Надежды на большее

Врачи все еще старались вернуть её в этот мир. В моей голове был только гул. Я не слышал никого и ничего, кроме писка аппарата, показывающий пульс. Сам не осознавая, что делаю, я вошел в палату, где через все тело Аны проходило несколько сот вольт каждые пять секунд. Медсестры помогали главным специалистам и пытались остановить меня. Но у них ничего не вышло. Я просто шел к ней. Она вся бледная и в ссадинах лежала с закрытыми глазами, будто спала, но это было совсем не так. Из нее ушел тот лучик света, который царил в этом мире для меня. Если умерла она, значит и умер ребенок внутри неё. Наш ребенок. Мы могли бы быть счастливы. Счастливы втроем. Но я все испортил. Что я скажу её маме? А своей? Как после можно вообще жить на этом проклятом несправедливом мире? Я не чувствовал своих ног, они сами вели меня. Встав у изголовья больничной койки, чтоб не мешать врачам, я взял её ладошку в свои руки и крепко сжал. Затем прижался своей щекой к её и шептал все, что приходило ко мне в голову: "Малышка, слышишь, я люблю тебя. Не оставляй меня. Без тебя я не смогу. Ты просто не можешь сейчас уйти. Я сделаю любую вещь, лишь бы ты вернулась. Вернись, прошу, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я кретин. Идиот. Ревнивец. Да, я все это знаю. Знаю, что ты мне не изменяла. Знаю, что ты беременна. Я тебя безумно люблю, и ты единственная, которую я когда-либо любил и буду любить. Без тебя я ничто. Детка, ну, вернись же ты!" Последние слова я рявкнул. Я действительно не смогу без нее. И это совсем не пустые слова. Она для меня все! Мой дом, мой очаг, моя семья, моя любовь, моя жизнь, мой воздух. Я беспрерывно молил, чтоб она вернулась, пока не почувствовал на своей щеке что-то мокрое. Это была слеза. Сначала я подумал, что плачу, но потом увидел, как из уголков Аны стало стекать еще больше слезинок. – Ана! – тихо прошептал я. – Зафиксируйте время смерти, – заговорил один из врачей. – Нет, стойте! – крикнул я, стоя спиной ко всем присутствующим. – Мистер Грей, мы сделали все возможное, что было... – Нет, не все, – я обернулся к ним. – Смотрите, она плачет! Доктор внимательно взглянул на лицо Аны и тут же жестом указал медсестрам, чтобы они вернулись на свои места. – Поднимите на 30 вольт, – заговорил доктор Саммер. – Но сэр, ребенок, – спохватилась одна из сестер. – Она на ранних стадиях, это не должно повлиять. Я надеюсь, – добавил он в конце. – Разряд..., – грудь Аны приподнялась над кроватью и тут же опустила от удара. – Еще раз, – повторилось все тоже самое, но ничего в ответ. В палате стояла гробовая тишина. – Еще на 20 вольт... Разряд, – ничего. – Разряд... Я смотрел, как подымается и опускается грудь моей любимой невесты, и не на секунду не отпускал её руку, хоть и чувствовал боль от тока, проходящего через её тело. – Ана, давай! – тарабанил я как молитву. – Борись! Ты должна! Не смей уходить, слышишь! – Разряд, – сказал доктор и тут послышался звук техники, который всё так ждали. Прямая линия дернулась вверх и тут же вниз. Потом еще раз. И еще. Я перевел взгляд на возлюбленную и увидел, как её грудная клетка поднималась и медленно опускалась без какой-либо помощи. Он здесь! Она дышит! И за секунду до того, как меня выперли из палаты, я почувствовал легкое сжатие своей руки пальцами Аны. Я не отходил ни на шаг от окна, где я мог наблюдать, как она дышит и все еще находится вместе со мной в этом мире. Доктор сказал, что это чудо, что она вернулась к жизни. Пока состояние в норме, хоть она все еще без сознания. Я сразу заверил его, чтобы он делал все возможное, лишь бы она пришла в себя. Кейт пришлось срочно уехать, но она взяла с меня слово, что я буду сообщать обо всем ей каждый час. Она, как и я, была на нервах слишком шокирована всем предстоящим, поэтому я предоставил ей Тейлора в качестве временного водителя. Девушка моего брата бесит меня до чертиков, но сегодня я был ей признателен как никогда никому