Когда опускаются крылья

Касамацу не видел Кисе больше недели. После обидного проигрыша команде Сейрин и последующего провала на встрече с Шутоку Рета не показывался на глаза сокомандникам, видимо чувствуя, что на его плечах лежит более тяжкий груз ответственности за случившееся, нежели у остальных. Юкио не донимал кохая ненужными звонками, не ходил к нему домой, прекрасно понимая, что Кисе необходимо побыть одному. Но все же непреодолимое желание вновь взглянуть в любимые глаза и увидеть в них озорные веселые искры, тяготило капитана, и он не находил себе места, разрываясь между «я не должен этого делать» и «да пошло оно все к чертям, мне хватит и пяти минут в его компании, чтобы успокоиться». Касамацу хотел стереть из своей памяти то обескураженно-разочарованное выражение лица Кисе, которое въелось в нее так сильно, что никакой силы воли не хватало, чтобы его оттуда убрать. Расстроена была вся команда, но почему-то именно боль Реты передавалась капитану сильнее всего. Он чувствовал ее каждой жилкой, каждым нервом, ощущая свою беспомощность, и не зная, где черпать сил для дальнейшей борьбы. Юкио был вымотан ночной бессонницей, у него почти пропал аппетит, и два последних похода в спортивный зал не принесли ровным счетом ничего, кроме еще большей тоски на сердце. Упадническое настроение передалось всей команде, и умом Касамацу понимал, что как капитан, он должен что-то изменить, но не мог. Юкио был похож на механическую игрушку, в которой кончился завод, и вдобавок ко всему к которой потеряли ключ.

* * *

В пятницу после тренировки Касамацу не спешил переодеваться. В раздевалке было непривычно тихо, но Юкио не замечал перемен. Он бессмысленно смотрел впереди себя, и в голове его был такой бардак, что если бы в нее кто-нибудь заглянул, то кроме ужаса ничего не испытал бы. — Кисе никому не звонил? — немного безразлично и так тихо, будто бы намеренно желая, чтобы его не услышали, спросил Касамацу. Парни переглянулись, не зная, как лучше ответить на вопрос капитана. У Кисе в телефоне были номера всех членов команды, но за все время существования в Кайджо, он ни разу ими не воспользовался. Рета звонил и отправлял СМС исключительно Касамацу. Юкио прекрасно об этом знал, и потому то, о чем он сейчас спросил, показалось остальным более чем странным. — Касамацу, может, тебе просто сходить к нему домой? — Морияма оказался смелее, и первым выступил с предложением. Юкио молча стянул с себя влажную футболку и, вытащив из ящика полотенце, так же молча пошел в душ. Просто… Поворот вентиля, и вот на разгоряченную от мыслей голову полилась прохладная вода. Просто… Щелчок — и на ладонь выдавлено немного ароматного геля. Просто… Стоять и наблюдать, как скрываются в водостоке пенные потоки. Все остальное — сложно. Ежедневно проходить мимо его дома, довольствуясь светом в окне его комнаты. Сложно подавлять желание подняться наверх, надавить на кнопку звонка и попытаться не задохнуться, пока не откроется дверь. Сложно молчать, когда хочется кричать. До сорванных связок. Так, чтобы услышали. Когда Касамацу покинул душевую, парни уже ушли домой. Подойдя к ящику Кисе, Юкио долго смотрел на маленький замок на дверце, а потом, что есть силы, ударил в нее кулаком. Это было просто…

