Чертов автобус

      Я лежала с закрытыми глазами, слушая спокойное дыхание Дани. В последнее время его сильно загружают на работе и в университете, и зачастую я просто сидела рядом, когда он спал.       Открыв глаза, я приподнялась. Я смотрела на него, не отрываясь. Такой спокойный и невозмутимый. Наконец-то он сдал сессию, и у нас будет больше времени побыть вдвоем. Хоть я и часто у него ночевала, он всегда сидел за книгами и готовился к очередному зачету. Но мне хватало и того, что мы были рядом. — О чем задумалась? — спросил Даня, приоткрыв один глаз. — Секрет, — улыбнулась я. — Наверное, думала:“о боже, какой он классный”, — спародировал мой голос Даня. — Еще чего, — фыркнула я, стукнув его по плечу.       Он, рассмеявшись, перевернул меня на спину и навис надо мной. Его губы были очень близко, от чего сердце, как обычно, застучало у меня быстрее. Он погладил меня по щеке и нежно поцеловал. Его рука скользнула мне по , от чего мурашки распространились по всему телу.       День за днем я все больше нуждалась в нем. В его ласках и прикосновения. Не знаю, как я раньше жила без него. Да, это довольно банально и сопливо, но все же это так. Он — моя поддержка, мой стержень. Благодаря ему я могу пережить ситуацию в моей семье.       Родители так и не перестали пить, и даже не заметили, что чаще ночую у Дани, чем дома. Когда я бываю дома, все больше ужасаюсь от того, как они себя запустили.       Отогнав от себя неприятные мысли, я еще больше прижалась к Дане.       Прозвенел Дани. Но мы решили его проигнорировать. Он все не переставал звенеть, что раздражало. — Нееееет… — простонала я, когда Даня начал вставать. — Прости, милая, — он подошел к телефону, — надо ответить.       Я плюхнулась на подушку, отходя от жарких поцелуев. Вскоре он вернулся, сказав, что вызывают в университет по делам. Я надула губы, изображая обиженную, но он только посмеялся, чмокнул меня и убежал.       До вечера я просидела одна, играя на скрипке.

***

      Через несколько дней я решила, что мы мало гуляем с Даней. Дело в том, что он часто занят, и сидим мы обычно дома. Нет, мне, конечно, нравится сидеть в его объятьях на теплом диване, но мне хочется большего.       С огромным энтузиазмом я пришла после школы домой к Дане. Сегодня он взял отгул, причем мне ничего не сказал. Скорее всего, опять дела в университете.       Зайдя домой я заметила, что света нет. Стало немного не по себе. Включив свет на кухне, я заметила Даню на балконе. Он смотрел в даль и курил. — Привет, — сказала я, подойдя к нему.       Он лишь кивнул. — Что-то случилось? — Нет, — сказал он отрешенно.       Я почуяла неладное, но все же решила спросить про прогулку, но то, что он мне ответил, я явно не ожидала услышать: — У меня гонка. И не до прогулок мне.       За короткий разговор он ни разу на меня не посмотрел. — Значит, какая-то гонка для тебя важнее чем я?       Я, конечно, никогда не возражала против его хобби, но когда выбор стоял между мной и гонками, он всегда выбирал меня. — Сегодня, да.       Где-то минуту я стояла в ступоре. Боль, гнев, непонимание переполняли меня. Я больно закусила губу, чтобы придти в себя. — Отлично, — крикнула я, хлопнув балконной дверью.       Я не плакала. Просто шла и шла. Позвонив предварительно Ане, я сказала, что иду к ней. Так как она прекрасно знала о моих планах на сегодня, она сразу поняла, что мы с Даней поссорились. Скорее всего, готовит все для утешения душевных ран. Еду и алкоголь. — Он говнюк, — кипела Аня.       Я кивнула. — Он еще пожалеет!       Снова кивок.       Она уже полчаса поливает его грязью, но мне от этого не становится легче. Успокоилась она только тогда, когда приехал ее парень. — Может быть, у него что-то случилось, —- предположил ухажер. — Но почему он мне не сказал? — сказала я, допивая второй бокал вина. — Не всегда хочется показывать свои слабости любимой, — сказал он, чмокнув Аню в макушку.       Она уже напилась так, что почти ничего не понимала. — Но не быть же полным говнюком, — фыркнула я. — Мы, парни, называем это защитной реакцией, — сказал он.       Я задумалась над его словами. Это все бы объяснило. Я почему-то почувствовала себя отчасти виноватой. Хотя и он тоже молодец. От вина я уже окончательно запуталась в своих мыслях и просто начала винить нас обоих.       Я сидела, смотря, как эти голубки целуются. У меня было такое ощущение, что они сейчас сорвут с себя одежку и займутся сексом тут. — Надо сваливать, — прошептала я самой себе.       Конечно же, меня заметили, и Аня пыталась меня отговорить. Однако я понимала, что они уже на грани.       Часы показывали около десяти вечера. Обычно в это время и начинались гонки. Я решила пойти домой и принять душ. Даня давно уже вручил мне ключи от его квартиры.       Я приняла душ и начала ждать его. Посмотрев пару фильмов, я поняла, что уже почти два часа ночи. Обычно после гонок он так надолго не задерживался.       Я начала беспокоиться. Звонила ему раз пятьдесят, но все тщетно. Я ходила по дому, рассматривая все варианты. Был даже вариант, что он с одной из девушек, которые так по нему сохнут.       Так и не сумев заснуть, я просидела до 6 утра. И тут зазвонил телефон. Это Даня. — Даня? Ты где? Я так волновалась, — начала орать я. — Эм. Это не Даня, — послышался женский голос.       Неужели я была права на счет одной из девушек. Я промолчала. — Я сестра Данила, Катя, — сказала она, и я вздохнула с облегчением. — Он что приехал к вам вчера? — Нет. — А где он? — мне стало страшно. По-настоящему страшно. Я будто уже знала ответ на свой вопрос. — В больнице.

