Расколотая реальность

— Это такая особенность характера — то спать на полу, то сидеть? Или вы делаете это исключительно в гостях? — Вальдес безошибочно нашел среди книжных стеллажей Доннера, сидящего на ковре, скрестив ноги. — Это такая национальная черта, — огрызнулся Доннер. — У нас в стране все так делают. — Уверен, это не совсем правда, поскольку другие мои гости все-таки предпочитают сидеть на креслах, а спать на кроватях, — Вальдес буквально нависал над ним, загораживая остатки дневного света, последними лучами проникавшего в библиотеку. — На то они и гости, — безразлично парировал Доннер. — Уверяю вас, дорогой вице-адмирал, что бы вы ни думали, вы тоже мой дорогой гость, — Вальдес растянул губы в улыбке, встретив полный ненависти и презрения взгляд. — И я очень беспокоюсь о вашем здоровье. Это было слишком. Доннер резко вскочил, уронив книгу, которую читал, и сгреб Вальдеса за грудки, а потом с силой и яростью швырнул его о ближайший книжный шкаф, тут же прижав к нему. — Я вам не гость, — прошипел Доннер в лицо Вальдесу. — Я — враг. У вас полный дом врагов, не советую об этом забывать. И, коли уж вы так любезно предоставили мне свободу перемещения, избавьте меня, наконец, от созерцания вашего лица. — Я вроде как этим домом владею, — с деланым огорчением сообщил Вальдес, по-прежнему весело улыбаясь. А в темных глазах его плясали лукавые синие искры. — Мне сложно не попадаться вам на глаза каждый раз, когда этого так хочется. Доннер еще некоторое время продержал его прижатым к шкафу, а потом отпустил, развернулся и быстро ушел прочь. — Вообще-то я по делу пришел! — громко крикнул вслед Вальдес. — Позвать вас обедать. И тут же услышал громкий хлопок дверью. — А… Неважно. Пока Доннер болел, с ним еще можно было хоть как-то вести диалог, но когда он окреп и смог нормально передвигаться, с ним словно что-то случилось. Он стал мрачен и нелюдим, зло огрызался на любую попытку заговорить, а если общался с Кальдмеером, то просто соглашался с чужими словами, не пытаясь возразить или высказать своего мнения. Едой пренебрегал, на завтрак не приходил никогда, на обед и ужин — время от времени. А ненависть и раздражение, исходившие от него, ощущались почти физически. И, если верить словам Кальдмеера, раньше он таким не был, Да и вспоминая прошлые, хоть и короткие встречи, Вальдес видел его спокойным и собранным. Может быть, виной тому погибшие товарищи или осознание плена, но в Доннере что-то надломилось, и Вальдес не исключал, что единственная причина, почему тот не попытался убить себя или его — Кальдмеер, его адмирал, находившийся в одной из соседних комнат. *** Вальдес без стука вошел в комнату, которую сам же и выделил Доннеру. С Кальдмеером он себе подобного не позволял, но и тот относился к Вальдесу со сдержанным уважением, в то время как Доннер ненавидел. Так сильно и откровенно, что подобную страсть просто невозможно было игнорировать, она откровенно льстила, на нее хотелось ответить взаимностью. — Почему-то я в последнее время слишком часто оказываюсь прижатым вами к стенке, — радостно улыбался Вальдес, потому что, стоило ему переступить порог и закрыть за собой дверь, он тут же оказался в нее буквально вдавленным. Доннер крепко захватил рубаху на его плече и давил рукой на горло. — Не то чтобы я против… Но, наверное, лучше бы мы играли в карты. — Если вас что-то не устраивает, у вас всегда есть два выхода. Вернуть меня в тюрьму и избавить меня от вашего общества или просто избавить меня от вашего общества. Меня устроит любой вариант, — Доннер так сильно прижимал Вальдеса, удерживая, хотя тот и не пытался вырваться, что их носы почти соприкасались, а глаза смотрели в глаза. — Пожалуй, не буду, — Вальдес беспечно улыбнулся. — Я слишком много сил потратил на то, чтобы иметь возможность лицезреть вас в