнее становится тогда, когда и Дона, и Майки задевают и они начинают истекать кровью, но раны не настолько тяжёлые, чтобы это доставляло им сложные проблемы. Просто Дон становится чуть более рассеянным, а Майки приходится работать за двоих. В общем, старшие спешат на помощь. Лео в своей второй коже кажется почти котом, разве что с панцирем и с зелёной мордой, и зрелище захватывающее. Он скачет между противниками, отталкивается от начинающих падать после столкновения с ним тел ногами, наносит мощные и точные удары в переносицы и плечи, грудные клетки и бёдра, а потом, резко крутанувшись, вытаскивает катаны из ножен. И это уже становится немного страшно. Он танцует по полю боя в бешеном темпе, его танец сопровождается красными брызгами то тут, то там, лезвия клинков сверкают и свистят, рассекают воздух, и отражающая тот редкий свет, что имеется в этом месте, кожа плавно перекатывает приглушённые блики по рельефным мышцам. Лео опасный зверь. И он наслаждается этой схваткой так же, как водой после тяжёлого изнурительного дня, полного событий и голода. И это его глоток воздуха в вакуумном пространстве, куда его загоняют с усердием и целеустремлённостью. Лео мчится к младшим, когда у него появляется возможность, и Майки прикрывает его панцирем, как только Лео становится достаточно близко к нему для этого. Он хватает его за руки и тянет на себя, кидает за себя и поворачивается к врагам спиной, пока звучит автоматная очередь, а после Лео выныривает из-за спины Майки, пролетает над его головой и, приземлившись на пол между ним и ребятами с пушками, отталкивается снова, используя инерцию, как разгон к следующему движению, и совершает как минимум пять вращений вокруг себя, пока его тело парит почти параллельно земле, а мечи сверкают серебряным кольцом вокруг него. Этого движения хватает для того, чтобы пули его не задели, а Майки успел сбежать в сторону, прикрываясь быстрым вращением нунчак. Сразу после приземления Лео кидается вперёд. Общий ритм сражения проникает в кровь вместе с кислородом, атмосфера поражает каждую клеточку тела губительным вирусом, но не убивает, а даёт сил и делает легче. Если прислушаться, можно услышать весёлые перекрикивания между Микеланджело и Донателло, снова объединившихся или находящихся близко друг к другу, а это значит, что заражены не только они с Рафаэлем. Это значит, что в каждом из них есть что-то, что жадное, как дикое животное до крови, до сражений. Майки счастливо смеётся и проносится чёрно-красным вихрем, запускает себя, словно комету, в любую точку драки, и шеренги врагов становятся не такими плотными, многие падают на пол и не спешат шевелиться. Микеланджело, кажется, наслаждается боем даже больше, чем двое старших. Рафаэль отзывается ему откуда-то с другого конца и его голос звучит хрипло и с рычащими нотками, от которых у Лео бегут мурашки по рукам и ногам. Он чувствует это. Его тело немного тяжелеет, прежде чем он замечает направленные на него дула, а потом резко разворачивается вокруг себя и, оттолкнувшись стопой, подпрыгивает как раз в тот момент, когда звучат выстрелы. Его тело снова совершает безумные вращения вокруг себя, но не такие длительные, как когда Майки придал ему силы для прыжка, подсадив его руками и вытолкнув вверх и немного за себя, благодаря чему Лео смог тогда перемахнуть через него. Но этого вращения хватает сейчас для того, чтобы он избежал попадания пуль под кожу. Они лишь слегка задевают его, вспарывают чёрный латекс там, где он чувствует вибрацию от сопротивления пропарываемого воздуха, и этого хватает, чтобы он отсёк пушкам всё, что торчит, а потом, опершись на ногу и крутанувшись вокруг себя, вырубить напавших на него парней точным ударом пятки в челюсть. Лео оборачивается и радуется этому маленькому затишью, потому что можно наконец-то перевести дыхание и отыскать братьев глазами, убедиться, что с ними всё в порядке, и оказаться внезапно прижатым панцирем к чьему-то пластрону. Он вполне догадывается, кто это сзади него, хотя бы потому, что Майки и Дон вовсю веселятся с теми, кто остался на поле боя помимо них двоих. Их не так много и младшие легко справятся с ними прежде, чем к ним придёт подмога, а это означает, что пока можно немного повеселиться наедине с Рафаэлем. Наконец-то. Саеносец дёргает старшего за плечо и тащит за собой, и Лео слышит его тяжёлое хриплое дыхание. Подумать только. Они будут заниматься сексом, возможно, самым жарким в их