Давайте позовём Такеру

Дверь оказалась не заперта, и Уэда беспрепятственно вошёл в номер. – Такеру! – позвал он. – Просыпайся. Через два часа наш самолёт, а ты собираешься долго. Уэда вошёл в спальню и остановился. Даже если Такеру и выполз из мира сна, он продолжал ещё нежиться под одеялом, уткнувшись носом в большую мягкую подушку. Зато проснулся и сел на кровати Энтони. Взгляд его был несколько ошалелый и мало что понимающий. – Энтони? – удивился Уэда, подходя к кровати. – Ты всё-таки передумал? Энтони смотрел на японца, заставляя разум начать работать и дать объяснение, что, собственно, происходит. Потом обернулся, увидел спящего Такеру. Память яркой вспышкой осветила всё, что происходило ночью. А происходило многое. Да всё. Всё, что могло произойти во время секса с мужчиной. Энтони вдруг стало стыдно перед самим собой. Не ожидал он от себя такого, совсем не ожидал. Спрятав глаза под опущенными ресницами, парень неловко прикрывал одеялом свою наготу. – Я не хотел, – промямлил он. – Я не знаю, почему… Уэда присел на кровать рядом с Энтони. – Не хотел, но зачем-то пришёл сюда? – Я только хотел поговорить. Я же не знал, что он один здесь. А без переводчика разговора не получилось, – сбивчиво оправдывался Энтони. – Может быть, всё из-за виски? Я сначала выпил в баре, потом здесь… Я не хотел никаких поцелуев, никакой близости. Но… – Такеру умеет уговаривать, – понимающе покивал он головой. – Как бы то ни было, ты исполнил его желание. А значит, и ему теперь следует выполнить своё обещание. Я свяжусь с Робертом… – И расскажешь о том, что здесь произошло? – Энтони вскинул на Уэда испуганный взгляд. – Ну да, – просто ответил Уэда, не видя в этом никакой проблемы. – О Боже! – трагично простонал Энтони. – Какое унижение. Роберт не поймёт. Он перестанет меня уважать. Да и парни тоже. Они считают меня порядочным, с чувством собственного достоинства. И вдруг я продаюсь мужику за какие-то десять карточек! Боже. Да я сам себе противен! Уэда прекрасно понимал чувства парня. Он и сам уговаривал Такеру изменить свой каприз на какой-нибудь менее эгоистичный. – Но если мы уедем и ничего для вас не сделаем, то получится, что твоя жертва была напрасна. Может, мы с Такеру и сволочи, но всё же привыкли поступать с людьми честно и какую-никакую совесть имеем. Окончательно разбуженный голосами Такеру, наконец выполз из-под одеяла и, увидав голую спину своего нового любовника, немедленно прильнул к ней и, мурлыкая, стал неторопливо покрывать поцелуями. – Не жертва, а настоящая глупость, – обречённо выдохнул Энтони, не обращая внимания на ласки. – Возможно, и глупость, но она уже совершена и может принести пользу твоим друзьям. Если, конечно, тебе всё равно, Энтони, то мы можем и уехать. На самолёт ещё успеваем. – Я не знаю. Я не знаю! И раздражённо смахнув с себя руки Такеру, Энтони вскочил с кровати и ушёл в сторону ванной комнаты. – Что с ним? – сонно хлопая ресничками, спросил Такеру. – Чем Энтони недоволен? – Ночь с тобой принесёт ему позор и унижение, – лаконично ответил Уэда. – Разве Америка не свободная страна? Он может спать, с кем хочет. – Вот именно, «хочет». А с тобой он спать не хотел. Ты вынудил его. И все его друзья это прекрасно поймут. Его перестанут уважать, а тебя начнут презирать. И я не знаю, как ты будешь работать в этом презрении. А тем более соблазнять. Так что пари проиграно, Такеру. Проиграно в любом случае: останемся мы здесь или улетим домой. Уэда повернулся к парню, запустил руку в его густые волосы и, хищно заглянув ему в глаза, прошептал: – Ты целый год будешь моим рабом. Он привлёк парня и поцеловал его в губы; по-хозяйски, взасос, заставляя принять игру языка внутри рта. Такеру ответил на поцелуй. Для него Уэда был самым любимым и лучшим любовником из всех, полностью удовлетворяющим его излишне горячий темперамент и принимающим все его игры. И Такеру хранил бы ему верность, но слишком он любил разнообразие и не мог устоять перед соблазном испытать новые чувства с новым партнёром. – Не торопись, дорогой, у меня ещё есть шанс выиграть, – хитро улыбнулся Такеру, едва поцелуй прервался. Но Уэда только рассмеялся. – После всего, что тут натворил, ты ещё надеешься на какую-то симпатию? Да эти американские парни тебе скорее физиономию набьют, чем лягут в твою постель. Так что, Такеру, спокойно отработай своё обещание Роберту, и возвращаемся домой. Такеру отвёл