Реальность и иллюзия, сплетённые воедино

« За окном шумит дождь. Этот шум такой мягкий, словно шелест листвы. Так странно... если закрыть глаза, почудятся звуки морского прибоя.»- Только что проснувшаяся девушка смотрит, как разбиваются дождевые капли о сверкающее стекло. Инари дала какой-то успокаивающий травяной отвар, поэтому удалось хоть немного поспать и успокоиться. Скрип дверей отвлекает от беспечных мыслей. На пороге стоит Томоэ. « Вот ты и пришёл.- Нанами глубоко вздыхает, но ничего не говорит, продолжая выжидающе смотреть на лиса.- У тебя усталый вид. Ты не спал всю ночь.- С грустью думает она, рассматривая издали его серые затенённые глаза, чуть впалые скулы и опущенные углы губ.- Я столько хочу тебе сказать, но голос мой будто бы пропал. Оттого ли, что я знаю о твоём нежелании ребёнка? Или, может быть, оттого, что я сама совсем недавно была готова убить его? » Демон подходит к футону и садится перед ним на колени. Его внимание привлекает небольшой, но округлый живот, скрытый пледом, которого вчера ещё почти не было. Всё это кажется каким-то бредом, происходящим не с ними. - Эм, всё в порядке, просто малыш слишком быстро развивается,- спешит объяснить Момодзоно, переживая за психическое состояние лиса. Она сама ещё не может отойти от шока.- Акихиро поможет мне.- Опирается она на ладони и как-то по-новому неуклюже садится - мышцы всё ещё тянет. Между Демоном и Богиней возникает давящее молчание. Слышно только тиканье часов и шёпот водяных капель за окном. - Какой срок?- Неуверенно интересуется Томоэ. Этот вопрос вполне уместен в данной ситуации, но только не из его уст. Никогда он не думал, что будет спрашивать о подобном. - Я не знаю точно...- Нанами опускает глаза, краснея.- Время во дворце Аматэрасу исчислялось иначе, из-за этого всё сбилось... Опять на натянутых струнах тишины играет мнительный разум. Им нужно поговорить. Обязательно нужно. Но как начать? - Скажи что-нибудь...- молит Богиня, надеясь, что Томоэ возьмёт инициативу в свои руки и хотя бы даст ей базу для разговора. Но он молчит. Его взгляд выражает не ясную ей скорбь. Ей невдомек, что беременность для него - всё равно, что вялотекущая тяжёлая болезнь, исход которой определяется чуть ли не волей судьбы. " Отдать свою жизнь, чтобы позволить родиться другой..." Это умозаключение преследовало лиса всю ночь, оно основывалась на истории служанки Юкиджи, которой не суждено было увидеть первые шаги своего дитя. Роды были тяжелыми, и она умерла. Подсознательно он менял местами Нанами и ту женщину - сердце щемило от боли и появлялся острый оскал. Нет, он не хочет её терять. Неизвестно, какой приговор его ожидает- смертная казнь или пожизненное заключение, но в случае не благополучного для девушки исхода, о котором, признаться, и думать не хотелось, лучше смерть, чем вечные терзания. Но мысли сменяли одна другую: он не позволит ей умереть. Точно. Не позволит. Но как? Рожать - слишком большой риск, особенно ребёнка-демона, это однозначно. Может быть, Нанами согласится прервать беременность? Всё-таки растить неведомое существо самой будет крайне сложно. В душе теплилась эта надежда, Томоэ бродил среди тёмного горного леса, не зная, как поступить. И тогда он решил положиться на правило двух вариаций, совершить выходящий за грани разумного поступок:" Пойду к Инари. Если она откажет в моей просьбе, я не позволю этому существу появиться на свет." Он направился туда, откуда бежал даже в своих мыслях. К той, что яро хотела отомстить ему. В душе демон был уверен, что его отвергнут. Слишком сильна была ненависть к нему, да и отношения с Микаге у Инари складывались непростые. Но она согласилась. Без уговоров. Сразу же, как только услышала имя той, из-за которой он пришел. Тогда мир раскололся на две части. Почему? Почему всё складывалось так? Почему покровительница кицунэ самозабвенно кинулась на помощь, позабыв обо всём? Её даже не смутило условие проживания в храме. Это оставалось загадкой. Бесящей до дрожи непостижимой тайной. Дружба с Нанами? Быть