жизни, прямо на поле боя, где в любую секунду может произойти всё, что только может произойти на поле боя в Нью-Йорке. Лео шипит, когда Рафаэль прижимает его к стене лицом и несильно, но ощутимо заламывает его руку за спину. Хватка у него с маленьких крепкая, если не сказать – стальная. Порой это доставляет множество проблем. И Лео может вырваться, может прибегнуть к хитрости, может сыграть грязно (например, ударить его промеж ног или в щиколотку), но только сейчас он понимает, насколько его вымотало сражение. Его раны горят от попавшего в них песка, а то, как Раф вжимает его в стену, просто не может остаться незамеченным. - Ты специально, да? – шипит Раф ему на ухо, и Лео закатывает глаза незаметно, когда слышит в его голосе рычание, исходящее, кажется, из самого желудка. Саеносец, пожалуй, единственный из них обладает таким умением. Очень даже сводящим с ума, кстати говоря. - Не понимаю, о чём ты, – Лео звучит насмешливо и поверхностно, он ещё не успел восстановить дыхание до конца и поэтому кажется, что он задыхается. Он ощущает жжение на своей коже и, в общем-то, некоторые вещи становятся на свои места с тихим щелчком, и он вполне даже понимает, что имеет в виду Рафаэль. Рычащий ему прямо над шеей, что очень не кстати. Лео чувствует, что ему становится жарко. Рафаэль касается губами его шеи, как раз пониже угла нижней челюсти, там, где кожа чувствительнее, проводит языком, собирает пот и пыль. Лео почти слышит, как она скрипит на его зубах, и сжимает свои собственные пальцы на стене. Раф переводит руку, лежащую на чужом плече, на заднюю сторону шеи, и Лео готов взвыть от этого. Его шея немного прогибается, а голова слегка откидывается, но только потому, что ходить потом с ссадиной на скуле не хочется, а Раф по-любому нежничать не собирается. - Тебе к лицу все эти дырки, ты знаешь? – Раф выдыхает, тёплый воздух струится по щеке Лео и щекочет левую ноздрю, и Лео втягивает воздух с шумом. Потому что того, что есть, ему мало. Рафаэль недвусмысленно прижимается к нему сзади, почти втискивает его в эту проклятую стену, и его колено находится промеж ног Лео, что не даёт ему принять более устойчивую позицию. Поёрзывания младшего дразнят его, латекс натягивается в его промежности, когда Раф немного приподнимается, и это ощутимо. Это очень ощутимо. Это почти больно. - Мне к лицу только те дырки, которые у меня от природы, - шепчет Лео в ответ. Он не уверен, что Раф его услышал, потому что как раз в этот момент он внезапно освобождает одну руку и мощным ударом выносит с поля боя солдатика, оказавшегося здесь вряд ли нечаянно. Лео подскакивает, а когда опускается обратно так же быстро, как приподнялся, ткань натягивается ещё сильнее. Рафаэль цепляется за неё пальцами и слегка тянет. - Я хочу тебя, - хрипит он, и Лео звёзды перед глазами видит от этой ситуации. Ему немного некомфортно в присутствии человека, пусть и находящегося в бессознательном состоянии, но он тут, и он может прийти в себя в любой момент, хоть Лео и сомневается в этом, потому что Раф действует грубо, вкладывает в удар ровно столько силы, чтобы хватило выключить человека на долгое время, но не убить его при этом. Почти дар. Лео упирается руками в стену и немного подаётся назад, потирается о бедро Рафа и шумно выдыхает, но не позволяет голосу звучать стонами. Потому что тогда можно забывать сразу собственное имя. После всего того, что тут произойдёт, стоит ему немного дать себе волю, он ещё не скоро вспомнит, кто он вообще такой. Рафаэль целует его шею чуть повыше ворота, кусает кожу и посасывает пульс, и он делает это так, что у Лео снова подгибаются ноги. А когда зубы саеносца и его губы касаются его челюсти, он готов кончить уже от этого. Он всё же позволяет себе издать тихий-тихий стон, и этого должно быть достаточно для того, чтобы младший всё понял, потому что он никогда не заставит его сказать то самое. Рафаэль понимает. Лео чувствует ощутимый рывок, а затем слышит звук рвущейся ткани, и вообще-то он дрожит от предвкушения даже больше, чем ожидал сам от себя, но вопреки всему возмущённо восклицает: - Вообще-то у него есть застёжка, и она как раз у меня на груди! Рафаэль усмехается в ответ. Его усмешка звучит так близко, что её можно почувствовать кожей. Настолько она материальна и действительно ощутима. В ней легко можно разобрать не высказанное вслух "мне плевать". Впрочем, Лео вообще-то тоже плевать на костюм и застёжку от него, наличие которой