Случайная встреча неслучайна

Бриньольф заметил её сразу среди знакомых лиц в этой таверне. Согласитесь, где вы ещё встретите рыжеволосую данмерку, да ещё и с мечом наперевес? Темных эльфов в Рифтене всегда было мало, взять того же Бранд-Шея - среди толпы он всегда первым делом бросался в глаза. Во имя Восьмерых, здесь даже аргониан было в разы больше, чем этих правильных и заносчивых темных эльфов! Весь её облик излучал опасность. Серое лицо, на котором будто навек застыло напряжение, непроницаемо. Тонкие губы поджаты, а красные глаза, в прищуре, окидывают убранство таверны и находящихся в ней посетителей, моментально оценивая степень угрозы. Кажущиеся на вид изящные руки с тонкими пальцами сжимаются в кулаки, и одна из них ложится на меч. «Любит мечом махать, видать» - примечает рыжий норд. Данмерка с недоверием снова окидывает посетителей осторожным взглядом, и направляется к барной стойке. Кожаная броня неприятно скрипит, отмечая каждое движение эльфийки. Да ещё и этот огромный щит, висящий на спине. Бриньольф поморщился. Все знаки на лицо – в сам Рифтен, столицу воровства, пожаловал странствующий воин! Этот пропахший рыбой, тиной и черновересковым медом город не особо любит чужаков. Особенно чужаков не любит Мавен и Гильдия Воров, ведь не знаешь, что от этих пришлых можно ожидать. И поэтому рыжеволосый вор внимательно следил за каждым движением новоприбывшей незнакомки. «Мало ли что она может выкинуть. Эти воины такие благородные, Обливион их подери!» - пронеслось у норда в голове. Данмерка садится на высокий стул, о чем-то говорит с Киравой, до ушей доносится легкий звон золота и радостное шипение аргонианки. Эльфийка перекусила жалкой буханкой хлеба и кружкой вина и уже собиралась покинуть таверну. И в этот момент в голове у вора пронеслось долгожданное «Пора». – Никогда и дня честно не работала, судя по тому сколько у тебя денег, а детка? – в голосе как можно больше нахальства и развязности, а в голове крутятся мысли, что, скорее всего он ошибается. Почти все данмеры горделивы и высокомерны. А если ещё они и вдобавок воины, то, вероятнее всего они лучше умрут с голоду, чем пойдут на кражу даже ради одного септима. Именно таких темных эльфов Бриньольф встречал всю свою жизнь. Незнакомка резко останавливается, и кидает на норда недоумевающий и даже с толикой раздражения взгляд. – Прошу прощения, что? «Неужели зацепил?». – Оно, конечно, деньги у тебя есть, да вот только не честным трудом они заработаны. Я чувствую. Данмерка нервно сглатывает, свободная рука лихорадочно сжимается в кулак, и сие признаки волнения не скрываются от зоркого глаза Бриньольфа. «Ай-ай-ай, а наша детка оказывается не так уж и честна». – Откуда ты можешь это знать? – спрашивает она охрипшим, но все же приятным, ласкающим слух голосом. – Все дело в том, чтобы оценить жертву, детка. Её красные, словно налитые кровью, глаза не отрываются от его лица в течение минуты. И только затем она произносит уже с холодным отчуждением: – Мои деньги тебя не касаются. Это не твое дело. Бриньольф цокает языком. – А вот тут ты сильно не права, детка. Богатство – мое дело. Хочешь попробовать? – он не отрывает взгляда от её лица. Даже успевает заметить тонкий бледно-розовый шрам, пересекающий её левую щеку. – Я буду на площади весь день. Найди меня там, если кишка не тонка, конечно. Данмерка лишь презрительно фыркнула и на такую наглость лишь прошипела «Грязный Н'вах», и поспешила удалиться из таверны, за окном которой стремительно сгущались сумерки. А Бриньольф ликовал – она придет. Обязательно. Пусть она и выглядит как воин, но в душе она однозначно такая же, как и он. Он чувствовал. С самого утра мужчина искал взглядом эту данмерку, с рыжеватой копной волос, собранной в небрежный хвост, со шрамом на левой щеке и с длинными, слегка оттопыренными ушами. Сегодня на площади было как раз оживленно - отличная возможность провернуть дело с подставой Бранд-Шея. И зазывая глупцов и наивных людишек на покупку «чудодейственного эликсира», Бриньольф понимал, что именно сегодня нужно провернуть это дельце с подброской кольца. Время - деньги. А для вора – вдвойне. День медленно, но верно близился к своему концу, а данмерки все не было. Рыжий вор уже начинал нервничать. Неужели он все же ошибся? Но, обернувшись и увидев перед собой два красных, словно сверкающие гранаты, глаза на сером, будто выточенном из камня, лице, ликующе воскликнул: – О, детка, а вот и ты. Я уже и не надеялся, что ты придешь, – отмечает он, и на его лице расцветает кривая ухмылка. Эльфийка смотрит на него в упор, щурясь от недоверия. – Я иду на эту авантюру лишь потому, что мне нужны деньги. Воровство меня не привлекает, уж извини, – как она узнала про