не может. Эта женщина из другой касты, другого воспитания. Потом закралось подозрение, что она согласилась назло ему, чтобы так нестандартно отомстить. Но здравый ум победил и отмёл эту бредовую версию. " Я положился на случай, получил результат... Может, все так и должно быть?" - Успокаивал себя Томоэ. Потом суматоха в храме, проливной дождь, смывающий с глаз эту пелену забвения, мутный смысл слов Инари, разговор с Акихиро, мысли вслух, которые заставили вновь обернуться назад: "А если Нанами не выдержит, умрёт?" -Не выходящая из-за-под контроля дрожь посылала лишь гложущие вибрации телу. Полчаса мысленных метаний, и вот Ёкай, окончательно решивший всё для себя, пошёл на серьезный разговор со своей женщиной. Но сейчас, сидя рядом с ней, позволив себе на минуту задуматься, он слышит не то. - Я решила оставить ребёнка. Простое предложение поражает молнией. Она смотрит робко, боязливо, но в её глазах горит тот огонь, который он видел всегда, когда она шла на что-то рискованное и не желала отступать. Теперь её не переубедить. Эта дура совсем, похоже, не понимает серьёзности своего положения. Томоэ сглатывает и прикрывает глаза, не желая показывать своей ярости. Из-под опущенных ресниц блестит янтарь. Ему кажется, нет, он уже уверен, что это чёртова недолисица всему виной. Это её влияние. Неужели и впрямь решила таким способом отомстить? - Это не человек, Нанами.- Как можно тише произносит лис, но твёрдо, надеясь образумить. Глаза отливают стальным блеском, он смотрит просто, прямо:- У тебя и так слишком слабое здоровье. Даже для обычной беременности. Этот двойной риск не оправдан. - Этот его спокойный тон и то, с каким выражением лица он говорит, причиняют несносную боль. Эгоист. Ничего не понимает, либо делает вид. - А зачем мне беречь себя?- С вызовом спрашивает девушка, сцепляя пальцы в замок, вскидывая подбородок и прищуривая глаза, чтобы не было видно застывших слёз, готовых сорваться вниз.- Зачем бояться риска, переживать за здоровье? Абсурд её слов выводит из себя, но лис держит себя в руках, пристально рассматривая напряжённое юное лицо. Что она хочет этим сказать? Что значит её "зачем"? - Тебя всё равно скоро не будет рядом. Какая разница, что будет со мной? Хочется заткнуть эту глупую девчонку, наорать на неё. Как она может так говорить? Но он не разрешает себе этого. Первый раз за всё время их знакомства. Почему? - А так мне останется твоя часть.- Сдвижение голоса в сторону шёпота. Её губы уже дрожат.- Я тоже боялась, тоже думала, что слишком рано, но сейчас я поняла, что всё случилось так, как должно было... Если твоего приговора невозможно отменить, если нам суждено расстаться, то я хочу хотя бы что-то, напоминающее о нашем счастливом миге жизни.- Из глаз тянутся серебристыми нитями слёзы.- Смерть уже пыталась разлучить нас два раза, но ей этого не удалось. Разреши мне стать матерью. Я обещаю выдержать всё. Я выживу. Только позволь мне это. Томоэ вслушивается в этот нежный хрупкий голос, следит за движением тёмных глаз, видит, как сминают тонкие белые пальцы одеяло. Он видит, как ей тяжело. В какой-то степени понимает, о чём она говорит, но его внутренний барьер очень силён. Он терял всех, кто был ему дорог. Сколько можно? Две крупные слезы таят на её щеках. На дне влажного взгляда тлеет мольба. Ему кажется, если он не уступит, она не выдержит. Распадётся на части, словно лепестки белой розы. - Но даже если ты останешься против, я всё равно сделаю так, как считаю нужным, ты же прекрасно знаешь об этом.- Шепчет она в такт его мыслям, будто читая их по глазам. Томоэ понимает, что пока вряд ли сможет как-то повлиять на её решение, поэтому решает пойти на обман. Мысли об этом отравляют душу, но иначе он не может. Слишком ценит их отношения, чтобы становиться тираном в её глазах. - Я не думала, что за одну ночь малыш так вырастит.- Смех сквозь слёзы, нервная, но мягкая улыбка. Хорошо, что девушка не смотрит сейчас на него, иначе бы она увидела его внутреннюю борьбу, подготовку к блестящей актёрской игре. - Вчера ещё ложилась спать с мыслью убить его, убеждая себя, что это просто скопление делящихся клеток, а он будто бы понял всё, испугался и вырос.