* * *

Телефон Реты не отвечал. Юкио не знал, как не разбил собственную трубку об стену. Вот он — собрался духом, переступил через все свои «не могу», а кохай вне зоны доступа сети. Касамацу резко встал с дивана и уже хотел идти проветрить мозги. Куда угодно, лишь бы не эти четыре стены, пропитанные мыслями о Рете. Уже в прихожей ему на глаза попалась его спортивная сумка. Юкио пнул ее ногой, понимая, что побег из дома не принесет желаемого облегчения. Вечером в спортивном зале его будут поджидать все те же проблемы, и так день за днем, если он не предпримет попытки все изменить. Кисе-сан, судя по выражению ее лица, была рада его визиту. Уже почти сняв второй кроссовок, Юкио узнал, что Реты нет дома. Вот уже три дня. — Он сказал, что к другу поехал, — Кисе-сан растерянно разводила руками. — Юкио-кун, я думала, он у тебя… У Касамацу мозг взорвался. По одному гребаному слову, он догадался, где сейчас находится Рета — «поехал». До дома Юкио рукой подать, и Кисе всегда ходил к нему пешком. — Спасибо. Удачного дня, — Касамацу поспешил покинуть квартиру, прийти в которую ему стоило невероятных усилий. ~ Деревья за окном мелькали так же стремительно, как и навязчивые пошлые картинки, начавшие рисоваться в голове сразу после того, как Касамацу сел в поезд. Лицо Реты все с тем же выражением печали, только в иной обстановке. И в иной компании… Ноги перестали слушаться еще на станции. Почти пятнадцать минут потребовалось для того, чтобы сдвинуться с места. Чужой район — как чужая планета. Люди, дома, воздух — все кажется каким-то странным. Хочется повернуть обратно, и от этого чувствуешь себя еще более жалким. Дверь открыли сразу. В темно-синих глазах хозяина квартиры лишь на секунду промелькнуло удивление, но потом от него там и следа не осталось. Властный уверенный взгляд испепелял в нерешительности переминающегося с одной ноги на другую Касамацу, вынуждая вжимать голову в плечи. — Йо, капитан, — Аомине расплылся в самодовольной улыбке. — Какими судьбами? Энергетика Дайки была слишком сильной, чтобы ей можно было противостоять. И именно в тот момент Юкио понял, почему Кисе всегда так влечет к тому человеку. — Он ведь у тебя? — стрельнув глазами в узкую щель между косяком и торсом Аомине, спросил Касамацу. — Потерял покой, капитан? — Дайки ухмыльнулся. — Чувствуешь, как с каждым днем уменьшается объем легких? Вскакиваешь среди ночи в холодном поту? Голова трещит по швам? — Если мне потребуется помощь психолога, я обращусь к специалисту, — в Юкио закипело противостояние. — Можешь спрятать свои иголки, капитан, — Дайки бесцеремонно закинул руку на плечо Касамацу и чуть потянул его на себя. — Заходи, не стой на пороге… Юкио скинул ладонь Аомине с плеча и вошел в прихожую. Дайки не ответил утвердительно на его вопрос, но чутье Касамацу говорило ему, что это и не нужно. До ушей капитана донесся звук льющейся воды, и почти одновременно они с Аомине посмотрели на дверь ванной комнаты. — Он душ принимает, — Дайки перевел взгляд на хмурое лицо Касамацу. И тут же, предугадав его дальнейшее действие, сделал шаг вперед. — Не думаю, что ты будешь рад увидеть его в том виде, в котором он сейчас там находится. Касамацу сжал кулаки. Он всегда недолюбливал Аомине, а сейчас открыто его ненавидел. Воспользоваться сломленностью Кисе — это так низко. Юкио закусил губу и зажмурил глаза, представляя, как Дайки «успокаивает» Рету. Страстно, безудержно, несдержанно… — Ничего, — совладав с гневом, Юкио выдохнул и поднял глаза на Аомине. — Пропустишь меня? Дайки хмыкнул и отошел в сторону. Будто бы сомневаясь в его разрешении, Касамацу несколько мгновений колебался, а после уверенно шагнул к ванной комнате. Картина, открывшаяся его глазам, была жалкой. Рета, одной рукой опершись на крышку унитаза, стоял на коленях на полу, а пальцами второй поправлял разметавшиеся в разные стороны светлые пряди своих волос. Из одежды на нем была только рубашка, вид которой говорил о ее трехдневной свежести. Мутная лужа, чьи неровные края напоминали причудливый цветок, растекалась рядом по плитке, источая резкий кисловатый запах. — Блядь, наблевал… — из-за плеча Касамацу выглянул Дайки и поморщился. — Сука, хоть бы голову в сортир нагнул… — И давно он такой? — чувствуя, что от алкогольных паров, висящих в воздухе, он сейчас опьянеет сам, Касамацу прикрыл нос ладонью. — Все три дня. Не просыхает, — рука Аомине потянулась за шваброй. — Твою мать, а ты молча наслаждаешься представлением?! — Юкио резко обернулся. — Как ты мог… — Эй, ему было херово, он приперся ко мне среди ночи с пакетом бухла под мышкой. По-твоему я должен был выставить его за дверь? Мамочка Касамацу не доглядела за сыном Кисе, а претензии предъявляет мне! Заебись! — Дайки вспыхнул. — На вот! Подтирай его изрыгания, а я пойду отдохну… Аомине грохнул дверью и ретировался на кухню. Юкио просто так решил не сдаваться. Не сейчас. Еще один проигрыш сломает его окончательно. — Ну, и где оно? — Касамацу открывал дверцы напольных шкафов, не обращая внимания на гневные взгляды Аомине. — Нужно вылить все в раковину… Его вещи забрось в стиральную машинку и чайник поставь. — Воу-воу, полегче, капитан, — Дайки улыбнулся. — Еще, вот, — Юкио вырвал листок из блокнота, висящего на холодильнике, и что-то написал на нем карандашом. — Слетай в аптеку, нам может это понадобиться. Аомине кивнул головой и восхищенно сверкнул глазами. Решимость и отчаянность Касамацу вызывали у него смешанные чувства. С одной стороны хотелось его уничтожить, а с другой безоговорочно за ним следовать. Когда Аомине ушел, Юкию вновь вернулся в ванну. Медленно закатав рукава, он опустился перед Ретой на корточки и ласково провел ладонью ему по щеке. Вряд ли Кисе понимал, кто именно находится с ним рядом, но Юкио это волновало меньше всего. Дрожащими пальцами Касамацу начал расстегивать пуговицы на рубашке кохая, ругая себя за слабость и за безволие, которые довели Рету до такого состояния. — Я больше не оставлю тебя… Никогда… — Юкио подался вперед и уткнулся губами Рете за ухо. — Люблю…

