Гипнотизирующий взгляд

Весь день Тереза была как на иголках. Сославшись на плохое самочувствие, она не пошла купаться в бассейне с подругами и, посидев на бортике лишь минут пять, вернулась на свой этаж. Разные мысли одолевали девушку и не давали ей спокойно проводить время за книгой, как она привыкла за последние пару недель. И вот настало время для прихода врача, которая обещала сделать нужный тест. Все прошло быстро и гладко, несмотря на то, что Терезу всю трясло. Слишком много зависело от результатов, слишком много. А результаты будут известны еще непонятно когда, о чем ей и сообщила врач во время своего визита. И вот снова потянулись секунды, минуты, часы ожидания. Девушка не могла следить за секундной стрелкой часов, которая своим стуком давно начала раздражать до чертиков. Все часы были собраны, отнесены в одну из спален и оставлены там за закрытой дверью. Сама Терри устроилась в небольшом кресле, располагавшемся в столовой, откуда открывался чудесный вид на Лондон. И хотя девушку ничуть не интересовал этот вид, ее туманный взгляд был устремлен туда, за стекло, за которым все сначала темнело, а затем светлело – наступали сумерки, начиналась ночная жизнь, около четырех утра все снова темнело, и занимался рассвет. Тереза не знала, сколько она так просидела в кресле – может, меньше суток, а может и пару дней. Из оцепенения ее вывел хлопок двери, почему-то так четко прозвучавший в ее голове, словно громкий щелчок переключателя эмоционального состояния. - Тебе надо поесть, - мягкий голос Лиама девушка узнала сразу. Она обернулась и увидела молодого человека у двери. – Господи, ты ужасно выглядишь. - А тебе есть до этого дело? – зачем-то огрызнулась Терри, прекрасно зная, что Лиаму есть до этого дело, по крайней мере, по двум причинам: он довольно добрый по своей натуре и это его работа. - Девочки заволновались, когда ты не пришла сегодня, - Лиам сделал пару шагов вперед. – Что с тобой? - А ты как думаешь? – нет, сегодня она что-то слишком резкая. – Всего-то решается моя судьба и судьба моего будущего ребенка! Она отвернулась от личного помощника хозяина небоскреба и зажмурилась. - Чего ты так боишься? - Действительно, - прошептала Тереза. – Меня всего-то украли из дома, несколько десятков раз изнасиловали, чего же мне бояться? Хуже уже не будет! Или только мне не хватает воображения? Лиам ничего не ответил на это яростное обвинение, наверное, он просто не нашел, что ответить на такое. Вообще-то девушка не собиралась вываливать все это на него, так как искренне считала его почти хорошим парнем, но он как-никак был во всем этом замешан, а сейчас… Сейчас ей было не до лживых улыбок и натянутых разговоров. А может… Может, она просто не хотела признаваться самой себе, что зла не на Лиама, не на все то, что произошло с ней, а на себя саму. Она так и не смогла объяснить самой себе, почему ее сердце сжимается каждый раз при мысли о том, что ее пребывание в этом здании подходит к концу. - Мистер Малик поужинает с тобой сегодня, - голос Лиама донесся до Терезы словно через толщу воды. – И вы все обсудите. «И вы все обсудите» - отдалось эхом в голове у девушки. «И вы все обсудите» Все – ее отъезд? Ее алиби, которое она должна будет преподнести родителям? Как она должна будет объяснить свое отсутствие? И то, что она бросила учебу? И что она беременна? И что отца у ребенка нет и не будет? Обсудите – то есть, ей все скажут, а она молча кивнет и затем исполнит? Она же… Она же не такая! Она ненавидит приказы, ненавидит исполнять чью-то волю! Но чем она тут занимается все это время? Да она только и делает, что пляшет по чужую дудку. Дудку Малика, дудку Лиама, дудку того доктора… Даже Перри и Дани – они тоже приучили ее к чему-то. Здесь нет ничего – НИЧЕГО! – ее, того, чтобы устроила она сама. Она не слышала, как Лиам ушел. ***** Тереза стояла перед зеркалом и рассматривала свое отражение. Одета она была в длинную юбку серо-синего цвета и пастельную рубашку. Ее светлые вьющиеся волосы были заколоты сзади, и вырез на рубашке открывал сильно выступающие ключицы. Как оказалось, за свое пребывание в небоскребе девушка сильно похудела. Нет, пожалуй, ей это даже шло, но слишком уж разительная была эта разница – между той жизнерадостной девочкой из Оксфорда и этой личностью, смотревшую на Терезу из-за стекла. Сзади послышался звук от открывающихся дверей лифта, и девушка быстро вышла в столовую, где уже, по обыкновению, был накрыт стол для двоих. Тереза сжала за спиной руки в замок и напряглась всем телом, слушая приближающиеся шаги хозяина высотки. Они были такие размеренные, неспешные и леденящие душу, что девушка просто окаменела, когда почувствовала, что сейчас он войдет. Его осанка была, как всегда, безупречна, подбородок чуть приподнят, глаза опущены. Сегодня он был облачен в черный костюм, какие, казалось бы, бывают только на экранах кинотеатров или картинках в книгах и журналах. Его взгляд проскользил по комнате, его рука элегантно поднялась, приглашая девушку усесться за стол. Этот жест был мимолетен, однако для Терезы он длился целые века, так быстро стучало ее сердце, словно норовясь выпрыгнуть из груди. Они сели. После непродолжительного молчания, он начал: - Что ж, похоже, вы неголодны. Девушка промолчала, боясь поднять на него глаза. И куда делись ее резкость и решительность, что так бушевали в ней, когда приходил Лиам? - Вам, наверное, не терпится узнать результаты теста, - продолжал он. Почему-то Терезе сильно резало ухо это его словно преднамеренное холодное обращение (Примечание: разговор идет на английском, в этом языке нет различия между местоимениями «ты» и «вы», однако подобные оттенки смысла могут выражаться, например, грамматически). – Итак, результаты теста показали, что ребенок мой, поэтому не сочтите за труд и поешьте. Мистер Малик слишком быстро произнес последнюю фразу, или же в ней было столько информации, что Тереза просто не сразу смогла все воспринять. Девушка несколько секунд продолжала сидеть, опустив глаза на идеально чистую скатерть, после чего вдруг к ней начало приходить осознание. Ребенок. Ребенок его. Его. Терри медленно подняла глаза на хозяина небоскреба. Он тут же опустил взгляд и занялся едой. Девушка и некоторое время наблюдала за тем, как она, будто бы нарочито небрежно, намазывает масло на хлеб. Силы постепенно возвращались к ней. Наконец, она смогла набрать в легкие побольше воздуха и отважиться произнести первую за этот вечер фразу: - И что теперь? - Вы будете продолжать жить здесь, за вами будут наблюдать врачи, и все будет делаться только для того, чтобы ребенок родился здоровым и нормальным, - незамедлительно последовал ответ, как будто мистер Малик заранее подготовил и заучил нужные слова. – А теперь, прошу, поешьте, ребенок не должен ни в чем нуждаться. Тереза не осмелилась спросить, что будет потом. После того, как ребенок появится на свет. Она лишь мысленно продолжала повторять про себя: «Я буду продолжать жить здесь»…