***

      Быстро ворвавшись в холл больницы, я начала искать нужную палату. Однако злая медсестра не пускала меня дальше, от чего я уже кипятилась. Я готова была ее просто отпихнуть и пройти дальше. — Пропусти ее, — к нам подбежала красивая девушка.       Она мне сразу напомнила Данила. Ей было на вид лет тридцать. Она была в белом халате. Я вспомнила, как Даня мне говорил, что у него в семье все врачи. — Тебя же Женя зовут? — спросила она. — Да, — почти шепотом сказала я. — Послушай, — она остановила меня возле палаты, — я могу пропустить тебя лишь на десять минут. Ему нужен покой. Буду ждать тебя тут, нам надо кое-что обговорить.       Я кивнула и прошла в палату. Я не могла вздохнуть, когда увидела Даню. Он был почти весь перебинтован. Лицо все в ссадинах. По телефону Катя сказала, он не смог справится с мотоциклом. Я подошла ближе и взяла его за руку. Заплакав, я присела на стул рядом. — Какой же ты дурак.       Катя ждала меня возле палаты, как и обещала. Мы прошли в ее кабинет, где смогли бы поговорить спокойно. — Можешь не волноваться, — сказала она, — он несильно пострадал.       Я вздохнула с облегчением. — Это не единичный случай, — сказала она, присев рядом, — здесь он частый гость. Вся эта ситуация с мотоциклом началась 3 года назад. Думаю, он все еще винит себя. — Винит в чём? — Он тебе не рассказывал? — непонимающе посмотрела она на меня. — О чем? — Он винит себя в смерти своего брата близнеца.

***

      Я провела в больнице целый день, ожидая, когда Даня очнется. Хорошо, что Катя разрешила мне остаться. Так как я почти не спала, я решила поспать. Я положила голову на его руку, которую не выпускала из своих.       Проснулась я от нежных прикосновений Дани. Я открыла глаза, увидев, что он улыбается уголками рта. — Привет, — прошептал он. — Привет…       Снова молчание. Но мне за сутки так надоело молчать, что я не выдержала. — Ты хоть знаешь, как я переживала? Какой же ты дурак! Ненавижу тебя!!! — Прости, родная, — он погладил меня по щеке, убирая слезинку. — Расскажи мне… — Рассказать что? — О Максиме. — Катя сказала? — после недолгого молчания спросил он.       Я кивнула. Он тяжело вздохнул, поняв, что от меня он точно не отделается. — Он был моим братом близнецом и лучшим другом. Мы, хоть и были как две капли похожи друг на друга, все равно были очень разными. Он любил мотоциклы, рок и прочую фигню, которая меня бесила, — очень странно было слышать от него эти слова, так как он будто описывал не брата, а себя, — Я же был пай-мальчиком. Любил учиться, не ходил гулять, шел по стопам родителей и сестры. Несмотря на разность вкусов, мы все равно были близки. Он был моим лучшим другом, а я его. Когда нам было по семнадцать, у него появилась подружка. Они встречались полгода. Он был без ума от нее. Делал для нее все. Мне она сразу показалась фальшивкой, но как только я сказал это брату, он разозлился на меня. Мы долгое время не общались, пока он не позвонил мне и не сказал, что она ему изменила. Мы с ним снова начали общаться, но он изменился. Тяжелые наркотики, алкоголь и гонки стали для него всем. Но я был слишком занят поступлением в университет, что не замечал, как он стал угасать. Вскоре он покончил с собой…       Молчание. Долгое молчание. Мои слезы телки по щекам ручьем. — Я был его братом. Его опорой. Но я был слишком занят собой, чтобы помочь ему, — сквозь слезы продолжил он, — потерять человека, с которым ты рос, который был частью тебя, очень тяжело, Жень. Чувство вины не утихало, так же как и боль. Однажды мне вспомнились слова брата о том, что чувство скорости заглушает боль. После того как я починил его мотоцикл, я впервые в жизни сел на него. С того дня я изменился. Я стал жить скоростью, чтобы заглушить боль. Но с некоторых пор я нашел другой выход держаться в этом мире… Это ты. Ты как глоток свежего воздуха для меня, — он смотрел на меня с такой нежностью, от чего я еще больше начала плакать.       Он притянул меня к себе. У него были не такие сильные ушибы, поэтому я все же прилегла к нему, положив свою голову ему на грудь. — Вчера была годовщина его смерти. Я всегда в этот день теряю контроль. Прости, что был таким дураком, — сказал он, поглаживая меня по волосам. — Я не злюсь, — прошептала я, поднявшись. — Я люблю тебя, — сказал он, смотря мне в глаза. — И я тебя, — я легонько поцеловала его. — Полегче, я же покалечен, — ухмыльнулся он. — Я из тебя сейчас реального калеку сделаю, — рассмеялась я.