Мама для Леголаса

Трандуил сглотнул. Разве сможет он отдать чудовищный приказ? Это не кто-нибудь, а Тауриэль, рано осиротевшая, воспитанная приближенной к семье короля. С невероятными воинскими способностями. Трандуил вцепился длинными пальцами в виски. Сможет ли он лишить рыжую девчонку радости бегать по деревьям, срубая паучьи лапы, обезножить, обездвижить ее, ради Анны? Ради того, чтоб кружиться на балах в вальсе с любимой? Сможет ли он наслаждаться такой страшной ценой доставшимися танцами? - Ты сможешь, - шептало темное начало в душе короля. - Ты забудешь Тауриэль, как дурной сон, отошлешь ее с глаз долой, пусть радуется, что ты ее вообще не изгнал и не обезглавил. Трандуил сидел неподвижно и на лице почти не отражались его размышления. - Как приговорить девчонку к обезноживанию? Логичнее дать невыполнимый, еще лучше несправедливый приказ, и когда проштрафится, приговорить... Трандуил встряхнулся. Нет. Такие действия слишком прозрачны. Все поймут, приказ и наказание нарочитые, ради королевы. Лучше - несчастный случай. Заставить упасть древо. Пусть перебьет деву, зажмет так, что только ампутация ног сможет ее спасти. Детали он решил продумать позже, увидев, что к нему ведут очередную делегацию из Дэйла. * * * Анна была рада и не рада возвращению принцессы из Гундабада. Преданность принцессы Анне подкупала и нежила больное феа королевы. Но, раненая однажды, передумавшая тысячи ночей, эльфийка не могла позабыть все ужасы,которые пришлись на ее долю. С огромной болью видела она и отчуждение короля. И винила во всем новую жительницу Лихолесья. Трандуил не осознавал своих чувств, однако Анна в первую очередь была женщиной и не могла не уловить самые тонкие оттенки поведения Трандуила. В глазах, обращенных на королеву была отчаянная радость, что она жива, радость, что он снова может быть с ней. Но... и это "но" напрочь забивало все плюсы от воссоединения. Король клял себя. Он винил себя в том, что так быстро похоронил и оплакал жену. Она не стала рассказывать ему и доли тех ужасов, что ей пришлось перенести, но он знал достаточно, чтобы мучаться от осознания собственного бессилия. Не найти тех, кто сотворил это, не покарать. Внешне они были обретшей друг-друга вновь светящейся счастьем и любовью парой. А внутри - оба проклинали себя. Он себя, а Анна кляла себя за соблазн вернуться к любимому, переворошить его жизнь, заставить его переживать, и... Эта девчонка. Это неспокойное чудище, орочья воспитанница Файер. Знала бы девчонка, как ненавидит ее королева! Анна была достаточно умна, чтобы не понять, отчего силы отказали королю. Безумец пытался контролировать неподвластные ему владения! Он пытался слать на помощь сбежавшей деве жуков и бабочек, деревья передавали эстафету шелестом листьев. Он незримо улавливал, что с девой, как дева. Он за две недели сам превратился в высохшее дерево и слег! Он не думал ни о ней, ни о сыне, который тоже страсть как переживал из-за девчонки. Леголас бился с тренажерами до ссадин на костяшках, до лопнувших мозолей, чтобы только отвлечь себя хоть чем-нибудь! Муж и сын не обращали ни малейшего внимания на одинокую королеву, спасать ноги которой ринулась блажная девчонка. Сын мучался, злясь. Муж мучался, медленно погибая. И если она пыталась как-то утешить их, она ловила на себе их взгляды, в которых читалось сожаление, что она вернулась. Вот такой, калекой, стыдной, неудобной. У них с Трандуилом не было близости. Он хотел... Начал... Перевел взгляд на щупальца и осторожно завязал обратно ленты на ее приспущенном платье. Пробормотал, что вернет ей прежний вид. Извинялся. Но кто излечит ее покалеченную душу? Девчонка. Сделавшая королеве великую милость - вытащившая ее из орочьего плена. И сделавшая королеве больнее всего - когда королева поняла, что сердца отца и сына более принадлежат Дитя Галадриэли, чем ей. Ей никогда не стать прежней Лери. Но, может быть, она бы попыталась, если бы муж взял ее за руку и повел... Из тьмы к свету. Но его рука занята. Даже не так. Обе руки заняты. Обе руки его поддерживают это творение, ребенка Галадриэли. Сколько раз ей хотелось закричать королю в лицо : "Что же ты делаешь, она не часть нашей семьи, она дочь Галадриэли и у нее есть отец-гном и отец-человек! Почему это создание мешает тебе любить меня??? Почему она