Беглец

Лиам не мог перестать думать о том, что услышал от Калеба. Сопоставлял факты, вспоминал мельчайшие детали, которые еще совсем недавно казались не стоящими внимания, и постепенно приходил к выводу, что ему требуется союзник. Сам Калеб словно нарочно впал в созерцательное состояние и не реагировал вообще ни на что. Просил пару раз почитать, но при этом мыслями витал далеко. – У него бывает, – ответил Реджи на жалобы Лиама. – Годовщина смерти мужа так действует. Лиам смирился. Забрал оба тома недочитанных книг, собираясь ознакомиться с ними на досуге. Упомянутые вскользь в самом начале союзы и тайные коалиции заинтересовали. Он сомневался, что почерпнутые знания удастся применить, но хотелось понять, чем руководствуются сильные мира сего, заключая те или иные договоры, а если немного повезет, то и разобраться в плетении интриг. Что оно есть такое и как отличить правду от сладкой лжи, как видеть свою выгоду и не идти на поводу у ловких людей. Мемуары прожженного придворного интригана потрясли. Лиам слишком мало жил среди людей и не подозревал о тех страстях, которые бушуют в человеческом обществе. Особенно в высшем. Вторая книга – хроники правления королей – тоже оставила неизгладимое впечатление. Кто-то из венценосных особ был слишком слаб и искал поддержки среди родни невесты. Бесчисленные ее братья и дядья осели во дворце и, едва дождавшись появления наследника, придушили короля во сне. Безутешная вдова стала регентшей при малолетнем сыне, и более двадцати лет королевством управлял всякий сброд. Другой король был влюблен в дочку мелкопоместного барона, но женился на заморской принцессе ради мира с ее отцом. Королева оказалась с характером и все время пыталась устроить переворот. Пришлось ее отправить в монастырь и разорвать мирный договор с соседом… Лиам давно вернул Калебу книги, но истории, рассказанные в них, запали в душу. Он отчетливо понимал, что без союзников не справится. Что придется искать тех, кто поможет, кого заинтересует то, что он сможет предложить взамен. Если бы еще знать, кому и что предлагать. Время шло. Лето плавно перетекло в теплую сухую осень. Лиам по-прежнему каждый день купался сам и учил плавать Алана, которому – удивительное дело – вода очень нравилась. Гиллиан перестал неодобрительно относиться к водным процедурам, видя, как это нравится сыну. – Не понимаю, – просто сказал он, сидя на берегу и грызя веточку, – просто не понимаю. – Вода теплейшая. Сам попробуй. Гиллиан покачал головой, и на краткий миг показалось, что он сейчас скажет, что в реке мокро и холодно. – Я вот не понимаю, почему вы не плаваете. Очень же приятное занятие. – Что может быть приятного в том, чтобы погрузиться в холодную воду целиком? Невыносимо, когда течение обнимает твое тело и его струи елозят по коже, будто мерзкие склизкие монстры… – Ты преувеличиваешь, – с сомнением сказал Лиам и посмотрел на Алана, тихо повизгивающего от восторга. – Вот мелкий. Он не знает, что в воде неприятно. Ему никто об этом не сказал, поэтому он искренен в проявлении эмоций. – Нет. – Ты хочешь сказать, что четырехмесячный ребенок может солгать? – Он воспринимает воду иначе. Это его особенность. Представь себе обычного кота. Попробуй его сунуть в воду, он сразу возмутится и заорет. Хорошо если в лицо не вцепится всеми когтями. А есть коты, которые не прочь окунуться. Рыбу ловят, плавают с берега на берег. Так и здесь. Лиам пожал плечами и передал Гиллиану ребенка, оставшись, впрочем, при своем мнении. Заставлять альфу плавать он не собирался. Как и прекращать купать в реке Алана. Вылезать из воды, а потом вытираться под взглядом Гиллиана Лиам уже привык. Не смущался, как первое время, не переступал нервно ногами, не пытался отвернуться. Смотрит? Обычное альфейское любопытство. Лиам слишком хорошо помнил ту общую помывку в купальне, когда альфы разве что руками не трогали. Гиллиан при этом не присутствовал, наверное, потом жалел. Иногда хотелось немного подразнить альфу, но природная скромность не позволяла переодеваться на виду, и он всегда уходил менять исподнее в кусты или в пустую по этому времени купальню. Если Гиллиан и был разочарован такими маневрами, то хорошо это скрывал, не давая усомниться в праздности своего интереса. Кейр готовился к зиме. Пополнялись запасы дров и продуктов, шилась и покупалась новая одежда, стегались из хорошо промытой шерсти одеяла и матрасы. Лиам помогал в меру сил. У Алана резался первый зуб, он капризничал и тянул в рот все подряд. Гиллиан тоже был занят хозяйственными делами. Виделись они теперь реже, но про сына он не