прежде. Если бы не она, мне даже не взбрело бы в голову проверить все записи с видеокамер. Господи, ну почему я такой кретин? Я до конца своих дней буду коробить себя, если её восстановление будет неудачным или наш ребенок не будет крепким и здоровым. Все это как мешок цемента упало мне на голову. Я возможно обрек своего же ребенка полноценностью жизни. А если что-то сильно повлияет на него сейчас, то в будущем будут огромные осложнения? Деньги ведь не проблема, но иногда и их количества недостаточно, чтобы все получилось так, как вы хотели. Весь последующий час я был на нервах, пока медсестра меня не окликнула, чем напугала меня, а потом объяснила, что Ану переводят в другую палату. Это был хороший знак. Её переместили в палату, где было много свободного места. Мне позволили сидеть с ней сколько это нужно. По прогнозам её восстановление идет успешно, как и положено в таких случаях. На протяжении двух часов я держал Ану за руку и почти не двигался. Её лицо было расслабленным. Я смотрел на неё и не мог себе простить свои ошибки. За один только сегодняшний день я, наверно, поседел лет на 10. Я в жизни так не боялся, как сегодня. И мне поистине страшно, если её не будет со мной. Я совсем совсем не готов потерять её. Только от этой мысли мой живот скручиваться в тугой узел, а на легкие будто давит тяжелый груз. На телефон пришла смс от Кейт, где спрашивается о состоянии её подруги. " Все стабильно. Еще не пришла в себя" " Журналисты пронюхали кто это", – сообщение в ответ. Я проигнорировал это, потому что сейчас у меня не было сил разбираться с журналюгами. В какой-то момент я понял, что безумно устал и хочу лечь. Желательно вместе с моей девочкой. Моей любимой малышкой и вместе с нашим малыши внутри неё. Она еще так молода, что кроме будущего только со мной, я не могу представить какой она будет мамой. Конечно, она будет самой лучшей, но всё же об этом тяжело думать. А осознание того, что я стану отцом... Какой нахрен отец? Я чуть не угробил своего же ребенка и его мать. Я облокотился локтем на больничную койку и скрыл свои глаза. Это все горе мне за то, что я творил в жизни... "Боже, пожалуйста, лучше забери мою никчемную жизнь, но не забирай её у этого светлого человека", – молился я про себя, скрывая лицо в ладони. Меня уже клонило в сон, но я сопротивлялся, боясь, что Ана вот вот проснется. Но вскоре я больше не мог бороться, поэтому сложил свои руки на кровати и опустил на них голову. Утром меня разбудила медсестра, которая хлопотала над Аной. Когда она заметила, что я на нее смотрю, то она сразу засмущалась и покраснела. Её действия были замкнуты, и она старалась не обращать на меня внимания. Женщины... Неужели она думает, что она мне хоть чуть-чуть интересна. Я вообще-то провел всю ночь вместе с моей невестой, так что заканчивай побыстрее и вали отсюда. Словно прочитав мои мысли, девушка вышла из палаты. А я перевел глаза на Ану. Она все еще была не со мной. Новости об Ане быстро распространились, так как уже к полудню у меня было несколько не принятых вызовов и сообщений от матери, затем писал Элиот, отец и Миа. Но я никому не отвечал и не перезванивал, потому что до конца надеялся, что она вот-вот откроет глаза. Днем приходил Тейлор и рассказывал, как у нас дела на рынке и принес мне еды, которую передала Гейл. – Тейлор, я не голоден. – Сэр, на часах уже 4 часа, а вы еще ничего не ели. Я грозно посмотрел на него, а сам в голове понял, что за сегодня вообще ничего не сделал, только смотрел на свою девушку в коме. Я даже не могу вспомнить, о чем я думал. – Мисс Стил бы этого не одобрила, – добавил он, и на этот аргумент я ничего не смог сказать, потому что он был отчасти прав. Когда мне взбрела в голову такая мысль – что если я съем это, то Ане станет лучше – я осознал, что начал слетать с катушек. Мне нужно отвлечься. Срочно. Ближе к восьми вечера, когда я сидел на диване и делал презентацию для нового проекта, в палату