Рафаэль предпочёл проигнорировать. Чёрные лоскутки, словно оторванные перья, падают к его ногам. И Лео осознаёт, что выглядит даже пошло с обрывками этой ткани на руках и ногах. Все мысли вылетают из его головы, стоит Рафу прижаться губами к его плечу и хорошенько всадить в него зубы. Он вдруг тихо вскрикивает и несильно выгибается, положение его тела смещается и он касается жаждущим местечком под хвостом бедра саеносца. Ему душно, несмотря на то, что он вообще-то почти голый. По его вискам течёт, ещё щёки пылают так, как будто он с головой сунулся в огонь или ещё куда-то. Рафаэль погружает пальцы в его рот, вылизывает и снова кусает его кожу, и Лео издаёт ужасно смущающие его самого влажные звуки, когда смачивает пальцы. Саеносец почти трахает его в рот, соль его кожи отчётливо ощущается на влажном языке, и Лео смакует этот вкус так же, как смаковал бы горький шоколад или поцелуй, бразды правления над которым были бы в его руках к тому времени. А потом он снова прижимается к стене щекой и жмурится, потому что рука саеносца опускается вниз и проникает в него. Процесс подготовки проходит быстро, руки у Рафа дрожат от нетерпения, а сам Лео не собирается ему помогать или как-то его успокаивать. А когда Раф всё-таки входит в него одним быстрым и цельным движением, когда выбивает из лёгких Лео весь воздух стоном, а из его глаз – слёзы, вот тогда Лео не может сказать, насколько долгое это самое движение или насколько короткая пауза между ним и следующим. Он теряется во времени и в нём плывёт. Всё пространство вокруг него сужается и пульсирует в такт толчкам саеносца, когда тот, вцепившись в его бёдра пальцами, как раз чуть повыше обрывка костюма, начинает двигаться внутри него. Позиция, в которой он находится, скорее непривычная, чем неприятная, и он ощущает в себе член Рафа немного иначе, чем обычно, и это даже лучше, потому что буквально с первых толчков Раф попадает в узелок нервов внутри него. И это божественно. Лео цепляется пальцами за стену, скоблит её ногтями, грязь забивается под эти самые ногти и доставляет даже боль. Лео чувствует, как Рафаэль снова исследует его плечи и шею губами и – чаще – зубами, слышит его шумное сбившееся дыхание и ощущает его жар всей своей кожей, и у него голова кружится, потому что стена перед ним холодная и твёрдая, а Рафаэль позади него горячий и мягкий, его кожа гладкая, разве что покрыта шрамами и новыми ранами. И среди всех этих шумов он вдруг слышит шорох, заставляющий его напрячься, но Раф хрипло выдыхает и просит его расслабиться. Потому что это он, и Лео догадывается, что он просто разворачивал стопы для более устойчивого положения ног. А в следующую секунду он ни о чём не может думать на самом деле. Рафаэль сжимает его шею сзади, голова Лео немного наклоняется вперёд, а потом его стоны сливаются в один сплошной поток нечленораздельных звуков, всхлипов и просьб. Чёрт, атаковать сверхчувствительное место внутри него было нечестно! Член Лео болит и сочится, Лео хочет опустить руку и помочь себе, и Раф позволяет ему, он не запрещает, не перехватывает его руку и не говорит что-то о том, чтобы Лео не смел себя трогать, пока он не разрешит ему. Должно быть, он сам недалеко от оргазма. Его рука на какое-то время покидает его бедро (Лео тут начинает сам двигать бёдрами навстречу, не желая прерывать ощущений), а потом снова возвращается на место и сжимает чуть крепче, чем прежде. Лео жёстко и быстро дрочит себе и почти кричит от удовольствия. Кончики пальцев саеносца заменяются ногтями, пусть короткими, но всё равно способными пропороть кожу, если правильно поставить пальцы, и плечи Лео уже кровоточат от обилия укусов и других ран, какие смогли нанести ему солдаты и тот же саеносец. А потом зубы мастера сай сжимаются на его загривке, голова Лео откидывается назад, его рот снова атакован чужими пальцами, и он кончает под аккомпанемент Рафова утробного рычания, исходящего из самых глубин его груди, и это, наверное, самый сильный оргазм за всю историю их сексуальной жизни. Рафаэль стискивает зубы чуть крепче, заставляя Лео болезненно застонать и зашипеть, и добивает себя ещё несколькими сильными и точными движениями бёдер вперёд. После того, как Лео кончает первым, он становится тесным и мокрым, и это просто крышу снести может, если она на месте ещё к тому времени. Саеносец утыкается мокрым лбом в твёрдый панцирь старшего, пытается перевести дыхание и удержать Лео, потому что из