Цветы жизни

— Нет, Рен, я не забыл. Нет, сегодня не получится. Дис увезли в больницу. Нет, скорее всего, аппендицит. Да, надеюсь, но мальчишки пока будут жить со мной. Торин покосился на радостно терзающих робота—трансформера племянников и поморщился, когда телефон возмутился пронзительным сопрано. — Мы сходим на следующей неделе. Уже заканчивается? Рен... Нет, они слишком маленькие, чтобы оставить их одних. Рен, ты в своем уме? Где я найду няню в субботу вечером?! Последняя фраза прозвучала неожиданно громко, и мальчишки тут же притихли, уставившись на него большими глазами. Торин вздохнул и устало потер лоб. — Послушай, я обещаю: когда Дис поправится, мы сходим на любой спектакль, какой ты захочешь. И в ресторан. Да, конечно. Знаешь, почему бы тебе не приехать сегодня ко мне? Дети лягут спать, мы выпьем вина... Да, отлично, я буду ждать. Не успел он нажать отбой, как телефон завибрировал снова. — Дис, ну что тебе сказали? Да? Конечно, позвоню утром. Не волнуйся, мы справимся. Да я помню: куртку и шарф. Да, аллергия на яблоки. Хорошо. Не думай ни о чем, малышка. Все будет хорошо. Убрав телефон в карман, Торин с минуту постоял, прислонившись лбом к оконному стеклу, а потом встряхнул головой и обернулся, выдавив из себя улыбку. — Ну что, бандиты, чем займемся? — Ты оставишь нас с няней? — Что? — Торин нахмурился, глядя на упрямо сдвинувшего брови Фили. — Ты сказал про няню, что ты хочешь ее найти, — шмыгнул носом Кили. — Я не хочу няню, пожалуйста! — Кили, — Торин присел на корточки и протянув руку, взъерошив падающую на глаза челку. — Я не собираюсь искать никакую няню. — Правда? — Кили с такой надеждой уставился на него своими огромными глазищами, что губы сами растягивались в улыбке. — Правда. — Урра! — Кили подпрыгнул и схватил брата за руку. — А когда будет ужин? Я хочу есть. — Я тоже, — кивнул Фили. — Можно мне хлопья? С молоком? — А мне с соком! Торин мысленно застонал. — Хлопья будут завтра. Заедем с утра в магазин и купим молока, и хлопьев, и... — что еще едят дети в четыре и пять лет? Или уже пять и шесть? — ...йогуртов с печеньем. Он открыл холодильник. — Так, что у нас тут? М-м... Пиво темное... нефильтрованное... яблочный сок... еще пиво? Да, точно, Двалин же целый ящик притаскивал. Следовавший за ним по пятам Кили просунул голову ему под руку. — А можно мне сосиску? Две сосиски! С кетчупом. — А мне сосиску и яичницу, — отозвался с другой стороны Фили. — И гренки. — Ладно, вылезайте отсюда. Засунув сосиски в микроволновку, Торин поставил сковороду на огонь и принялся нарезать хлеб. — Я из этой тарелки буду есть, хорошо? Торин обернулся. — Нет. — Ну, пожалуйста, она такая красивая! — Я сказал: нет. — Ну, почему? — Кили, поставь пепельницу на место и садись за стол. Откусив кусок сосиски, Кили попытался стянуть у брата кусок яичницы и хихикнул, когда тот выставил свою вилку, не давая подобраться к еде. В дверь позвонили, и Кили чуть не свалился со стула, пытаясь рассмотреть, кто пришел. Гостья была длинной, почти с дядю Торина ростом, тощей — не то, что мама — и в блестящем переливающемся платье. — Как ты думаешь, у нее парик? — Не знаю, Ки. Может, она красит волосы? Кили хмыкнул. Волосы у этой дылды были белые-белые и совсем прямые, как у соседской кошки. Вот у мамы волосы вьются. И у дяди Торина тоже, и у Фили. А у него... ну, они просто торчат в разные стороны, но все равно не прямые, как палки. — Это мои племянники — Фили и Кили. А это Ренди — моя хорошая подруга, — Торин подвинул стул, усаживая дылду за стол. — Будешь кофе, Рен? — Спасибо, — она улыбнулась, поворачиваясь к Фили и Кили. — А у тебя парик, или ты красишь волосы? — Что? — улыбка мгновенно исчезла, как будто ее вытерли тряпкой. — У тебя парик, или ты красишь волосы? — терпеливо повторил Кили. — Я... — дылда задохнулась. — Это мои волосы. — Мама говорит, что все блондинки — дуры от природы. А крашеные — дважды дуры. — Кили! — Торин на мгновение закрыл лицо ладонями, и одернул его дрогнувшим голосом: — Ешь молча! Кили обиженно уткнулся в свою тарелку, принимаясь кромсать сосиску. — Фили, дай кетчуп! — Я его сам ем! — Ну дай! Кили ухватился за тюбик, и с силой потянул на себя. Густая струя вылетела, шмякнувшись прямо на блестящую серебристую ткань. — Черт! — Рен, сейчас подожди... вот полотенце. — Не надо, я в ванную. За громко хлопнувшей дверью зашумела вода. Торин тяжело вздохнул. — Я не специально, — насупившись, протянул Кили. — А можно мне сока? Поставив перед Фили коробку, Торин отошел к окну, выуживая из кармана пачку сигарет. Ренди с перекошенным лицом вышла из ванной. На груди красовалось огромное мокрое пятно с розоватыми разводами. — Я пойду домой. — Рен, не говори глупостей, куда ты сейчас пойдешь? Останься до завтра, платье высохнет. — Торин... — Кили не хотел тебя испачкать, правда, Кили? — Конечно, — Кили радостно поднял голову от тарелки. — Я и сам измазался — вот! — он с гордостью продемонстрировал перемазанные в кетчупе рукава длинной футболки. — Ты и меня измазал, — буркнул Фили. — Торин... а что с этим мальчиком? — подняла брови Ренди. — С кем, с Фили? А что с ни... Фили! Что это за пятна? — нахмурившись, Торин наклонился, разглядывая племянника, покрытого мелкой сыпью. — Опять твои проделки, Кили? — Это, наверное, ветрянка, — заявил Кили. — Вчера два мальчика из его группы заболели. А теперь Фили. — О, господи. — Послушай, Торин, мне, правда, пора домой. Я тебе позвоню на той неделе. — Да... Да, конечно. Мне жаль, что так получилось, Рен. — Пока. Закрыв дверь, Торин закрыл глаза и глубоко вздохнул. Так. Что там делают с детьми, заболевшими ветрянкой? — Фили, Кили, быстро доедайте и идите умываться, я вызову врача. — Не надо врача! — Фили, это не игрушки, если у тебя на самом деле... — Это не ветрянка, — упрямо возразил Фили. — Это аллергия. На яблоки. У меня всегда так от них бывает. Торин уставился на коробку с соком. — Фили. Объясни мне. Если ты знаешь, что у тебя аллергия на яблоки, зачем ты пил яблочный сок? — Он вкусный, — пожал плечами Фили. — И потом, у тебя все равно нет другого.

