В одной лодке

Камиль не был мусульманином как его мать, да и молиться перестал еще до ее смерти, но точно знал: где-то там кто-то должен позаботиться о душе его матери. Эта мысль грела и не давала впасть в отчаяние от потери самого дорогого в жизни человека. Но позаботится ли кто-то о душе Гарри Харта? Камиль не знал, но, глядя на спящего Гэри, внезапно подумал, что Харт заслужил хоть какие-то блага на том свете, раз взял под крыло этого мальчишку. Анвин был из неблагополучной семьи, скорее всего у него отвратный отчим, это было сразу видно. Камиль не первый год работал с детьми в школах, а практику и вовсе проходил в детдоме. Увиденное в детстве навсегда запечатлевается на радужке глаз человека, и Заир видел в глазах Гэри его болезненное детство, этот взгляд было не спутать ни с чем. Камиль оставил Анвина на диване, а сам отправился в спальню на второй этаж. Заснул он быстро, раздумывая над тем, успеет ли проснуться раньше «мопса» или нет. …Не успел. Диван был пуст, в доме стояла тишина, Камиль вздохнул. И было непонятно, то ли он чувствует облегчение, то ли разочарован. Мальчишка вызывал в нем желание, но Камиль знал, кроме секса ничего другого от этой связи ждать не стоит. Он — учитель, а «мопс» — секретный агент, представитель профессии, которую Заир ненавидел всеми фибрами души. И именно из-за этой профессии так хотелось узнать мальчишку поближе, понять какой он, понять каким был Гарри Харт. Заир покачал головой: раньше чувство ненависти к отцу душило в нем желание узнать о личности Харта, а теперь отец был мертв, и из-за слов Анвина, Камиль вдруг осознал, что ненависти больше нет. Хассана так старалась избавить сына от этого съедающего заживо чувства, но не преуспела за десяток лет, а едва достигший совершеннолетия парень из трущоб справился за один вечер. Заир усмехнулся и решил заварить себе кофе, с сожалением осознав, что кроме имени о «мопсе» ничего не знает. Гэри же в это время улетал все дальше от Великобритании на частном самолете Кингсмана. Переспать с сыном Гарри… Если бы Гэри так поступил, то никогда себе этого не простил бы. Слава Богу, его желудок оказался благоразумнее члена. Анвин откинул голову на спину удобного кресла и прикрыл глаза. Главное, больше никогда не встречаться с Дэмианом на улице, ноги его в Челси больше не будет… Никогда. Как же Гэри ошибался. Если бы он только знал, что прекратить думать об этом высоком, сильном мужчине устрашающего вида будет так непросто… Гэри видел мужчину повсюду. На каком бы задании ни был, в каком бы уголке мира ни находился... Всюду ему чудился Дэмиан Камиль Заир. В течение полугода Мерлин молча наблюдал за страданиями молодого Галахада. Последний был постоянно встревожен, плохо спал, а в толпе людей, баре, ресторане, магазине и других местах то и дело отвлекался на мужчин, которые совершенно точно не были объектами наблюдения. Мерлин знал это, ведь он, благодаря очкам, был вторыми глазами агента. Сначала он думал, что причина в смерти его Гарри, но потом осознал, что Эггзи не переживает смерть наставника, его больше волнует кто-то живой. Однажды в Париже Гэри вновь заметил кого-то в толпе и сломя голову бросился догонять человека, забыв о террористе, которого они выслеживали ни одну неделю. Мерлин кричал ему в микрофон: «Остановись!», но пока Эггзи не достиг «своей цели», то не остановился. «Извините, я обознался», — промямлил Анвин и отпустил незнакомца по своим делам, спрашивая у Мерлина, что он может сделать, чтобы нагнать террориста. Мерлин был взбешен, но потом успокоился и сделал то, что умел лучше всего — проанализировал. Просмотрел записи с очков Эггзи и понял, что все мужчины были смуглыми, восточной внешности, с длинными волосами, совсем как сын Гарри — Дэмиан. В тот раз они все-таки достали этого террориста, Галахад почти отлично справился с заданием, и, наконец, спустя полгода они возвращались в родную Англию. Мерлин вышел из-за шторки к сидящему в салоне частного авилайнера агенту Кингсмана. Анвин сидел у иллюминатора, неотрывно глядя на проплывающие за стеклом облака. Только сейчас Мерлин заметил, как сильно повзрослел этот мальчик за каких-то шесть месяцев работы агентом. Бесконечные убийства заставили черты мальчишеского лица огрубеть, не говоря уже о том, что с каждым заданием внутри Гэри что-то менялось, все больше отдаляя его от обычной жизни. Мерлин видел, что постепенно Анвин прекратил наслаждаться маленькими радостями жизни: новой кепкой, хорошим пивом, костюмом впору. Гарри был не таким… Да, начав работать агентом он огрубел и сначала разочаровался во всем мире, но вкус к жизни он никогда не терял. — Галахад, — обратился Мерлин, и Анвин вздрогнул, обращая к нему свой взор. — Да? Мерлин присел в кресло напротив молодого агента. — Когда мы вернемся, я бы хотел, чтобы ты серьезно подумал над тем, хочешь ли продолжать работу агентом. — Почему? Я плохо справился? — встревожился Гэри. — Нет, ты справляешься отлично. Но ты еще так молод, у тебя еще есть шанс начать другую жизнь. Нормальную жизнь. Мысль вернуться к привычной жизни заставила Гэри ужаснуться. Лучше уж убивать, чем вернуться к тому бессмысленному существованию, что было до того, как он повстречал Гарри Харта. — Но я не хочу нормальной жизни, мне нравится быть агентом. Мерлин ждал этого ответа и снисходительно улыбнулся, получив его: — Тебе нравится быть сильным и надирать задницу плохим парням, Эггзи. Для этого необязательно быть агентом. Подумай о том, счастлив ли ты. Иначе всю жизнь будешь жалеть о том, что так и не узнал: какого жить так, как все. Мерлин встал, намереваясь вернуться в кабину пилота. — А Гарри был счастлив? Мерлин подумал пару секунд, а затем кивнул: — Да, Гарри занимался любым делом и не скучал по нормальной жизни. Я ведь говорил тебе уже однажды, жизнь обычных людей была не для него. Уже в проходе он подумал о том, что Эггзи может понять его неверно и, сделав шаг назад, вновь посмотрел на юношу: — То, что Гарри выбрал тебя, не значит, что ты должен быть таким же как он и хотеть от жизни того же. — А как же наша миссия? Кто будет спасать мир? Мерлин усмехнулся: — Эггзи, Кингсман существует сотни лет и будет существовать еще столько же. Судьба мира в надежных руках. Гэри кивнул и вновь уставился в иллюминатор, но по его лицу Мерлин понял, о ком думал молодой мужчина.