Внутри

Во рту Райнера горячо, как в хорошо протопленной и заколоченной снаружи бане. Бертольду кажется, будто он слышит, как плавится его кожа и стекает восковыми каплями по зубам. На них так неудобно лежать — ужасно болит поясница, которую царапают резцы при каждом неловком движении, когда ноги скользят по языку. Кожа застывает на воздухе, тянется тонкими лоскутами от бедер и вглубь. Это все неправда, конечно, просто внутри рта Райнера так горячо, что плавится сознание. Ноги едва слушаются. Чтобы согнуть их в коленях, приходится упереться в зубы руками, но Райнер не дает, хватает его за ремни на спине и вздергивает в воздух напротив глаз. Их обоих окутывает пар, и Бертольд дрожит от предвкушения, дрожит так сильно, что ремни больно врезаются в подмышки и давят, натирают нежную человеческую кожу. Райнер смотрит. От его взгляда хочется вспыхнуть, закрыться руками, и сами собой поджимаются пальцы на ногах. Бертольд полностью раздет, от одежды остались только ремни, плотно прилегающие к обнаженной коже. Райнеру нравится, как темные полоски ремней врезаются в бедра Бертольда, оставляя розоватые следы. Они лучше любой плетки — когда Райнер двумя пальцами оттягивает пояс, а потом отпускает, у Бертольда перехватывает дыхание от резкого щелчка. Иногда удар приходится на соски. Вот как сейчас — самым краем. Режущий шлепок оставляет тут же вспухающую ссадину. У Райнера вообще безумные фантазии и неограниченные возможности, от него пахнет гарью и кровью, а Бертольд тащится от этого запаха, его слегка ведет от высоты и боли. Прижимаясь ягодицами к горячей ладони, он обнимает руками и ногами большой палец Райнера, трется об него бедрами и с трудом обхватывает губами, конечно же, его рта не хватает, конечно же, в уголках губ появляются мелкие трещинки. Он усердствует слишком сильно, не думая о своей человеческой оболочке, зная, насколько она хрупкая и ненадежная, — какая разница, если все равно сломается. Жарко, так жарко — от пота легче скользить по оголенным нервам Райнера, можно прижаться так невероятно близко, что мышечные волокна прогнутся под давлением, впустят немного внутрь. Бертольд цепенеет, мышцы рук и ног сводит от ноющей боли, но он не может остановиться, просто приказать себе не двигаться — не может. Он кончает, содрогаясь всем телом и вгрызаясь зубами в палец Райнера. Горячо — пар окутывает их обоих, а судороги тяжелыми волнами все еще сотрясают тело Бертольда, когда Райнер вновь вздергивает его за ремни и подносит ко рту. Язык у него гораздо горячее, чем все остальное тело, и Бертольд кричит, сам же зажимает себе рот руками и продолжает выть, когда мягкий и влажный язык скользит между его бедер, слизывая сперму. Райнер засовывает его в рот полностью, посасывая, как какой-нибудь сладкий леденец, и Бертольд с трудом держится за его зубы, чтобы не провалиться в глотку. Он смотрит вверх, на бордовое небо, и жмурится, тает под вновь накатывающим наслаждением. Кажется, Райнер вознамерился высосать из него все соки — он тянет так сильно, образуя воздушную воронку, что Бертольду только и остается, что держаться крепче, разрезая руки об острые зубы. Все заканчивается так же внезапно, как и началось, и Райнер, подхватив его двумя пальцами за талию, ставит на землю. Бертольд весь мокрый, едва может стоять на ногах, а внутри все еще пульсирует кровь, от которой дымится все тело. — Возвращайся, — тихо шепчет Бертольд и, не выдержав, падает. Думает — на землю, но его подхватывает Райнер. — Эй, спящая красавица, не рано ли ты решил сбежать? А обо мне кто позаботится? Бертольд вздрагивает от его хриплого и низкого голоса, улыбается хитро и невинно — он прекрасно знает, как на Райнера действует эта улыбка. — А что, просто посмотреть сегодня не выйдет? Райнер рычит — едва ли тише, чем в форме титана, переворачивает Бертольда, заставляя уткнуться лицом в землю. Райнер злится — и это заводит, о, как же сильно это заводит! Колени разъезжаются под тяжестью тела Райнера и больно трутся о корни деревьев, проступающие из земли, и каждый толчок внутри — жадный, сильный, больной. Они сами больные, на всю голову больные, — думает Бертольд, вцепляясь зубами в запястье и сдерживая крик. Просунув руку под бедра, он двигает кистью ожесточенно и быстро, не успевая за Райнером, но уже даже и не пытаясь. У них разные ритмы, разные способности, они такие разные. Бертольду ни с кем не бывает так хорошо, и пульсация внутри выталкивает все глупые мысли, выталкивает чувства, выворачивает самого Бертольда наизнанку, когда он кончает. От Райнера невозможно спастись. Бертольд даже не думает о том, что ему нужно спасение.