Признание

Вальдес постучался в комнату к Кальдмееру. Пленник, гость, вражеский адмирал — все вместе, а еще — непосредственный начальник его любовника. И очень умный человек, который уже наверняка начал догадываться о том, что происходит в соседней комнате… *** — В следующий раз, если захочешь, приходи ты ко мне, — шептал между поцелуями Вальдес, думая о недостаточно толстых стенах и о том, что, пока приходит он сам, все это слишком похоже на насилие. Но Доннер лишь качал головой в ответ. Поэтому все начиналось одинаково: Вальдес входил без стука, запирал за собой дверь. И вставал на колени рядом с сидящим на полу Доннером. Они так ни разу и не добрались до кровати. Вальдес никогда не приходил ночью, проскальзывал днем и оставался до тех пор, пока не надо было зажигать свечи. Ему почему-то было очень важно видеть Доннера не в полумраке, не ориентироваться только на касания, а иметь возможность рассмотреть целиком. В последнюю их встречу он застал Доннера сидящим среди взятых из библиотеки книг. Тот поднял взгляд на Вальдеса и отложил свое чтение. Он почти стал самим собой: более спокойным, сдержанным, колким только на словах и уже не пытающимся сбежать прочь. Вальдес подошел к нему и сам опрокинул его на спину, несильно надавил на грудь, так, что если бы Доннер не захотел — легко бы вывернулся, но тот не стал, позволил уложить себя на лопатки. Вальдес помедлил, словно давая возможность осознать и начать сопротивляться или, наоборот, смириться, а потом скользнул рукой выше по шее и зарылся пальцами в волосы. Светлые — и даже на ощупь совсем не как у Вальдеса: тоньше, легче и мягче. Он в молчании перебирал пряди, пользуясь тем, что его не прогоняют. — Сегодня я снизу? — наконец спросил Доннер. Вальдес рассмеялся и поцеловал его в глаза, чтобы не смотрел так внимательно, не будил того, чему стоило пока подождать, а потом спустился к губам. — Когда ты сверху, ты никак не даешь себя рассмотреть, — Вальдес улыбался, медленно обводя руками тело под рубахой, гладя сквозь ткань, и, дойдя пальцами до конца, нырнул ладонями под одежду, оглаживая грудь. — Я уже говорил тебе, что ты очень красивый? — Это, наверное, из-за моей «красоты» ты под меня лег? — зло огрызнулся Доннер, но голос предательски выдавал его возбуждение. — Кто знает, кто знает, — фыркнул Вальдес и провел пальцами по дорожке волос, которая заканчивалась ниже, под поясом брюк. — Да и не пора ли тебе начать сопротивляться? — Вальдес расстегнул ремень, высвобождая уже возбужденную плоть, стаскивая штаны вместе с бельем. — Вспоминать про честь мундира, спасение собственной невинности? Он спустил штаны Доннера до колен, ладонью скользнул по ноге к бедру, а потом наклонился и поцеловал выпирающую косточку. Доннер лежал, не шевелясь, и смотрел в потолок, часто и возбужденно дыша. А когда Вальдес окончательно стянул с него штаны и расставил согнутые в коленях ноги пошире — сказал тихо, словно и не Вальдесу, а потолку, в который смотрел: — Какая, к Леворукому, честь и невинность? Не неси чушь… — Действительно, — согласился Вальдес и сел Доннеру на бедра. — Какая чушь. Доннер приподнялся на локтях и зачарованно смотрел, как Вальдес выливает масло себе на ладонь, а потом смазывает его член. — Ты что делаешь? — Ничего, — небрежно отмахнулся Вальдес, приподнявшись и направляя его член в себя, с тихим стоном насаживаясь до конца. Доннер бы и сам застонал, но с силой вцепился зубами в собственную руку, стараясь хоть болью заглушить слишком яркие ощущения. А потом Вальдес начал двигаться, резко, размашисто, каждый раз соскальзывая