Храм Микаге от А до Я

У каж­до­го из нас есть свои сла­бос­ти. Яр­кие и силь­ные, слов­но свет ма­яка в но­чи, или тус­клые и бес­цвет­ные, как умер­шая обо­лоч­ка ра­дос­ти. Они всег­да с на­ми и от них ни­куда не деть­ся, не скрыть­ся и не спря­тать­ся в болезненной се­рос­ти буд­ней, все­пог­ло­ща­ющих де­лах и обя­зан­ностях, ко­торые де­ла­ют че­лове­ка без­воль­ным и вя­лым. Они — это де­моны, что бес­кон­троль­но и сво­еволь­но вы­рыва­ют­ся на­ружу, сме­тая всё на сво­ём пу­ти, раз­ры­ва­ют ду­шу, от­пе­чаты­ва­ясь в соз­на­нии за­мыс­ло­ваты­ми алы­ми шра­мами, вспы­хива­ют от пе­ре­из­бытка кис­ло­рода и тут же рас­сы­па­ют­ся на ты­сячи прек­расных ис­ко­рок. *** Сла­бость пер­вая. Го­ворят, бес­ко­неч­но смот­реть мож­но на три ве­щи: как го­рит огонь, как те­чёт во­да, и на то, как тща­тель­но То­моэ раз­ве­шива­ет во дво­ре хра­ма пос­тель­ное бельё. На­нами смот­рит на не­го с нес­кры­ва­емым вос­торгом в гла­зах. Он сос­ре­дото­чен­но раз­ве­шива­ет бе­лос­нежную прос­ты­ню, тща­тель­но раз­гла­живая каж­дую скла­доч­ку, вы­рав­ни­вая каж­дую вмя­тин­ку. Он так за­нят де­лом, так им пог­ло­щён, что да­же слег­ка вы­сунул ос­трый язы­чок, смо­чив нем­но­го уго­лок при­от­кры­того рта. В та­кие мо­мен­ты На­нами вос­хи­щён­но наб­лю­да­ет за Хра­ните­лем, а гу­бы её из-за это­го всег­да до кро­ви по­куса­ны. Сла­бость вто­рая. А ещё Юная Бо­гиня лю­бит до­нимать сво­его пре­дан­но­го Хра­ните­ля приз­на­ни­ями в люб­ви. Ведь де­вуш­ка бе­зум­но лю­бит его и не прочь ему об этом на­пом­нить. По­это­му ча­ще все­го То­моэ при­ходит­ся выс­лу­шивать стан­дар­тные фра­зы о люб­ви по трис­та раз на день. Прав­да, иног­да бы­ва­ют и нес­тандар­тные, вот, к при­меру, та­кое: — То­моэ! Как же жить без те­бя? Ну ког­да мы уви­дим­ся вновь? Рас­ста­ванье это не­выно­симо для ме­ня! — На­нами, твою ж мать да за ле­вую пят­ку! Дай хоть из ван­ной вый­ти! Или та­кое: — Я от люб­ви к те­бе пы­лаю, твой об­раз в мыс­лях по­сылаю… — Мо­жет, всё-та­ки «вос­пе­ваю»? — Нет, до­рогой, имен­но по­сылаю. Прав­да, ос­та­лось вы­яс­нить, ку­да? .. А иног­да сте­пень наг­лости Бо­гини заш­ка­лива­ет до пре­дела: — До­рогой, я так те­бя обо­жаю и пре­воз­но­шу, что го­това всю жизнь бла­жен­но вос­се­дать у те­бя на шее, све­сив свои строй­ные нож­ки. И будь счас­тлив, что та­кая прек­расная де­вуш­ка упа­да­ет за то­бой! — А не об­нагле­ла ли ты, о прек­расней­шая из прек­расней­ших? Я луч­ше Мид­зу­ки бу­ду на сво­ём гор­бу но­сить — от не­го хоть тол­ку боль­ше. Сла­бость третья. Но боль­ше все­го на све­те На­нами лю­бит… чувс­твен­ные и неж­ные по­целуи То­моэ. Как вы­яс­ни­лось, от них у де­вуш­ки прос­то сно­сит кры­шу. То­моэ неж­но смот­рел на Бо­гиню и не ре­шал­ся сде­лать пос­ледний шаг, ко­торый бы по­мог ему пре­одо­леть пос­ледние сан­ти­мет­ры меж­ду ни­ми. Щё­ки На­нами пы­лали от пе­репол­нивших её чувств, впро­чем, она осо­бо и не скры­вала сво­его сму­щения. Од­но быс­трое и рез­кое дви­жение, и су­хие рас­трес­кавши­еся гу­бы со­еди­нились с неж­ны­ми, влаж­ны­ми и чувс­твен­ны­ми. Юная Бо­гиня и Хра­нитель сли­лись в зах­ва­тыва­ющем по­целую, нап­рочь за­быв обо всём. Для них вре­мя на по­ле бит­вы за­мер­ло нав­сегда. На­нами прос­ну­лась и с удив­ле­ни­ем про­тёр­ла гла­за: не­уже­ли ей всё это толь­ко что прис­ни­лось?