Прикосновение

— Я спрашивал тебя много раз, но не могу молчать. Ты знаешь, что такое страх? Это когда в ночной тиши раздается гул, и ты думаешь, что началась война. Война — боль, смерть, безысходность. Страшно. Знаешь?.. — Знаю. Мне страшно говорить, но молчать в этой бесконечной тьме еще хуже. Я боюсь ее, ведь я раньше никогда не была заперта там, где нет стен. Только в темной комнате в доме. В доме тоже плохо. Ты знаешь, каково это, — бояться переступить порог? И не важно, темно за ним или светло, новая жизнь там или привычный коридор, просто вот страшно. Знаешь? — Конечно. И что за поворотом в привычном коридоре может быть что угодно. Может быть отец, а может быть чудовище. Я ни разу не видел там чудовища, но ведь не угадаешь, что окажется за поворотом в следующий раз. А ты знаешь, что убивать тоже страшно? Они ничтожества, их нет еще при жизни, но после смерти… Вдруг они придут после смерти? — И это страшно, знаю. Но не убивать — еще страшнее. Они ведь могут ранить: оружием, словом, взглядом… Присутствием или отсутствием. Вольно или невольно. И это, кажется, хуже всего. — Если залить этот мир безумием, если уничтожить всех, не останется опасности. Я этого хотел. Ты этого хотела. Как же ты отказалась от безумия? Ведь в нем — проще. — Мака протянула мне руку. Она придет за мной. — И этого достаточно? — Да. — Хрона? Дай мне руку. — Я здесь, держи. — Может быть… Может быть, в этой темноте никого кроме нас нет? И не нужно никого бояться? И, если Мака придет и разрушит это все, станет только хуже? — … — Хрона? — Может быть. Только она все равно придет. Но пока… Кишин? — Да? — Держи меня за руку, пожалуйста.