не в Кветлориэне, не в Эреборе? Почему она тут? " Но она бы не посмела, потому что видела, что король не просто привязан к девчонке... Он пленен ею. Он ведет себя, словно она - единственное ценное, что есть во Вселенной. Когда-то, как ей рассказала служанка, король был привязан к маленькой сиротке Тауриэли. И что? Прошло всего ничего и король отчуждился и в знак милости сделал прекрасную воительницу командиром стражи. Тауриэль и так заслуживала этого поста. У Тауриэли была потрясающая харизма, воины слушались с полуслова своего командира. А что в полугномке? Уродливая. Чем больше служанки пытаются ее украсить, тем уродливей становится. Ужасные манеры, конечно ее успели подучить, но она то и дело срывается на хоббитанский или орочий манер двигаться и общаться. Она ужасна!!! Прекрасно лишь ее доброе сердечко, похоже, она и вправду никому не желает зла, всех хочет приголубить и защитить. Но и это не повод, чтобы делить с ней сына и мужа! А главное - мужа. Да, Анна вполне могла бы полюбить деву всем сердцем, как бы ее сердце не рвалось на части от подозрения, что сокрытые силы Банни помогли той очаровать короля. Анна понимала, что должна быть благодарна Банни, и в то же время, если бы можно было ее устранить, королева сделала бы это сию секунду. Так ведь в ней пробудились силы. Она не справится. Придется и дальше смотреть, как абсолютно счастлив с девчонкой король. * * * Трандуил вошел в покои королевы, сразу отметив ее грустный вид. Сердце сжалось от жалости, он быстро подошел и обнял королеву, нежно целуя ее в лоб, в шею, обвивая руками плечи, прижал к себе. - Мое солнышко... Наша Банни вернулась и добыла таки средство исцеления! Надо лишь только придумать, как сделать, чтобы нашлась еще и дева, готовая отдать тебе свои ножки... Давай подумаем, какое вознаграждение мы можем предложить дарительнице? Или ты хочешь самые красивые? - Трандуил вполне кровожадно подумал об Тауриэль. - Я думаю... Трандуил, послушай. То, что принцесса находится тут, не опасно для королевства? Мне можно любые ноги, сперва предложи большие вознаграждения, тем служанкам, кто беднее. Все же это ужасная жертва, - сказала Анна. - Вознаграждение? - словно груз упал с плеч Трандуила. Почему сразу убивать и подстраивать несчастные случаи? В казне дворца достаточно сокровищ, чтобы какая-нибудь дева отдала ножки Анне и осталась еще счастливой и благодарной. - Моя умница, мое сокровище, - король снова нежно поцеловал жену в лоб. В такие минуты Анна забывала о Банни, о том, что у нее есть соперница. Трандуил становился прежним. Но такие встречи сначала были длинны, а потом все короче. Трандуил основную часть времени был королем. А сидение на троне не предполагало присутствия рядом королевы. И король ни разу не заикнулся о восстановлении двойного трона, сейчас находившегося в хранилище памяти. Однажды Анна с сыном спустилась в хранилище. Она хотела прикоснуться к воспоминаниям. Первое, что она увидела - поразило ее в сердце. Двойной трон был снят и неловко боком стоял в углу большого помещения, наполненного различными коробами и шкатулками. Леголас тут же сообщил, что сколько помнит себя, король сидит на одинарном троне, который не позволил хоть маленько украсить драгоценностями. Анна подумала тогда, что это логично. Они неплохо провели время вместе с сыном, разбирая шкатулки и деревянные ящики. Нашелся даже детский балансир Леголаса - колеса, соединенные между собой сиденьем, украшенные головой оленя. Двухколесное устройство долго не покорялось маленькому принцу, он падал, но вставал и вновь залезал на Лешика, так звали оленя. Отталкивался ногами и наконец поехал. Олень имел и металлические детали. Это была так называемая "гномья игрушка", одна из многих, поражавших воображение. Сделанная на заказ для лихолесского принца, так же, как и музыкальная карусель. Анна пришла освежить свою память, подержать в руках свои старые платья, которые, как признался Трандуил, он берег как зеницу ока, посмотреть на милые безделушки, дареные ей королем и маленьким сыном. Она и не думала, что на целых три часа позабудет все печали и смеясь, станет запускать сыновьин "воющий волчок". А потом Леголас попросил мать сыграть с ним в бродилку, сделанную в виде карты Лихолесья, с цифрами, по которым передвигались фишки. С кубиком с точками, на