почти полностью и вновь насаживаясь до упора. Он с силой толкнул Доннера в грудь, приказывая лежать, и все делал сам, даже ласкал себя, отбросив протянутые руки Доннера. Тот сначала и вправду смирно лежал, но потом приподнялся на локте, поймал Вальдеса за волосы, притянул к себе и поцеловал. Вальдес дернулся и излился семенем, и почему-то при виде этого накрыло и Доннера. Они привели себя в порядок, но не спешили одеваться, просто сидели друг напротив друга в одних рубахах. Доннер смотрел в окно, на зарождающиеся сумерки. — Скоро уйдешь? — спросил он Вальдеса. — А что мне тут делать? — незло усмехнулся тот. — Остаться со мной на ночь. — Зачем? Ты же меня ненавидишь, или забыл уже? — Мне надоело тебя ненавидеть, — пожал плечами Доннер и посмотрел в глаза Вальдесу, который лукаво щурился и нерадостно улыбался. Тот громко рассмеялся, поднялся на ноги и принялся одеваться. — Завтра вам будет стыдно за свои слова, дорогой вице-адмирал, — весело сказал он, но его веселье не отражалось в глазах. — Но я буду благороден и сделаю вид, что не слышал этого сентиментального порыва. Вальдес отпер дверь и исчез за ней, оставив Доннера одного. *** На стук не откликнулись, и Вальдес легко толкнул дверь. То, что он увидел, не стало неожиданностью, но он бы предпочел отложить подобную сцену. Лучше навсегда. Взгляд, которым встретил его Кальдмеер, уже говорил о многом. О том, что он знает и что он неприятно удивлен. Доннер сидел прямо, но голова его была склонена, а взгляд направлен в пол. Вальдес растянул губы в одной из самых радостных своих улыбок, смотря прямо в глаза Кальдмееру, и проследовал к креслу, в котором сидел Доннер. — Почему-то мне кажется, я знаю, что вы обсуждаете, — он зашел за спинку его кресла и обнял Доннера за плечи — как будто поймал. — Я прав? Ему не ответили, разве что красноречивым взглядом. — Дорогой адмирал цур зее, — глядя Кальдмееру в глаза, Вальдес водил пальцами по плечу Доннера, успокаивая, надеясь, что он почувствует его поддержку. — Я всего лишь взял то, что хотел, благо положение и ситуация располагают, ну и, признаюсь, немного угроз и шантаж тоже имели место быть. И… не думаю, что ваше отношение к подобной ситуации имеет значение. Доннер, ранее сидевший неподвижно, медленно поднял голову и, перехватив взгляд Кальдмеера, медленно произнес: — Мой адмирал, это ложь, — он сглотнул, и с него словно спало оцепенение. Он медленно поднял ладонь и вцепился пальцами в обнимающую его руку.— Все было добровольно. Кальдмеер, даже если и сделал какие-то выводы из сложившейся ситуации, продолжал молчать. Он спокойно смотрел на Доннера, выжидая чего-то еще. Чего-то очень важного, что следовало сказать, но Доннер снова опустил взгляд. — Учитывая, что ты меня ненавидишь, и твое положение — зависимое положение, твоим словам никто не поверит. Я бы не поверил, — Вальдес улыбнулся — оскалился в лицо Кальдмееру. — Здесь не может быть ничего добровольного или взаимного, не правда ли, адмирал цур зее? — Я предпочитаю верить словам тех, кого хорошо знаю, — Кальдмеер медленно кивнул Доннеру, и тот быстро вскинулся с облегченным вздохом. — Спасибо. Я… Простите, мне не следовало… Мне жаль. — Если вам нужно мое одобрение или согласие, то, боюсь, я не могу этого вам дать. Но и мешать или осуждать ваши отношения я тоже не буду, — Кальдмеер сложил руки на груди и улыбнулся. — Также обещаю: мое личное отношение ни к одному из вас никоим образом не изменится. — Этого более чем достаточно, — Вальдес прикрыл глаза и уткнулся лицом в светлые волосы, вдыхая их запах. — Более чем...