забывал, уверяя, что скучает. Из последней поездки в город Гиллиан привез много детской одежды и пару игрушек. – Растет же, – пояснил он, – ползать вот-вот начнет. Лиам был благодарен, на самом деле запеленать мелкого уже было сложно. Он так сучил ножками, что за пять минут выпутывался из любой скрутки. Лиама немного пугало начало зимы и то, как малыш перенесет стужу. В комнате для ребенка скорее всего будет слишком холодно и слишком темно. Надо бы узнать, как с этим справляются другие родители. За обыденными хлопотами у Лиама было время подумать и о своих делах. Как-то незаметно в голове сложилась вполне определенная картина. Оставалось продумать детали. Лежа ночами на своем тюфяке и разглядывая серый прямоугольник окна, он пришел к выводу, что иметь дело с людьми не желает. Слишком они непонятны, слишком коварны и очень уж себе на уме. Женщины опять же… О них он имел самое смутное представление, скорее воспоминание о руках матери, ее цветочных духах. Служанки сновали по родительскому поместью, но на них он тогда внимания не обращал. У дядюшки же он вообще почти все время был один, предоставленный сам себе. Размышления о будущем постепенно приобретали некоторую определенность. Брать себе жену из сильного рода, надеясь на защиту родни, глупо. Как показал пример того самого короля, рассчитывать на лояльность в этом случае не приходится. Слабый род его не устраивал – удержать наследство в одиночку он не сможет. Нужна поддержка заинтересованной стороны, а такой по скромному разумению Лиама могли быть только альфейцы. Причем, зная их, можно не сомневаться в честности и порядочности и в точном следовании букве договора. Только вот вряд ли кто-то из альф пойдет на подписание соглашения с человеком. Требуются более серьезные гарантии. Такой гарантией мог бы стать брак. Единожды придя, эта мысль прочно засела в голове у Лиама. Сначала он пытался уверить себя, что это невозможно. С какой стороны ни посмотри, брак с человеком для альфы тяжкое бремя. Начиная от невозможности иметь общих детей и заканчивая… да чем угодно заканчивая. Для него самого это тоже означало отсутствие наследников, а, следовательно, такой брак сам по себе не имел смысла. Лиам переживал. Время шло, до совершеннолетия оставалось все меньше времени, но при нынешнем раскладе предъявлять права на наследство было просто опасно. Затаиться и жить под чужим именем тоже не выход. С какой стати отдавать то, что принадлежит по праву рождения? Перед глазами все чаще вставала карта. Та самая, которую показал Калеб, с отпечатком ладони. Ведь если предложить взаимовыгодный союз Гиллиану… Дальше начинались метания. С одной стороны, союз был бы всем хорош. Памятуя о возможном браке двух альф, зная о возможности признания чужих детей, Лиам был готов пойти на такой шаг. Почти готов. Признать Алана своим нетрудно, он и так очень сильно привязался к малышу. Отказ от продления собственного рода в восемнадцать мало кого пугает. Его волновала интимная сторона вопроса. Как человек он был не готов делить своего мужа с кем-либо еще, значит, о фиктивном браке речь идти не могла. Но представляя себя в постели с Гиллианом, Лиам каждый раз покрывался холодным потом. Общение с Лори показало, что мужской орган альфы иной. Не такой, как у людей. Да, в купальне он видел обнаженных альф, и внешне они вроде бы почти ничем не отличались. Но узел! Проклятый узел не давал покоя, и Лиам отчаянно трусил. Мало того, что он никогда не был в постели с мужчиной, так еще его первым партнером может оказаться альфа. И что делать, если после этого первого раза он поймет, что не сможет возлечь на супружеское ложе еще раз? Единственный выход, который видел Лиам в этой ситуации, – добрачные отношения. Оставались сущие пустяки: склонить Гиллиана к близости, а потом, если все пройдет нормально, сделать ему предложение, причем так, чтобы альфа не смог отказаться. Иначе вся затея теряла смысл. Занятый своими проблемами, Лиам почти бездумно выполнял повседневные обязанности: приносил еду Лори, гулял с Аланом, плел корзины, пытаясь разговорить Калеба. Хотелось услышать его мнение, но старик молчал, вглядываясь подслеповатыми глазами вдаль, и все курил не переставая свою трубку. – Лори, ты почему не ешь? – Лиам вернулся с мелким с прогулки и был не в духе. Малыш не хотел лежать в специально сделанной для него корзине. Переворачивался, садился и недовольно пищал, просясь на руки, где ненадолго затихал и затем продолжал егозить. – Не хочу, – угрюмо ответил омега. – Ты не заболел? – обеспокоился Лиам. – Нет. Лиам передал голодного малыша Лори и поразился