любой момент у себя дома. — Оставьте меня в покое, иначе пожалеете, — зло прошипел Доннер, и в его зеленых глазах отражалась слишком сильная гамма эмоций. — Вы же понимаете, даже если я пообещал, что не буду пытаться вас убить, это не значит, что я не смогу навредить другим способом, о котором даже вам будет мерзко вспоминать, да и язык не повернется жаловаться. — Какие страсти, — Вальдес уже даже не улыбался, а скалился в азартной, похабной ухмылке. — А говорят, северные народы скучны. Это ведь вы сейчас про нечто подобное? Он рванул вперед так быстро, что Доннер не успел уклониться, и горячий язык Вальдеса скользнул по его губам. Доннер сильнее надавил на горло, и Вальдес захрипел, но по-прежнему безумно улыбался. — Дорогой вице-адмирал, — весело продолжил он, как только Доннер от него отшатнулся, прислушиваясь к хриплым ноткам в голосе. — Хотите, я дам вам еще один повод ненавидеть меня? Тот хмуро смотрел, но отступил еще на шаг. — Кроме того, — продолжал Вальдес, и глаза его стали глазами хищника, увидевшего, что его будущая жертва уже ранена, — вам не стоит забывать о том, что у меня заложники, и вы не хотите им вреда. Доннер отступил еще на шаг. — Всегда хотел попробовать любовь по-гайифски, — Вальдес приблизился почти вплотную, и взгляд его смягчился, изучая пленника. — А ты красив. Глаза очень красивые. — Так вырежи их и оставь себе на память, — тихо огрызнулся Доннер, он уже не отступал, стоял вытянувшись, сжав кулаки и чуть склонив голову. — Никогда, — покачал головой Вальдес. — К тому же, ты первый начал. Не думай, что я не чувствую. Он сомкнул руки за спиной и медленно, давая возможность сбежать, потянулся к шее Доннера, а потом неторопливо поцеловал. Тот так и остался стоять на месте. Вальдес отстранился и отошел на шаг, все еще держа руки за спиной, и очень откровенно рассматривал Доннера, у которого, казалось, иссякли все эмоции, а на лице застыла маска настороженного ожидания. Они с минуту молча смотрели друг на друга. — Как-то неправильно все получается, — Вальдес картинно закатил глаза. — Я ожидал чего-нибудь более увлекательного. — Например? — медленно спросил Доннер, не меняясь в лице. — Ну, — протянул Вальдес. — Было несколько вариантов. Но лидировали два. Первый: ты, напрочь забыв, что обещал Кальдмееру вести себя сдержаннее, выбиваешь мне пару зубов за все хорошее и не очень. А второй… я сам оказываюсь на полу. — Так? — Доннер быстро преодолел расстояние между ними и, ловко подставив ногу, опрокинул Вальдеса спиной на пол. Если бы не мягкие ковры, наверное, тот бы точно что-нибудь себе сломал. — Ого, — губы Вальдеса от удара чуть болезненно искривились. — Значит, не показалось. Знаешь, мне ведь начало казаться, что я не прав и совсем разучился понимать людей. — Ты о чем говоришь? — Доннер стоял на ногах и смотрел сверху вниз на раскинувшегося Вальдеса. — О том, что я не так уж и плохо разбираюсь в чужих пристрастиях, — Вальдес удобно расположился на ковре, согнув одну ногу в колене, и смотрел прямо. — Скажите, Готлиб Доннер, если бы мы встретились не при таких обстоятельствах, вы бы на меня запали? Доннер молчал. — Но, вероятнее всего, все равно ничего не предприняли бы, потому что слишком много правил. Да и кто поймет подобные пристрастия… — Я уже говорил вам, проваливайте и не показывайтесь мне на глаза, — Доннер буквально рычал, злость волнами поднималась в душе и перетекала в голос. — Или уберусь я. И неважно, чего мне это будет стоить. — С вами сложно спорить, — Вальдес, все еще лежа на полу, порылся в кармане, достал из него небольшой флакон и бросил его Доннеру. Тот машинально поймал и удивленно посмотрел на Вальдеса. — Это предложение, — ответил тот на незаданный вопрос. — Первое и последнее. Да, я тоже вас хочу. Нет, я не буду приставать вновь, если вы откажeтесь. И вы всегда