-Тыльные стороны ладоней вытирают мокрые щёки.- Вот я и опоздала, теперь не могу.- Вновь улыбка.- Тебе не понять того, что я чувствую.- Закрывает глаза, сводя брови вместе.- Хоть это ещё и зародыш, у него уже бьётся сердце. Не знаю, но я уверена в этом. Я просто не могу...- Она решается поднять веки, чтобы посмотреть на лиса. Забывает, о чём говорила, потому что видит совершенно новые эмоции. Гамма чувств: тень горечи с болезненным смирением и что-то ещё, скрываемое, неуловимое. Уши слегка опущены, кончик хвоста плавно двигается, когти врезаются в колени, как и всегда, когда он пытается сдержаться. Выдыхает, покрывая ладонью лицо:- Ты понимаешь, что я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится? - Со мной всё будет хорошо. Я обещаю.- Переубеждает его Богиня, внутренне ликуя от своей мнимой победы.

***

Тонкие лучи солнца, пробиваются в комнату через усеянное каплями стекло. Пара даже не заметила, как дождь, взяв время на отдых, прекратился. Укрытые пледом, они сидят у стены. Томоэ обнимает сидящую боком у него на коленях девушку, та, покорно положив голову ему на плечо, что-то рассказывает. Он время от времени улыбается, отвечая ей, но его взгляд печален, направлен в сторону. « Я не хочу врать тебе. Не хочу прикидываться, что я рад. Я не могу полюбить его. Даже при всём желании бы не сумел...» - Ты говорила, что время в Поднебесье другое.- Задаёт вопросы лис, чтобы хоть как-то отвлечь себя. - Да, 24 минуты здесь равны суткам там. - И сколько же ты пробыла во дворце тогда? Девушка вмиг становится серьёзной, вспоминая, что она сбежала, не закончив курс лечения, ставит галочку над пунктом " рассказать об этом позже", и вновь расслабляется: - Около двух недель вроде бы.- Ей так приятно находиться в объятьях Томоэ, она чувствует биение его сердца, равномерное дыхание. Не верится, что он принял её. - Там нет дня и ночи, поэтому следить за этим было трудновато, но специально для меня Аматэрасу создала иллюзию смен. - Каким было твоё лечение? « Так, это уже похоже на допрос. Мне нужно перейти в нападение, а то ещё проговорюсь ему о своём побеге...» Сделав вид, что задумалась и не расслышала, Нанами задаёт свой вопрос:- Томоэ, мне показалось, что ты негативно относишься к беременности. Ну, а как же семья? Мы ведь собирались жить вместе. - Жили бы вдвоём.- Сказал, как отрезал. Было видно, что Томоэ не приятна эта тема. Его настроение резко меняется, воздух будто электризуется. Девушка чувствует, как напрягаются его мышцы, как изменяется атмосфера комнаты. На удивление странная реакция, учитывая, что он признал своего ребёнка. - Ты не любишь детей? В ответ смех, но какой-то наигранный, только усиливающий неприятное давление. - Эй, что смешного? - Да нет, просто ты забываешь, что я демон.- Кицунэ одёргивает себя, осознавая, что допустил первую ошибку. «Чёрт, сейчас она спросит о моих чувствах к нашему...»- Тошно колет в груди, как только он думает об этом. Язык не поворачивается назвать плод их страсти " ребёнком", хоть пару часов назад он уже делал это. Что изменилось? - А что, у демонов не может быть детей? Не может быть семьи?- Вопреки ожиданиям говорит Момодзоно. " Мы ведь всегда будем вместе?"- Вдруг тоненький голосок вонзается в сознание, Томоэ встряхивает головой. - Что такое?- Обеспокоенно спрашивает шатенка, позабыв о своих вопросах. - Да нет,- лис смотрит в одну точку, в его голове возникает образ темноволосой девочки с красным, словно кровь, цветом глаз, с ссадинами на коленках, которая, несмотря на боль и слёзы, лучезарно улыбается ему. О которой он посмел забыть. -... просто я вспомнил, что мне нужно приготовить ужин, ведь Микаге и змеёныш вечером вернуться.- С этими словами он встаёт, поправляет одежду и спешит уйти, оставляя Нанами одну. « Что я такого сказала? »- Думает девушка, провожая взглядом удаляющегося хранителя. « Похоже, я всё испортила.»