гримасе, исказившей его лицо. – Что случилось? – Ничего! – Лори! – Что «Лори»?! Заканчиваем мы с кормежками. Иди на кухню и проси молока на вечер, или кашу проси сварить. Этот проглот большой уже, может… – Ты что? Мы договаривались! – Я не могу! – Лори почти отшвырнул малыша на край лежанки и Лиам едва успел подхватить его и положить в колыбель. – Лори! – Лиам вернулся к омеге с твердым намерением встряхнуть того за плечи, вытрясти все глупости из его головы. Договор есть договор, и срок еще не истек. – Ты заболел! Омега выглядел на самом деле неважно. С близкого расстояния было видно прилипшие к вискам волосы, лихорадочный румянец на щеках и слышно тяжелое неровное дыхание. – Я здоров! – Нет, нужен лекарь. Я сейчас! Не слушая криков Лори, что ему никто не нужен, Лиам в два прыжка слетел с лестницы, выскочил во двор и с разбега врезался в Реджи. – Куда бежишь? – Лори заболел. Лекарь нужен. – А что с ним? – Мне кажется, лихорадка. Есть кто-то, кто разумеет в лечении? – Лиам злился из-за неторопливости Реджи. – А какие жалобы? Лиам чуть не ляпнул, что на разлитие желчи, но сдержался и неопределенно пожал плечами. – Пойдем спросим. Лиам нехотя поплелся за Реджи. – Зачем ты альфу притащил? – устало спросил Лори из угла, куда забился. – Мало тебе одного ублюдка… – Что?! – Течка у него, – тихо пояснил Реджи. – Раньше на два месяца, – горько усмехнулся омега, – так что извини, договор разрывается. – Подождите, я не… – Ему скоро вообще ни до чего будет, чего непонятного. Молоко пропадет – организм готовится к гону, поэтому и не сможет дальше кормить. Беда, просто беда… Что делать с течным омегой? – А что с ними делают обычно? – Держат взаперти, но это очень жестоко, – Реджи нервно теребил край рубахи и переступал с ноги на ногу. – Альфы еще могут не обращать внимания на зов природы, иначе нам как воинам была бы грош цена… – Замуж отдают, – насмешливо вставил свое слово Лори. – То-то, я смотрю, ты спокойно стоишь. И штаны лопаются в паху именно от равнодушия. Лиам с удивлением наблюдал, как краска медленно заливает щеки друга, и непроизвольно опустил глаза – омега был прав, бугор на бриджах выглядел впечатляюще. – Приданое? – Лиам вспомнил подслушанный разговор и попытался понять взгляды, которыми обменивались эти двое. – Где ж его взять, – развел руками Лори и глумливо улыбнулся. Выяснять, куда делись уплаченные деньги, Лиам не стал, понятия не имея, какая сумма считается достаточной, зато светлая, как он надеялся, мысль заставила еще пристальнее вглядеться в лица. – Реджи, тебе нравится Лори? – Нет! – выкрикнул из своего угла омега. – Нравится, но… – Не надо меня спасать, подкладывая под первого попавшегося альфу! – Не ори. Реджи, ты бы женился на Лори, будь у него приданое? – Лиам развил свою мысль. – Женился бы. Он красивый и небесплодный. Я бы и без приданого взял, но я младший… Не на что обустроиться будет. Лори несколько раз открыл и закрыл рот, но промолчал. – Так, теперь с тобой, – Лиам подошел ближе к омеге, – я понимаю, что тебе нравится Гиллиан, ты ему тоже, но… – Не нравится. Никогда не нравился… Лиам был не готов к такому ответу. Ему всегда казалось, что между Гиллианом и Лори нечто большее, чем просто удовлетворение низменных потребностей. – Но он же тобой одержим, – пробормотал Лиам, – впрочем, неважно. Ты бы согласился на брак с Реджинальдом Маккинлохом? Лори молчал, вперив взгляд в Лиама. – Сочтем молчание за согласие, – после паузы подвел итог тот и полез в сундук. – Этого хватит? Лиам развязал мешочек с золотыми побрякушками, которые достались в наследство от Колина. – Более чем, – шумно сглотнув, произнес Реджи и неловко спрятал драгоценности в карман. – Ты только постарайся аккуратнее продавать. Я не уверен в их происхождении. – Понял, – кивнул Реджи и шагнул к Лори. – Лоуренс, согласен ли ты носить мою метку и быть отцом моих детей? Лори едва заметно наклонил голову. – Ли, чтобы ты не сомневался, я поставлю метку при тебе. Лиам завороженно наблюдал, как Реджи приближается к омеге, как тот непослушными пальцами оголяет левую сторону шеи и как на нежной коже смыкаются острые зубы альфы. – Метка, – сообщил Реджи. Лиам еще раз с интересом взглянул на место со следами зубов, прежде чем Лори закутался в накидку, скрывая волосы и лицо. Метка выглядела, как обычный укус. Была чуть припухшей и немного кровоточила. – Прости, друг, но мы пойдем, – альфа помог Лори подняться. Лиам кивнул – все правильно. Так и должно быть. Теперь оставалось придумать, как быть с Аланом. Мелкий пока спит, но через пару-тройку часов непременно потребует свой ужин.