* * *

Из-за того, что шторы в комнате были плотно закрыты, трудно было понять, ночь сейчас на дворе или утро. Поставив поднос, на котором стояли чашка с кофе и стакан с водой, на прикроватную тумбочку, Касамацу опустился на постель и осторожно коснулся пальцами лба спящего. — Аомине-чии… — сонно пробубнил Рета и тут же открыл глаза. — Ха, нет, не хотелось бы тебя разочаровывать, но это всего лишь я, — Касамацу потер себе переносицу. — Се… семпай?! — Кисе приподнялся, но тут же со стоном рухнул обратно. — Ай, моя голова… — Вот, таблетка обезболивающего, — Юкио протянул Рете воду. — Прием пищи на сегодня лучше пропустить… Кисе снова приподнялся, на этот раз медленно, и, пряча взгляд за челкой, принял лекарство. Касамацу тоже не смотрел на кохая: ситуация смущала обоих. — Как… я у тебя оказался? — еще больше покраснев, Кисе знаком показал, чтобы Юкио подал ему кофе. — Мы приехали сюда на такси, — Касамацу выдохнул. — А… — Кисе понимал, что вопросы про Аомине сейчас некорректны, но ему не терпелось восстановить в своей памяти утраченное. — У него родители из командировки должны были вернуться в ночь, — Юкио продолжал смотреть куда угодно, только не на Рету. — Я позвонил твоей маме, сказал, что с тобой все в порядке… Кисе не знал, какими словами выразить свою благодарность семпаю. Он хотел так много ему сказать, но был способен лишь на скромное тихое «спасибо». Поняв, что уровень неловкости зашкаливает, Юкио поднялся. Взял поднос, намереваясь выйти из комнаты. — Семпай, — Кисе несильно схватил за локоть своего капитана. Юкио машинально поставил поднос обратно. Рета сильнее сжал пальцы и дернул Касамацу на себя. От неожиданности Юкио не устоял на ногах, и плюхнулся на постель. Все, что происходило дальше, было похоже на безумие. Кисе склонился над семпаем, теплым взглядом счастливых глаз лаская его лицо. Длинные пальцы Реты скользнули по скуле капитана, а затем вдруг его губы очутились в такой опасной близости от губ Касамацу, отчего сердце последнего пропустило удар. Поцелуй невесомый, изучающий, через мгновение — страстный и глубокий, забрал у Касамацу последние частицы самообладания. Обхватив Кисе за плечи, Юкио пошел на поводу у своих желаний, отметая все сомнения по поводу происходящего. Рета всегда был для Юкио звездой — яркой, красивой, недосягаемой. Касамацу наслаждался ее неземным блеском, не мечтая, что когда-нибудь она станет принадлежать ему. Свою влюбленность в кохая он тщательно скрывал, не видя смысла в огласке своих чувств. Ему не хватало решимости сделать даже шаг в сторону Кисе, и поэтому, довольствуясь дружбой, он ошибочно убеждал себя, что этого будет достаточно. — Ах… семпай… Касамацу, — Рета всем телом прижался к Юкио. Остановиться было невозможно. Потому что так хорошо Касамацу еще никогда не было. — Кисе… — эти губы сводили с ума. Их прикосновения, сладкая влага, заставляли все внутренности скручиваться в спираль. — Ты слишком ослаблен… Я не могу допустить лишних физических нагрузок на твой организм… — Касамацу нехотя отстранился. — Но-о, се-е-емпа-ай… — Рета вымученно застонал, уронив голову ему на грудь. — Мы сейчас могли бы заняться… Удар кулаком по затылку заставил Рету прерваться на полуслове. Юкио кое-как выбрался из-под Кисе и, одернув футболку, все же взял поднос и направился к двери. — Семпай, — довольное игривое хихиканье полетело вслед. — Я люблю тебя… — Позвони Аомине. Тридцать неотвеченных от него, — Юкио злорадно ухмыльнулся. — Семпай… Почти выйдя из комнаты, Касамацу оглянулся. В его синих глазах снова горела та уверенность в себе и своих силах, за которую он по праву носил титул капитана. Он вновь готов был сражаться, и нисколько не сомневался, что удача в этот раз будет целиком и полностью на его стороне.