них двоих, кажется, только он один пока ещё в состоянии находиться в вертикальном положении. Они медленно опускаются на землю. Лео кладёт голову на Рафово плечо, когда тот обнимает его откуда-то сбоку и усаживает на свои колени. Это удобно и так теплее. И им нужно совсем немного времени, чтобы прийти в себя и суметь сделать хотя бы шаг. После чего они смогут даже ещё немного подраться, при необходимости. - У тебя же есть с собой аптечка, верно? – Лео выглядит уставшим, но довольным. По правде сказать, он не ожидал ничего такого от сегодняшнего задания. Но иногда то, что случается, превышает всякие ожидания, и Лео рад тому, что сегодня как раз такой случай. По крайней мере, он исполнил одну из задумок саеносца. Сам же саеносец лишь хрипло усмехается в ответ и достаёт из маленькой сумки, крепящейся к задней части пояса, моток бинтов и пластыри. Они обрабатывают царапины и многочисленные отметины на плечах и шее мечника (Лео в этот момент обнаруживает на пальцах Рафа следы от своих зубов и думает о том, что, должно быть, прикусил их, когда кончал), тихо подшучивают над ними и смеются, и это тот момент, когда всё хорошо и не нужно бояться, что кого-то из младших подстрелят. Кстати говоря, что-то как-то тихо у них там. Они поднимаются на ноги – Раф придерживает Лео за плечо, потому что ноги его не держат почти, он настолько устал, что готов свалиться в любую минуту – и приводят себя в порядок. Лео хочет снять окончательно обрывки костюма, но Рафаэль упорно не даёт ему это сделать, потому что "а кто тебе сказал, что мы закончили?". В самом деле, будто бы Раф так просто отпустил его после одного раза. Да он его к концу следующего дня не отпустит, пока от костюма вообще ничего не останется. Фетишист. - Жаль, что костюм порвался, - вздыхает Раф, слегка дёргая рваный край того, что осталось на ноге старшего. Чёрный латекс скрипит между пальцами и блестит. Лео хмыкает, наблюдая за его движениями. - Он тебе так нравился? – Саеносец поднимает на его лицо взгляд и медленно скалится, прищуривает глаза. Лео удаётся удержать звук негодования внутри себя, когда младший вдруг резко хватает его за затылок и целует в губы. Лео тут же берёт контроль над ситуацией в свои руки, борется с Рафовым языком внутри его рта и в итоге всё же побеждает. И ухмыляется довольно, когда между их губами протягивается тонкая ниточка слюны. Раф облизывается и приближается снова, но на этот раз не для поцелуя, а для того, чтобы прохрипеть низким шёпотом ему в самое ухо: - Ты в нём смотришься. Просто. Охуенно. Лео улыбается. Он опирается на руку Рафа и шагает по направлению к полю боя. Его мечи уже на своих местах, нет нужды проверять. Он чувствует себя усталым, выжатым, довольным и защищённым, а про обрывки костюма как-то забывает. Он не чувствует неловкости от того, что младшие увидят его так. Мало ли что могло случиться вообще-то. - В следующий раз, прежде чем так внезапно исчезнуть, - говорит Дон, и его палец врезается в пластрон Лео под ехидный смешок Рафа, - предупреждайте. Мы подумали, что вас утащили. Лео кидает взгляд на лицо Дона и замечает, что губы у шестоносца припухшие. Он уверен, что если посмотрит на Микеланджело, увидит почти то же самое и на его лице тоже. Мелкие паразиты, сколько можно скрывать это от них? - К тому же, - продолжает Дон их отчитывать, взглядом считая пластыри и бинты, которые белеют на зелёной коже мечника, - вы могли бы и поторопиться. Уже начинает светать. А если мы не уберёмся отсюда побыстрее, я не хочу знать, что случится. - Тогда не стойте на месте и шевелите булками, - говорит Раф насмешливо, слегка пихая самого младшего из них в панцирь. По инерции Майки задевает Дона плечом и они оба разворачиваются, а ещё через несколько секунд у склада никого не остаётся. Они уносят технику с собой, все необходимые данные Дон успел скопировать к себе на накопители и сунуть некоторые в карман в сумке Майки. Рафаэль спешит в убежище вряд ли медленнее, чем все остальные. В конце концов, у них с Лео есть планы, даже если сам Лео может о них и не догадываться… Да кого он обманывает. Есть вообще вещи, о которых Лео может не догадаться? Он ведь наверняка понял, почему Раф попросил оставить остатки костюма. А если так, то впереди их ждёт настоящее веселье. А ещё Лео совсем не обязательно знать, что в том закутке, в котором они укрылись, была камера. Которой Раф с самым нахальным выражением лица показал оттопыренный средний палец.