Леголас любит...

Леголас любит бесшумно появляться в купальне, непререкаемым жестом отпускать слуг и любоваться точеным профилем своего повелителя. Голова его откинута назад, глаза закрыты, руки, покоящиеся на бортах купели, расслаблены. Лесной король всегда встает рано, очень рано - задолго до рассвета - и сразу идет в купальню, чтобы погрузиться в прохладную воду и смыть с себя сонный морок. Сейчас же, Леголас почти уверен, отец пребывает в легкой дреме, и улыбается про себя, потому что знает причину. Он бесшумно подходит сзади и, размылив в ладонях немного ароматной жидкости, скользит ими по широким плечам, ласково обводя мускулы. Трандуил вздрагивает от прикосновения, но не поворачивается. Наоборот – глубоко и удовлетворенно вздыхает, позволяя ладоням омывать свое тело – лаская, изучая, заявляя на него права. Он знает эти прикосновения - никто из слуг не позволяет себе подобных вольностей. Леголас скользит вверх по шее, ласково обводит пальцами высокие скулы, зарывается во влажные волосы. Чуть больше мыла, и вот уже пальцы бережно ласкают кожу головы, омывая светлые пряди. Он делает это медленно и аккуратно, даря покой и наслаждение, безмолвно обещая вечную любовь и заботу. Он чуть давит на плечи, и Трандуил скатывается вниз, опуская голову на воду. Леголас бережно промывает волосы от пены, и, когда отец поднимается, вода, скатывающаяся по волосам каскадами, превращает их в идеальную гладь, благородно переливающуюся жемчугом. Хочется навсегда запечатлеть их в этом состоянии. Леголас даже вздыхает, когда приходится избавить их от излишков влаги. Отец встает, и бесчисленные ручейки стремительно стекают вниз, обводя неровными дорожками идеальные изгибы сильного тела. Леголас обтирает его мягким полотенцем, накидывает теплую накидку. Его отец - король, и не будь здесь его, этим бы занимались королевские слуги. Но Леголасу нравится это делать. Он многое отдаст за привилегию до скончания веков помогать своему отцу с омовением.

***

Леголас любит чувствовать на своих пальцах шелк густых отцовских волос. Любит расчесывать их, освобождая от влаги, - до тех пор, пока не станут сухими и идеально ровными, ухоженно ниспадающими на широкие плечи. Он думает о том, как здорово было бы хоть раз заплести их в роскошную косу, вплести в нее нити жемчуга, возложить поверх простой митрильный обруч. Ловит взгляд отца, подозрительно разглядывающего его в зеркало, и лукаво улыбается - Трандуил не любит косы. Он любит развевающиеся под порывами воздуха пряди. Любит свободу. Поэтому давно не было на голове короля никаких причесок – только ниспадающие каскады, стянутые венцом или короной. Отец так любит. И Леголас любит. Очень любит, на самом деле. Любит, как красиво покрывает его голову причудливо ветвящаяся корона, придавая отцовскому облику торжественно-королевский вид. Как стягивает длинные белые пряди серебряный венец, изящным плетением спускающийся ниже затылка и сверкающий на лбу горящим самоцветом. В нем отец выглядит холодным и будто нереальным – прекрасным посланником иных, заоблачных миров. И когда голова не покрыта ничем, а волосы просто гладко зачесаны назад. Тогда Трандуил совершенно невообразимым образом выглядит очень строго и сдержанно, и даже Леголас не сразу решается обратить на себя его внимание. В общем, Леголасу просто нравятся волосы Трандуила в любом состоянии. Но заплести как-нибудь в косу их все же не помешает…

***

Но больше всего Леголас любит ночь – когда лес погружается в объятия тьмы, эльфийские светильники гаснут, а дворец окунается в сладкие сновидения. Тогда он тихо входит в королевскую опочивальню и лунным бликом скользит к кровати. Склоняется над любимым ликом, чувствуя, как Трандуил задерживает дыхание. Не открывает глаза, но с замиранием сердца ждет самого долгожданного за весь день прикосновения. Это самые приятные для них мгновения – когда ничто не в силах заставить их расстаться, когда впереди многие счастливые минуты - минуты томительных ожиданий, сладких вздохов и мучительных стонов. И Леголас не может ждать - наклоняется и с нежностью касается губ, приоткрывшихся в ожидании. Взбирается на кровать, подминая под себя великолепное сильное тело. И Трандуил не сопротивляется, позволяя сыну удобно устроиться между своих ног и зажать запястья по обе стороны от лица. Леголас улыбается – благодарно, многообещающе, лукаво. «Сегодня я буду твоим повелителем, прекрасный Владыка, - говорит его взгляд, скользя по лицу, - и ты поймешь, как чудесно иногда быть в подчинении». Трандуил улыбается, откидывая назад голову. О, он знает, как это прекрасно. Сотни лет повторяется их игра. И за сотни лет она им нисколько не надоела. А завтра сын снова придет в купальню, будет омывать и расчесывать его волосы и, конечно же, снова мечтать заплести их в косу. И, возможно, Трандуил даже позволит ему сделать это, потому как будет ужасно невыспавшимся, уставшим и с трудом соображающим. Но зато бесконечно, неправдоподобно счастливым. И только поэтому Леголас, возможно, не получит нагоняй за своеволие.