в сторону задумчивый взгляд, его губ коснулась улыбка приятных воспоминаний. – Энтони такой страстный, – проговорил парень. – Он доставил мне настоящее наслаждение. Покорный, когда отдаётся, и господин, когда берёт. Его тело откликается на каждое моё прикосновение. Даже не скажешь, что он впервые в постели с мужчиной. Может, сейчас ему и стыдно за эту ночь, но я уверен, что именно этой ночью он смог быть самим собой, отбросить все условности, предрассудки. Его душа была свободна. Я не хочу усложнять Энтони жизнь и портить репутацию, раз уж он ей так дорожит. Это будет нечестно с моей стороны. Ситуацию ещё можно исправить. И ты, как мой менеджер, поможешь мне в этом. Приняв душ, Энтони вытерся, обернул вокруг бёдер полотенце и вернулся в спальню. Настроение у него было отвратительным. Он осмотрелся, нашёл на полу свою рубашку. А где остальное? Ах, да, в комнате у дивана. – Он собирается уходить? – заволновался Такеру. – Останови его, Уэда. – Энтони, не спеши, – обратился Уэда к парню. – Присядь. Нам надо поговорить. – Не о чем говорить, – глухо отозвался Энтони. – Я уже всё решил. Идите, сделайте всё, что обещали Роберту, а я напишу заявление об уходе. – Хорошо, поступай, как хочешь, но сначала выслушай меня. Энтони согласился и присел на край кровати. Уэда начал говорить. – Такеру понял свою ошибку. Понял, что поступил по отношению к тебе слишком эгоистично и искренне переживает, что навредил тебе. Поэтому он хочет попробовать исправить ситуацию. Скажи, ты кому-нибудь говорил, что пошёл к Такеру? – Конечно, нет. Я вообще не хотел сюда идти. У меня это как-то спонтанно получилось. – Вот и отлично. Не говори никому об этом. И мы с Такеру так же скроем от всех твоё посещение его комнаты и тем более спальни. Энтони задумчиво переводил взгляд с одного японца на другого. Это действительно был выход из положения. – Но… Значит, вы сегодня улетаете? – Нет. Такеру намерен работать с вами. Если, конечно, Роберт примет его извинения. – И он откажется от своего условия? – Официально откажется. А неофициально оно уже выполнено. – Но это точно останется между нами? – Энтони, ты понравился Такеру, как только он увидел тебя на экране монитора. А после сегодняшней ночи так особенно. Он не станет причинять тебе вред, можешь ему поверить. Энтони перевёл взгляд на Такеру – тот хлопал ресничками, не понимая разговора, и его красивое лицо выражало неуверенность. – Хорошо, я согласен, – сказал Энтони. – Я буду вам благодарен, если сохраните в секрете мой поступок. Но… Но скажи ему, Уэда, что больше я спать с ним не буду! – Разве тебе не понравилось? – улыбнулся Уэда. Энтони невольно смутился. Вот в том-то и вся проблема, что ему понравилось, и теперь его душу стращало желание продолжить эту игру. – Дело не в этом… – Тогда в чём? Расслабься, Энтони. Ничего нет страшного в том, что тебе захотелось испытать физическое наслаждение в объятиях мужчины. Да ещё такого красавца. – Я не гей. У меня есть невеста, – убеждал парень, но скорее себя, нежели собеседника. – Одно другому не мешает. Тебе во сколько надо быть на работе? – В девять Роберт собирает совещание. – Сейчас половина седьмого. У тебя ещё есть время. – Время на что? Но Уэда лишь снова улыбнулся и, поднявшись с кровати, бросил Такеру: – Он собирается уходить. Отпустишь? – Уходить? – встрепенулся Такеру и, спешно приблизившись к своему новому другу, прильнул к его обнажённой груди. – Не уходить, Энтони. Ещё остаться здесь. Он поднял голову и, не давая времени Энтони опомниться, страстно поцеловал его в губы. Его руки уже блуждали по телу парня, уже стаскивали с него полотенце. – Время, чтобы ещё раз насладиться этим идеальным телом, Энтони, – добавил Уэда, снисходительно наблюдая, как тот, сдавшись, с тихим стоном повалился на спину. Около десяти часов у офисного здания остановилось такси, из него вышли Уэда и Такеру. Оба в строгих костюмах, оба с непроницаемым почти равнодушным выражением на лицах. Они поднялись на второй этаж, прошли по сумрачному узкому коридору и остановились у уже знакомой двери. – Мне нет никакой выгоды помогать тебе, – ворчал Уэда. – Я могу… Я даже должен рассказать им правду о вас с Энтони. – А ты мне и не помогаешь, – спокойно отозвался Такеру. – Ты просто как менеджер исполняешь поручение своего клиента. Предупредительно постучав, недовольный Уэда открыл дверь. В комнате, в которой уже витал запах сигарет, резко