можете сказать, что я вас вынудил. В конце концов, я угрожал навредить вашему адмиралу. Доннер смотрел и думал, что над ним издеваются — или правда, что местные ведьмы способны обращаться теми людьми, которых хочется увидеть? А если нет, если Вальдес перед ним настоящий — то он сам виноват. Доннер просил вернуть его обратно в тюрьму. Неоднократно и настойчиво, пока на него не натравили его адмирала, который попросил не делать самоубийственных глупостей. Он пытался держаться подальше, потому что ненависть его не была поддельной, а помноженная на неожиданно проснувшуюся страсть, она дала бы ужасные последствия… Сжимая в одной руке флакон, Доннер медленно опустился на колени около Вальдеса и начал развязывать его рубаху. Одной рукой не вышло, поэтому он отложил флакон, чтобы справиться с завязкой. Вальдес приподнялся, помогая стянуть с себя одежду, а потом стал избавлять от одежды и самого Доннера. — К Леворукому все! — Доннер резко толкнул Вальдеса на спину, надавив рукой на грудь. — Гайифские развлечения, значит? Он сел на колени между его ног и стал резкими движениями расстегивать пояс. — Не знаю, зачем тебе это, но раз уж решил, снимай штаны, мне неудобно, — Доннер резко отстранился и встал, быстро стащив с себя остатки одежды вместе с бельем. Когда он закончил, Вальдес сидел, широко расставив ноги, и ухмылялся. — Все еще не передумал? — Доннер опустился на колени между разведенных ног и положил руку Вальдесу на бедро. — Я тебя ненавижу. Ты уверен, что хочешь быть снизу? Я нежным не буду. — Какая трогательная забота. Еще чуть-чуть, и я начну умолять. Он вновь бросил Доннеру флакон, а потом внимательно наблюдал за тем, как тот размазывает масло по всей длине своего члена. — Забавно, но, думаю, я мог бы взять его в рот, — Вальдес улыбнулся и лукаво облизал губы. Доннер молча толкнул его рукой, направляя, и Вальдес с хрипловатым приглушенным смехом упал на спину. Сразу не вышло, пришлось смазывать пальцы и растягивать его, и все это время Доннер ждал шуток о том, что уж союзники-то Гайифы должны знать, что и как делается, или чего-нибудь похожего, но Вальдес терпел все неудачные попытки и благодарно выгибался, откликаясь на проникновение. Потом Доннер, закинув его ногу себе на бедро, попробовал вновь. Было до болезненного тесно и горячо. Вальдес обхватил его талию ногами и глухо стонал при каждом толчке. А потом вцепился руками и прижал к себе, обнимая и удерживая как можно ближе, впиваясь ногтями в кожу и не давая отпрянуть. Доннер мял его бедра и кусал шею, все жестче и жестче впечатывая Вальдеса в ковер, входя глубоко и размашисто, каждый раз до конца. А когда почувствовал приближение оргазма, не смог отстраниться, потому что держали слишком сильно, так и кончил в чужое тело. А когда его отпустили и он медленно сполз, то увидел, что Вальдес все еще возбужден. Вальдес потянулся приласкать свой член, но Доннер ударил его по руке, отстраняя, и сам склонился, обхватив губами чужую плоть, пока не почувствовал судорогу и теплое со странным вкусом во рту. И сразу захотелось выплюнуть, но, оглядевшись, он не нашел куда и заставил себя проглотить. А когда обернулся к Вальдесу, то увидел очень внимательный взгляд темных глаз. Медленно протянув руку, Вальдес легко провел пальцами по губам Доннера и, не заметив неприязни, быстро потянулся и поцеловал. Глубоко и страстно, наваливаясь всем телом. — Может, хватит? — Доннер отодвинул его, упираясь обеими руками в грудь. — Конечно, — согласился Вальдес. — Убирайся, — Доннер махнул рукой в сторону двери. — Как скажешь, — Вальдес быстро встал и оделся, а Доннер все еще сидел на полу: ему казалось, что его разбили на мелкие кусочки, которые уже сложно будет собрать в единое целое. — Приходи на ужин, — Вальдес наклонился и поцеловал его в макушку. — С тобой там будет лучше.