***

Кухня заполнена разнообразными звуками: свистит чайник, бурлит вода в кастрюлях, звенят металлические крышки, будто бы подпрыгивающие от обжигающего пара. На деревянной доске отбивает дробь нож, нарезая тонкими кольцами лук, морковь, огурец. Томоэ делает всё на автомате - его взгляд пуст, мысли где-то за пределами кухонной плиты. Волосы перевязаны оторванным куском ткани, поверх рабочего серого кимоно, состоящего из укороченных штанин и куртки, надет фартук, рукава закатаны по локоть:- И долго ты собираешься там торчать?- Не оборачиваясь, продолжая нарезать овощи, обращается лис к опершемся о дверной косяк Акихиро, наблюдающему уже несколько минут всю эту диковинную, по его мнению, возню. Его присутствие Томоэ заметил сразу же, но решил понаблюдать, однако ничего не происходило, и это вскоре надоело. Шпионит он что ли за ним? Ходит по пятам. - Где Инари?- Интересуется хранитель храма Земли. - Для тебя она Инари-сама.- Поправляет кицунэ и садится на стул около стены, скрещивая руки, кладя ногу на ногу.- Ты всё также фамильярен. - А ты всё также сноб.- Парирует Ёкай с каменным лицом.- Вопрос повторить? Из-за неё Нанами вбила себе в голову рожать. Он не может оставить это без внимания. - Ей нужно побыть одной. В ответ Томоэ пренебрежительно фыркает. - Никогда бы не подумал, что ты будешь заниматься человеческими делами. Быть хранителем Бога - одно, быть личной кухаркой, уборщицей, швеёй - это другое. Рука ногицунэ вздрагивает, потому что бурное воображение тут же рисует его сначала в резиновых перчатках и шваброй в руках, потом в чепчике и пенсне, сидящего за швейной машинкой. - Нанами- человек. Из-за этого мне приходиться этим заниматься.- Поясняет он, сдерживая в себе острое желание съязвить как-нибудь и отомстить за неудачное сравнение.- Она ещё, можно сказать, ребёнок. И вообще,- всё-таки злопамятная натура не упустит никогда своего шанса припомнить обиды, в голове созревает идея.- раз уж вы будете у нас ужинать, то было бы неплохо помочь мне с готовкой.- Хитрый прищур в сторону Акихиро.- картофель почисти, пока я курицу разделываю. Раз уж ты шляешься в этом облике, так используй его с умом. Признаться, Кюби подобная просьба повергла в шок, потому что он никогда не держал ножа в руках, а уж тем более не чистил им ничего, но уступать не хотелось. *** Хитрый и жестокий лис наблюдает исподтишка за неуклюжими попытками своего собрата справиться с картофелиной. Клубень то и дело выскакивает из когтей, нож срезает то много, то мало. Томоэ вспоминает свой первый опыт приготовления обеда, его губы растягиваются в ироничной ухмылке. « Пусть помучается, ничего, а то нашёл кухарку.» Спустя где-то полчаса после начала оказания "помощи", ногицунэ проявляет милосердие и присоединяется к чистке овощей. Вроде бы они должны ненавидеть друг друга, как он делает это с Инари, но почему-то подобных чувств нет. Раздражение и неприязнь - да, но не ненависть. Скорее всего, потому что Акихиро любила его "сестра", и для него это много значит. Они связаны. - Скажи мне, почему ты стал шестёркой Богини?