прервался разговор, и все участники беседы повернули головы к вошедшим. – Господа? – поднялся с места Роберт Стенли. – Не ожидал снова увидеться с вами. – Я тоже не ожидал, – буркнул Уэда. – Но мой клиент хочет поговорить с вами. – Что ж, присаживайтесь. Японцы прошли и заняли свободные места за круглым столом. Взглянув на Такеру, Энтони почувствовал себя неловко. А вспомнив, чем он занимался с ним вчера ночью, а особенно сегодня утром, даже почувствовал жар стыда на щеках. Тупая боль в заду не давала забыть, что во все эти игры он играл по-настоящему. Утром Энтони пришёл на работу как обычно, старался говорить с друзьями как обычно, и вести себя так, будто прошедший вечер провёл как обычно. И вроде бы успокоился. Но теперь увидав Такеру, он невольно смутился. Сердце его нервно застучало. Хотя волноваться, наверно, причин не было. Вон, и Такеру ведёт себя так, будто совсем не знаком с ним. Он обязательно сдержит обещание. – Чем обязан вашему возвращению? – холодно поинтересовался Роберт, опустившись на стул. Уэда хотел было начать переговоры, но Такеру вдруг жестом остановил его. – Тиё, – негромко обратился он к сидевшему напротив него парню. – Могу я попросить тебя немного побыть моим переводчиком? – Да, конечно, Такеру-сан, – с готовностью ответил Тиё и, повернувшись к боссу, пояснил. – Он хочет, чтобы я переводил его слова. Очевидно, для того, чтоб вы ему больше доверяли. Роберт согласно кивнул головой. Такеру начал говорить, а Тиё переводить его речь на английский язык. – Сначала я хочу ещё раз у всех вас попросить прощения за мой вчерашний отвратительный поступок. И прежде всего, у Энтони. Я слишком привык, что жизнь позволяет мне брать у неё всё, что захочу. Но в этот раз признаю, что перегнул палку. И вы правильно сделали, указав мне на дверь. Однако, если вы ещё заинтересованы в моих услугах, я готов работать с вами без всяких условий. – Признаться, довольно неожиданные слова для такого наглого человека, как вы, – усмехнулся Роберт. – К сожалению, я вчера создал себе плохую рекламу. Но я не хочу, чтобы вы видели во мне врага, особенно Энтони. Поэтому, независимо от того согласитесь вы работать со мной или нет, я надеюсь получить ваше прощение. В офисе повисла тишина размышлений. Но серьёзные взгляды сотрудников были обращены к директору, всё-таки его слово важнее остальных. А тот пребывал в нерешительности. – Ваш «подарок» из десяти фотографий остаётся в силе? – наконец уточнил он. – Да. Не менее десяти фотографий, с полными правами на них и без притязаний на проценты с моей стороны. Помимо этого, я хотел бы попросить… Именно попросить, а не потребовать, фотосессию с Энтони. По офису прокатился нестройный мужской хор возгласов возмущения. – Вы опять за своё, – разочаровано вздохнул Роберт. – Вы меня не дослушали. На фото не будет видно его лица, даже можно использовать парик. Мне нужно только его тело. Часть этих фотографий останется у вас. А работа Энтони будет оплачена мной, как работа модели. В качестве морального ущерба. – Не отказывайтесь, Роберт, – посоветовал Уэда. – Фото Такеру с сексуальным подтекстом оценивается вдвое дороже. – Ваш Такеру совершенно аморальный тип, – буркнул Роберт. – Что поделать? Сейчас весь мир аморален, – философски заметил Уэда. – Приходится под него подстраиваться, чтобы выживать. Роберт снова задумался. Вчера ему Такеру не понравился – избалованная «звезда», ведёт распутную жизнь и не слишком высоко ставит чувства людей. Но сегодня, лично попросив у всех прощение и согласившись помочь без всяких условий, он доказал, что совесть в нём ещё существует. – Что скажешь, Энтони? – обратился Роберт к совсем притихшему парню. Энтони несмело поднял глаза на директора. – Если не будет видно моего лица и не указано моё имя, то я согласен, – проговорил он. – Генри? – Работа интересная, я готов взяться за неё, – сказал своё слово молодой фотограф. – Сколько дней вы сможете уделить нам? – вновь обратился Роберт к Уэда. – До выхода следующего номера вашего журнала, – ответил тот. – Я надеюсь, за это время мы подружимся, Роберт-сан, и вместе отпразднуем возрождение вашего журнала, – примирительно улыбнулся Такеру. Роберт взглянул на красивое лицо японского парня и вдруг подумал: «Если бы у моей жены был такой же ласкающий голос, я бы с удовольствием слушал её бесконечную болтовню, даже попрёки и ворчание». – Хорошо, давайте попробуем.