Главное — терпение!

      В доме Германа Кастильо потеряли покой не только из-за Анджи. Виолетта находилась на пятом месяце беременности, и тоже доставляла немало хлопот своему мужу. И если остальные девушки находили хоть какую-то, пусть и нелогичную, причину хорошенько поистерить, то Виолетта делала это просто так. Это было вполне нормально для девушки — внезапно взять и зареветь, при этом абсолютно без повода. Или, например, устроить сцену ревности.       Бедный Леон сбивался с ног, пытаясь угодить жене. При этом он теперь работал дома, с ноутбуком, взвалив все обязанности на своего заместителя. И всё это для того, чтобы всё время быть рядом со своей ненаглядной Вилу.       Ни один день не обходился без хотя бы мелкой истерики. Однако Виолетта делала это не нарочно — она безумно любила мужа, однако поделать с собой ничего не могла. Девушку прямо тянуло закатить скандал, а затем быстренько помириться с Леоном. И она не знала, почему.       Вот и сегодня Варгас лишь на несколько минут отлучился на второй этаж, за документами, оставив жену одну. И вернувшись, обнаружил Виолетту плачущей посреди гостиной.       Мысленно приготовившись к очередной истерике, Леон подошёл к девушке и, осторожно тронув ту за плечо, спросил: - Милая, что случилось? Виолетта подняла на него заплаканные глаза. - Я толстая! Леон еле удержался от того, чтобы не рассмеяться. Чем дальше, тем хуже... - Ну Вилу, что за глупости? Ты у меня самая красивая, - попытался переубедить жену Леон, но тщетно. Та зарыдала ещё громче, сквозь слёзы приговаривая: - Ты меня разлюююбишь, потому что я толстая и страаашная! Найдёшь другую, красивую и стройную! - Вилу, я тебя ни на кого не променяю, - как маленького ребёнка уговаривал девушку Леон, - Ты же не толстая, а беременная! - То есть, ты не отрицаешь того, что я всё-таки толстая, пусть и беременна?! - взвизгнула Виолетта. Леон готов был завыть от безысходности, но всё же терпеливо сказал: - Я такого не говорил, заметь. Ты не толстая! - Не ври мне! - шатенка сорвалась с места и быстро пошла в другой конец комнаты, плакать — она делала так всякий раз, когда в споре у неё заканчивались аргументы.       Леон, проклиная всё на свете, побежал за Виолеттой, зовя её. Герман, проходящий мимо, как ни странно, нисколько не удивился подобной картине. Вообще-то, в другом случае мужчина заступился бы за дочь, так как считал, что она всегда права во всех ссорах с Леоном. Но сейчас, прекрасно понимая чувства зятя, Герман только сочувственно улыбнулся ему и поспешил ретироваться подальше — ему вполне доставало скандалов собственной жены, не хватало ещё попасться под горячую руку дочери.       А Варгас, тем временем, настиг Виолетту, которая уже успела усесться на ковёр и продолжала реветь - Любимая, ну не плачь, я тебя прошу, - парень присел рядом с женой, обнимая её, - Ты у меня самая лучшая, красивая, умная, стройная и милая! Спроси у кого хочешь, все тебе докажут, что я прав. И я тебя не разлюблю ни в ком случае, обещаю. Аргументы в пользу "идеальности" жены заканчивались, и Леон не знал, что ещё предпринять. Скажет ведь что-нибудь не то, и всё начнётся по новой — слёзы, обида, беготня по дому. А Варгас волновался за Вилу — ей нельзя было волноваться ни в коем случае. Жаль, сама девушка этого не всегда понимала.       Зато Леон знал, что Виолетту можно задобрить вкусняшками или прогулкой — гулять девушка просто обожала, на улице у неё даже настроение становилось лучше. - Вилу. Ну прекрати плакать, - парень приложил руку жены к своим губам и начал целовать костяшки тонких пальцев, - Пойдём, я отвезу тебя в новый красивый парк — там такие виды, закачаешься! А ещё купим твоих любимых яблок в карамели. Ну же.       Виолетта, всё ещё хлюпающая носом, однако пошла собираться. И через полчаса муж с женой уже ехали в парк. Виды и правда открывались невероятные — окончательно успокоившаяся Вилу, выйдя из машины, завороженно уставилась на чудесне деревья и цветы, растущие в парке. Леон наблюдал за ней, улыбаясь. - Леоон? - позвала девушка, опустив глаза. - Да, любимая? - А...ты меня точно любишь? - Больше всех на свете, - заверил парень. - Я тебя тоже. Прости меня, я правда без повода истерю... - Ничего страшного, Вилу, я всё понимаю, - одобряюще улыбнулся Варгас жене. Та ответила ему счастливой улыбко, и, минуту подумав, выдала, правда, совсем незлобливо: - Но всё равно не верю. Я же толстая...