вбежала моя мать. На её лице отобразилась боль вместе с шоком, когда она увидела лежащую на койке Ану. – Кристиан! – она явно рассержена на меня, и в уголках её глаз были видны слезы. – Что случилось? Это та самая авария? От её слов в моей груди стало жать все еще больше. В ответ я только медленно кивнул с закрытыми глазами. – О господи! – Грейс прижала руку ко рту и подошла ближе к Ане. – Девочка, как же так? – она гладила её по голове и говорила ласковые слова, а во мне все бушевало от вины. Я отложил ноутбук в сторону и встал около матери. Она развернулась ко мне лицом и обняла меня. Мы недолго так стояли. Мама плакала, а я её успокаивал до того момента, пока не сказал: – Это моя вина, – Грейс отодвинулась и внимательно посмотрела на меня. – Что ты имеешь ввиду, сынок? Собравшись со всеми силами, я сделал шаг назад и, стараясь самому не расчувствоваться, рассказал все как было. Про липовую измену, про то, как я выгнал её из дома, про аварию и про беременность. – Ты выгнал беременную Ану из дома? – ужаснулась Грейс. – Нет! Я узнал о её беременности после. – Кристиан, – её голос был полон отчаяния, – ну почему ты без всяких выяснений делаешь поспешные выводы? Из её уст это звучало еще больнее, чем я проигрывал это в своей голове. Именно в этот момент я почувствовал, как глаза начало щипать. – Мам, я не хотел так, честно, – тут мой голос сорвался. – Я просто был в шоке и не мог нормально соображать, пойми. Я сейчас себе места не нахожу... И тут меня прорвало. Я в свои 28 лет стоял перед матерью, а мои слезы предательски текли. Грейс тут же подошла ко мне и обняла. – Не вини себя... Сейчас уже ничего не исправить. Надо только молиться... Мы с ней больше часа обсуждали все произошедшее. И впервые за всю жизнь я смог открыться матери. Мы еще никогда так душевно и тепло не общались. И все это благодаря Ане. Я перевел взгляд от мамы к кровати, где она лежала. – Я очень рада, что у меня будут внуки, – напоследок сказала она. – Внуки? Может позволишь нам начать хотя бы с одного? – Я вижу, как ты боишься. Но поверь, Кристиан, ты обрадуешься тому моменту, когда возьмешь на руки ребенка. Это неповторимое чувство. Она в последний раз обняла меня и вышла. На душе стало немного легче после нашего разговора. От бури эмоций меня клонило в сон. Я хотел держать Ану за руку, но после прошлой ночи мои мышцы протестуют. Поэтому я сделал совершено абсурдную вещь. Я перетащил диван впритык к койке Аны. Пока я таскал его, то из меня вышло почти семь потов. Сняв пиджак и ботинки, я переплел наши пальцы и начал молиться перед сном. Еще до того как я открыл глаза, почувствовал, что мне не по себе. По ощущениям лежал на чем-то не слишком мягком. Ана! Тут же вспомнились все мои кошмары наяву. Развернувшись, я не обнаружил её на кровати. Она встала? Очнулась? Я моментально надел обувь и выбежал в коридор. Но медсестры за главным столом меня расстроили. Ана не пришла в себя, её просто отвезли на обследования. После двух часов мне срочно надо было посетить одну встречу. Я уговорил партнеров договорится в соседнем ресторане от больницы. Встреча должна была занять не более 30 минут. Я оставил медсестрам свой номер, чтобы она позвонили мне, если что-нибудь случится. С грузом на сердце я отправился на подписание договора. Все время что я сидел там, я почти не переставал смотреть на телефон. На вопросы отвечал чисто автоматически. Спасибо, Рос, что была со мной. К сожалению, этот момент нашего сотрудничества я никак не мог пропустить. Подписание договора. Мы готовились к этому больше двух месяцев, так что это было совсем не вовремя только для меня. Сразу после окончания сделки я помчался обратно. Когда я шел по коридору больницы в палату, то по пути почти все смотрели на меня, либо сразу отводили взгляд. Сразу было понятно, что что-то случилось, поэтому я стал идти быстрее. На пороге нужной мне палаты я замер и не мог поверить своим глазам от увиденного...