то, что Бриньольф предложит ей не совсем законную работу, вор не знал. И не хотел знать. Главное, что эта девчонка уже догадывается, что от неё требуется, и не придется особо распинываться перед ней. Он объяснил ей в двух словах, что к чему. Всего лишь выкрасть жалкое серебряное кольцо аргонианина Мадези и подбросить безделушку в карман Бранд-Шею – темному эльфу, который, со слов рыжего, по желанию «кое-кого» должен отойти от дел. Даже не смотря на расовое родство с этим жалким торгашом, незнакомка согласилась на эту аферу, хотя Бриньольф до самого последнего момента сомневался и не мог понять её мотивов. Либо она не так уж и благородна, и о чести сильно не задумывается, либо ей всерьез нужны деньги, что ради них она даже готова пойти, скорее всего, против своих принципов. Отвлекая толпу, Бриньольф следил за ней краем глаза. Во имя Восьмерых, как же она была хороша! Настолько незаметно подкрасться к прилавку, да вскрыть все замки меньше чем за минуту, и столь изящно подкинуть серебряную безделицу в карман Бранд-Шея – не каждому встречному такое по силам! «Нет, она точно не так проста!» - пронеслось в очередной раз у норда в голове. Поэтому почти сразу рыжий вор предложил этой странной данмерке прийти в «Буйную Флягу», хотя так и не узнал её имени. – Я же тебе сказала, что пошла на это только ради денег, – прошипела красноглазая, запихивая в походную сумку весьма увесистый мешочек с септимами, полученный всего пару мгновений назад от Бриньольфа. – Ой, да брось, детка, таким волшебным ручкам надо работать с отмычками, а не с тяжелыми мечами, – подметил мужчина, расплываясь в лукавой улыбке. Он должен получить эту девчонку, даэдра его подери! Она бы очень пригодилась Гильдии, особенно учитывая обстановку в последнее время. Но на такой «комплимент» данмерка лишь хмыкнула, развернулась и направилась в сторону главных ворот. Рыжий норд лишь сопроводил её фигуру тяжелым взглядом, пока она не скрылась за массивными деревянными вратами. Он не был в праве заставлять её принимать приглашение, это был выбор данмерки, но что-то внутри мужчины подсказывало, что они ещё встретятся. И они встретились. Через три месяца, когда дела Гильдии совсем пошли под откос, в «Буйную Флягу» завалилась невысокая фигура, с капюшоном на голове, который полностью скрывал лицо незнакомца. Он уверенным шагом направлялся прямо к барной стойке, за которой сидел небезызвестный вор. Могильщик пытался пригрозить чужаку хорошей трепкой, если он выкинет какую-нибудь глупость, но незнакомец, совершенно игнорируя имперца напролом устремился к Бриньольфу. И лишь когда они оказались совсем лицом к лицу, норд заметил знакомые горящие глаза-гранаты, шрам на щеке и рыжеватые пряди волос, выскальзывающие из капюшона. На губах вора засияла победная улыбка. – Ты все-таки пришла. Не забыла ведь. Данмерка довольно резко скидывает капюшон, по плечам рассыпаются растрепанные волнистые волосы. Её лицо искривляется мимолетной вспышкой гнева, и даже досады. – Да Азура тебя подери! Это все ты виноват, н'вах! В зеленых глазах заплескалось недоумение, но когда мужчина заметил, что вместо меча и щита теперь у девушки два изящных клинка, и весь её облик излучал уже не воинственное величие как при первой встрече, то тогда хриплый смех тут же разнесся по всей таверне. – Надо же! Не думал, что сведу гордую данмерку на путь воровства и беззакония. Эльфийка лишь тряхнула головой, щеки её темнеют – явный знак того, что девушка смущена. Тонкие пальцы, которые, скорее всего за эти три месяца обчистили не один десяток карманов, и взломали не одну дюжину замков, сжимаются в кулаки, да так что костяшки белеют. Девушка уже была готова ударить мужчину по лицу, как рыжий вор без особых усилий перехватывает её запястье, но притягивает тонкую фигурку к себе с такой силой, что девушка утыкается лицом ему в грудь. Сильные руки держат узкие плечи так, что путей к отступлению у данмерки больше не было. Бриньольф наклоняется к её острому длинному ушку и, ощущая дрожь тела девушки, шепчет, обжигая кожу горячим дыханием: – Я рад, что ты согласилась. И да, я - Бриньольф. Она нервно сглатывает, пытается унять дрожь, которая прошибла все тело насквозь. Рыжий вор поднимает голову и заглядывает в красные глаза. Растерянность в них резко сменяется злобой. Она шипит, как змея, и скалится, словно зверь: – Тебе моё имя не стоит знать, ф'лах. Не заслужил, увы. Данмерка все же вырывается из хватки норда, отряхивая легкую броню и плащ от несуществующих пыли и складок. Бриньольф в ответ лишь ухмыляется, а в его зеленых глазах зарождается азарт. Ничего, он заслужит. Обязательно. Ведь Бриньольф находит путь к сердцу любой женщины. Даже такой гордой и вредной данмерки, как она.