Танцуй

То, что Эрик чуть перебрал, он понимает, когда обнимает фигуристую девку и чаще положенного прикладывается к бутылке виски. В голове витает туман - он лишь немного гуще, чем марево в помещении. Музыка хрипит басами, отдавая в ноги и в макушку и толпа пьяных потных тел в черном раскачивается в такт общему ритму. Девка в его руках – только-только посвященная, уже настолько пьяна с непривычки, что готова на все. Эрик не знает ни ее имени, ни даже откуда она взялась. Возможно, в трезвом состоянии, проснувшись завтра с ней в одной кровати он вспомнит, в памяти всплывет лицо или имя, а сейчас на это совершенно плевать – темно-янтарная жидкость плещется в бутылке и жаром разливается по венам, девчонка крутится слишком безотказно, чтобы оттолкнуть, а чувство собственной власти и вседозволенности пьянит не хуже скотча. Людское марево вокруг накатывает едва ли не до дурноты, по вискам бьет тяжелой музыкой, толпа Бесстрашных беснуется, оправдывая собственное название и пользуясь полученной возможностью оторваться – куда только смотрит Совет? Эрику на Совет плевать – он беззастенчиво лапает собственную пассию посреди танцпола и, растягивая губы в косой ухмылке, насмешливо шепчет – «Танцуй». Она почти стонет и цепляется пальцами за ворот его куртки – в зале жарко, но слишком лень снимать – и продолжает двигать бедрами в такт музыке. Когда темное, душное, полуподвальное помещение на скорую руку обустроенного клуба сменяется таким же полутемным, но холодным и тихим коридором корпуса руководителей фракции, бутылка начинает пустеть еще стремительнее, а девчонка в сильных руках вьется податливой змеей, просит, пьяная - «Лови мой ритм» . Послушно сцепляет ноги на его талии, когда ее прижимают к стене, изломанными на тренировках ногтями полосует спину через ткань и бредит сквозь алкогольный угар. Эрик увлечен, Эрику срочно нужен хороший секс, Эрик стягивает с полных бедер штаны и ведет рукой ниже… - Какого черта ты делаешь? – его оттаскивают за ворот, девушка с пьяным хихиканьем оседает на пол, подтягивая брюки и с непониманием смотрит на помешавшего. Как, собственно, и Эрик. Только ему хочется разбить бутылку, все еще зажатую в руке, о тупую башку наглеца. - Пошел нахер, блять, - небрежно отмахивается он и тянется обратно к бабе, когда его хватают за локоть и дергают на себя. Инстинкты, отточенные годами пребывания в Бесстрашии, работают, даже не спрашивая разрешения у поддатого мозга, и неожиданному противнику приходится уворачиваться от локтя, целившего ему в висок. Удар поддых поднимает волну негодования из глубин сознания, и Эрик бьет уже активнее, по лицу, по торсу, делает подсечку, и снова бьет в лицо. С противным хрустом трещит чей-то нос, девка, испуганно вскрикнув, спешит исчезнуть, а Эрик, отвлекшись на нее, получает апперкот в челюсть и чуть приходит в себя. - Какого дьявола, Фор? – интересуется он почти обыденно-насмешливо и утирает кровь с губы. Тот садится, глядит исподлобья, вытирает хлещущую из носа кровь и, наконец, поднимается на ноги. - То, что ты Глава, не дает тебе права лапать посвященных по коридорам. - Да какая, в сущности, разница, - Эрик снова пригубляет из чудом уцелевшей бутылки и, словно предлагая перемирие, протягивает ее Фору. Тот только-только занял главенствующий пост и весь такой убийственно-правильный, такой аккуратный и порядочный, что Эрику невольно хочется выбить из него эту дурь. Такие правильные в Бесстрашии долго не живут, ему ли не знать.. Фор протянутую бутылку игнорирует и кивком головы зовет за собой в комнату. Пока еще их общую комнату. Потом достает лед и кидает пакет Эрику, развалившемуся на диване. Тот слишком пьян, чтобы думать о ссадинах, поэтому лед использует для того, чтобы втиснуть пару кубиков в горлышко бутылки, снова опрокидывая в себя глоток обжигающего пойла. И смотрит мутным взглядом на то, как пацан умывает лицо и прикладывает холодный компресс к переносице. Лицо, и так украшенное парой синяков после недавних тренировок. Эрик снова ухмыляется, с удовлетворением отмечая, что большинство из них оставил самолично. Фор тем временем усаживается рядом, злой, как черт, и всклокоченный. -Ты пьян. Иди спать. -Заставь. Смотрит с непониманием и усталой злобой в глазах. Слишком правильный, чтобы долбануть хорошенько и вырубить расслабленное тело, все еще слишком порядочный, чтобы безапелляционно превысить полномочия. А Эрик разгорячен клубом и дракой, в нем плещется пара литров виски и все еще бьет басами по ушам. Эрик почти возбужден и неудовлетворен чертовски. Недолго думая – хотя какое, к черту, думать в его состоянии, - делает еще один глоток и рывком наваливается на пацана, прижимая собственным весом к дивану и вливая виски и вязкую слюну ему в рот с кусачим поцелуем. Даже не смотрит - знает – как округлились глаза и начала заходиться волна сопротивления, поэтому сразу сжимает руками предплечья – пустая бутылка с глухим стуком бьется об пол. Фор пинается, делает судорожный вдох и со свистом выдыхает воздух. Примеривается, как ударить так, чтобы одним ударом сбросить Эрика с себя, а тот скалится полубезумно и продолжает сминать его губы. Потом рывком разворачивает и зажимает ладонью рот, другой поднимая майку, проходится языком по змеящемуся узору свежих татуировок, до хруста стискивает запястья у изголовья дивана, скалится, прикусывает кожу под лопаткой. В голове кружит, набатом бьет тяжелый бас, шумит, заходится в припадке кровь в венах, Фор под ним извивается и выплевывает проклятия в ладонь. Мальчишка, думает Эрик, сильный, но все еще не дотягивает до его уровня. Поэтому сейчас и валяется, прижатый к жесткому покрытию диванной обивки, роняет проклятия в никуда и передергивает руками. Эрик целует-кусает основание шеи, зализывает укус, смыкает челюсти на загривке, слушает приглушенный вой от боли, покрывает засосами шею, и с наслаждением почти смотрит, как ломается сопротивление и затягивает в омут молодое тело под ним, тело человека, толком не знавшее ничего и оттого не умеющего отказать подобным инстинктам. Эрик отнимает руку ото рта мальчишки и слушает прерывистый вздох, проглоченный стон. Эрик понимает, что чуть перебрал, но не пошло бы оно все к чертям.