- Вдруг бестактный вопрос, заданный Томоэ, нарушает устоявшуюся тишину. - Кхм, а почему ТЫ стал шестёркой? - Переводит стрелки Кюби. Лис не отвечает сразу - его оружие его и ранило: - Я стал хранителем Бога Земли, потому что находился при смерти.- Переделывает предложение он, но понимает, что смысл остаётся почти тот же самый, разве что с менее негативным звучанием.- Мне было нечего терять.- Опуская информацию о проклятье, о его любви к Юкиджи, рассказывает он. - Ну вот и у меня также.- Заметив взгляд Томоэ, требующий пояснений, Акихиро продолжает:- Я вышел на свободу будучи семихвостым. Около 120 лет я восстанавливал то, что ты разрушил, но потом понял, что не могу больше подавлять огонь внутри. Йошинори был мёртв, помочь мне никто не мог, я бродил без цели, в забвении, распираемый опаляющим жаром. Не знаю, сколько прошло времени, я был уже на грани жизни и смерти, когда меня нашла Инари. Она вытащила меня с того света. Каким-то образом сняла сразу две последние печати... Будучи Богиней, спасла Демона. Это очень сильно повлияло на меня. Поэтому я согласился стать её хранителем.- Томоэ вскидывает бровь, не успевая скрыть удивления. Слишком похожие у них пути, даже в дрожь бросает.- Ты же знаешь, что я не лидер, я - исполнитель, солдат, но не вождь. А клану нужен был король.- Завершает свой рассказ глава. Ногицунэ отворачивается. Сотни лет назад он был готов прикончить Акихиро за то, что тот связался с Богом, а потом, потеряв память пошёл по его стопам. Какая ирония. Только сейчас, когда все воспоминания восстановлены, он понимает, как выглядит в его глазах.

***

- Сколько, мать твою, я ещё должен торчать здесь?!- Гневно рычит Акура-Оу, притягивая к себе за шиворот обливающегося потом мужчину. Огни факелов вздрагивают на стене пещеры, будто бы поддерживая возмущение.- Уже прошла неделя! Даже, наверное, больше! Почему моё тело всё ещё не выносит солнца?! - Успокойтесь, Господин.- Машет ладонями тот.- Всё равно Вас пока усиленно разыскивают. Дождитесь, пока волнения успокоятся. - Я задолбался ждать! Я - не крыса, чтобы сидеть в темноте круглыми сутками!- Он с силой отталкивает блондина. Тот летит на пол, приземляясь на пятую точку. - Ещё немного, Акура-сама... Я и так являюсь вашими глазами и ушами, рассказываю обо всём, что происходит в Храме Микаге и в Идзумо. Демон немного успокаивается, садясь на дорогую софу, которая совсем не вписывается в сырой и холодный мрак пещеры:- Как там та девушка? Ятори щурится, подмечая, что все вопросы о внешнем мире так или иначе касаются Земной Богини:- Её живот заметно вырос. Не знаю даже, как такое возможно. Томоэ привёл девятихвостого и Инари. Может быть, переживает из-за этого. - Становится всё интереснее.- Красноволосый Ёкай откидывается на спинку дивана, заводя руки за голову и закидывая ногу на ногу.- Обязательно зайду к ним на чай как-нибудь. - Безумная улыбка озаряет лицо. Вдруг зрачки расширяются. Ятори вскакивает, разворачиваясь корпусом к тоннелю, ведущему на улицу. Он чувствует приближение постороннего. Слышатся осторожные шаги по каменистой земле, край тонкой тени виднеется вдали. Его рука тянется к кинжалу на поясе. - Успокойся.- Приказывает Кровавый Король.- Это ко мне.- Улыбка становится ещё шире. « Не думал, что ты придёшь поприветствовать меня...»