каждой стороне которого располагалось разное количество точек. И сколько выпадет, столько и передвижений будет делать фигурка. Фишки были особенные. Игра эта знакомила малыша с переплетением ходов и ближних окрестностей дворца, куда маленькому принцу было МОЖНО. Строгой границей очерчивалась подробно прорисованная область, куда было ходить НЕЛЬЗЯ. Даже в игре - нельзя. А фигурки изображали - Трандуила, мальчика-принца, королеву, нескольких ближайших слуг, присматривающих за Леголасом и его постоянную нянечку. Они сыграли! Королева дала сыну фору в десяток ходов и он "убежал" от мамы, по запутанным дорожкам. В игру вступила королева, ее задача была догнать сына, встать с ним на одну клеточку и наказать обнимашками и расцелуйками в щечки. Королева смеялась, как прежде, когда фигурку изображающую сына двигала маленькая тонкая ручка. Теперь фигурку двигала широкая мощная кисть воина, с содранными костяшками и следами былых шрамов. Такая большая по сравнению с ручкой королевы. Игрой дело не окончилось. Леголас влез в большой сундук и показал, что он сохранил все самодельные игрушки из веточек и коры, шишек и воска, которыми они разыгрывали целые спектакли. Потом Анна вытащила на свет синюю книгу, которую писала сама о младенчестве Леголаса. Леголас, улыбаясь, говорил наизусть абзацы. Он помнил, как отец читал ему книгу, написанную мамой. Анна передернула плечами. Она понимала, каких усилий стоило это королю - держаться перед сыном, когда строки расплываются перед глазами. Отец не успокоился, пока маленький принц не выучил книгу наизусть. И в комнате этой было много еще памятных вещей. Звук заведенной механической карусели вернул ее в прошлое. А потом Леголас оторожно показал ей другие сундуки - вещи, которые были его, когда мамы уже не было. Первый лук, первый меч. Одежда. Награды на лентах. Выкованные в Эреборе солдатики - армия людей, армия эльфов, армия гномов и армия темных войск. Такие игрушки не были одобрены Анной, но Леголас пояснил, что много чего рассказал отец ему, помогая себе этими солдатиками. Выстраивая армии, устраивая битвы-повторения, которые видел своими глазами. Еще были сражения на вопрос: а что, если так? Отец двигал армии тьмы, а принц должен был ответить ему правильно, используя пехоту и кавалерию. Больше всего Анну умилило, что сын с теплом отзывался об отце, несмотря на кажущуюся холодность, какую она чутко уловила между выросшим сыном и супругом. Может, она мнительна и все хорошо? Она всегда успокаивалась, перебирая свидетельства счастливого прошлого. Успокоилась и сейчас. Леголас поверил, что мама полностью вернулась. Если бы мог он понять, что светлые чувства вновь покинули королеву, когда, уходя из комнаты памяти, она кинула взгляд на одинокий двойной трон... Она все ждала-ждала, пока Трандуил сам захочет вернуть двойной трон на место, но так и не дождалась. * * * Анна решила лично переговорить с людьми. Королева сидела в зале, когда к ней привели людей. Ей сразу бросилась в глаза затравленность в их взглядах. Анна вздохнула и удалила всех, кто мог оказаться свидетелями их переговоров. Никто так и не узнал, о чем два часа беседовали люди и эльфийская королева. Однако, когда люди вышли из залы, их лица были счастливыми и выглядели они по-другому. Их спины более не были сгорбленными, а позы униженными. Они словно что-то унаследовали и впридачу получили по Сильмариллу. За ними вышла и королева. Встала, слегка покачиваясь, на ставших гораздо сильнее щупальцах. Одно щупальце протянулось назад и притворило дверь. Анна с улыбкой обвела глазами всех присутствующих. - Я хотела бы собрать семейный совет. Думаю, всем будет интересно мое решение. - Что? Нашелся даритель ножек? - с надеждой спросила Тириэль, ставшая близкой подругой королевы. - Нет. Не нужно мне дарителя. Хочу оповестить всех, что уезжаю в Кветлориэн, - ответствовала Анна, не пряча торжествующией улыбки. Огорченный "ах" послышался со всех сторон. Ропот прошелся ветерком по губам эльфиек. - Созовите же их. Я хочу видеть короля и моего сына, - настойчиво произнесла королева. - И не трогайте моих людей, они мои друзья и отправятся к Владычице Галадриэли вместе со мной как друзья эльфов, а не пленные. И распорядитесь больше никогда не сажать их в тюремную камеру. Они не заслужили быть в заключении.