пледы и рассветы

      Утренние предрассветные сумерки разбавляет густой аромат малинового чая. Тэхён по-кошачьи сладко и с хрустом потягивается под целым ворохом тёплых пледов, тихонько мурлыкая в сжатую в кулак ладонь. Спать больше не хочется, но хочется понежиться немного в тепле, а ещё курить. Спустя пару минут Тэ понимает, что дозу никотина получить он хочет гораздо больше, и почти ступает босыми пятками на холодный ламинат, вовремя вспомнив, что любимые плюшевые тапочки ещё вчера вечером в плен захватил Мин Юнги.       «Пол же холодный, а ты всё равно в постели весь день лежишь. Мне нужнее».       Вот и все аргументы. Тэхён хмыкает в ароматную пустоту комнаты и подтягивает ступни обратно. В конце концов, и правда, нужнее.       — О, проснулся уже, болезный? — в комнату прошаркивает тэхёновыми тапочками Юнги, удерживая обеими руками внушительную кружку дымящегося малинового.       Тэ сонно кивает, приоткрыв один глаз, и заинтересованно принюхивается. Сладко-ягодный пар приятно щекочет ноздри, практически оседая сочным привкусом на кончике языка. Юнги демонстративно отпивает глоток вкусной жидкости, дразняще сверкая смешинками в глазах-щелочках, и намеренно игнорирует тянущуюся за чашкой руку, постепенно отходя к окну, за предел своей досягаемости из кровати. Тэхён всё так же молча гипнотизирует худую спину в чёрной футболке, что на пару размеров больше нужного, и, обиженно выдохнув, с головой зарывается обратно в тёплые кроватные недра.       Слишком милая реакция — Юнги видит торчащую взъерошенную пшеничного цвета макушку и беззвучно хихикает, отставляя кружку на подоконник.       Тэхён, хоть и похож на ленивого кота, усидеть (улежать, устоять) на одном месте не умеет. Как и подолгу дуться на шаловливого хёна, который вообще-то только что выкурил в приоткрытое окно одну из последних двух сигарет и уже тянется за второй. По нахальной улыбке видно, что горящие из одеяльного кокона праведным гневом карие глазищи он давно заметил. Когда губы касаются фильтра, слышится низкое недовольное рычание, а после щелчка зажигалки Тэхён всё-таки скатывется с кровати с хриплым «Ну, хё-ё-ён!» и, подобрав полы импровизированной тоги из трёх пледов, босиком звонко шлёпает к балкону.       «Ну, хё-ё-ён» успевает только пепельницу схватить, как его уже утаскивают за балконный порог и усаживают в уютное плетёное кресло. Если бы не чересчур прохладный ветер (ветрище!), такую встречу рассвета можно было бы назвать идеальной. Хотя всё ещё немного температурящий Тэхён очень вовремя и удобно забирается на колени, пылая сухим печным жаром, попутно накидавая одно их своих покрывал на плечи Юнги.       Потоки холодного воздуха словно специально кружат вокруг прижимающегося ближе Тэхёна — он нахохливается зябко, почти втягивая голову в плечи, и жмётся ещё крепче, руку только из «одеяния» своего к губам чужим тянет. Губы на руку шикают строго и облако белое в пространство выпускают. Юнги приобнимает где-то под лопатками и сам фильтр к тэхёновому лицу подносит, а у Тэ взгляд о краснеющие кончики ушей спотыкается, и он, расплывшись широкой ухмылкой, прикусывает замершие напротив пальцы. Каждый по отдельности и даже ладонь немного захватывает. И выглядит при этом как прикормленный наглый дворовый кошак.       Хулиган. Пушистый тёплый хулиган.       — Тэхён, эй, — тихий голос застаёт Тэ на средней фаланге большого пальца, — ну что за?       В ответ — шальное «мур-р-рк» и глубокая вкусная затяжка. Дым, прикрыв глаза, Тэхён выпускает исключительно через нос, двумя густыми струйками. Красивое до одури зрелище. Юнги даже сфотографировать хотел как-то, но Тэхён категорически против оказался. Чуть позже, уже отпустив окончательно эту идею, Юнги понял, что вживую наблюдать ему нравится гораздо больше. Тепло кожи ощущать, аромат малинового чая в волосах улавливать, частоту дыхания рядом слышать.       Последний и разочарованный никотиновый выдох — и Тэ пристраивает свою беспокойную макушку в районе соблазнительно выглядывающих из-под ворота футболки ключиц, сгребая замёрзшую без сомнения руку под свои пледы.       Еле заметный поворот головы, и невесомый отпечаток губ остаётся на выступающем остром уголке челюсти.       Краснота с кончиков расползается до самых пирсингованных мочек.