***

— Да, ладно, сейчас буду. Спасибо, что позвонил. Натягивая куртку, он залез в список контактов и прижал телефон плечом, пытаясь всунуть руку в рукав. Ключи с тихим звяканьем вывалились из кармана. — Бо? Нет, все в порядке, милая. Просто сегодня я не смогу придти. Угу, семейные дела. Да, конечно, созвонимся. Пока. Чертыхнувшись, Торин нашарил ключи и от души хлопнул дверью. — Я ничего им не продавал, клянусь. Они уже заявились хорошие, — Бофур кивнул головой в сторону мирно сопящего на стойке Кили и Фили, который продолжал что-то втолковывать брату, нимало не смущаясь его состоянием. Кивнув Бофуру, Торин подошел к Кили и, ухватив его за шиворот, хорошенько встряхнул. — Я... чт...какогохренавообще? — Давай, поднимай свою задницу и марш на улицу! — Дядя, — пьяно улыбнулся Фили. — А ты откуда здесь? — И ты тоже. Идти самостоятельно у Кили не получалось, и в результате Торину пришлось закинуть его руку себе на плечо и дотащить до двери. Оказавшись на улице, Кили обвел осоловелым взглядом мигающие вывески, сделал пару шагов и пошатнулся, вцепившись мертвой хваткой за рукав ториновой куртки. — Менясейчасвырвет, — простонал он и сложился пополам. — Твою мать, — с чувством произнес Торин, успев придержать Кили за плечи, когда того вывернуло прямо ему на ноги. — Кили, тебе плохо? — Фили участливо заглядывал брату в лицо, отводя назад прилипшие ко лбу волосы. — Ему зашибись, — буркнул Торин. — Полезайте в машину оба. Отвезу вас. — Только не домой! — испуганно вскинулся Кили. — Мама меня прикончит. — Нас обоих, — мрачно подтвердил Фили, — Дядя, пожалуйста... — В машину я сказал, — Торин облокотился на дверцу, наградив обоих угрюмым взглядом. — Переночуете сегодня у меня. Поправив зеркало заднего вида, он задержал взгляд на бледных на фоне темно-серой обивки лицах. — Что отмечали? — Кили бросила девушка. Торин фыркнул, игнорируя горестный вздох с заднего сиденья. — Если бы я напивался каждый раз, когда меня бросали... — То что? — с любопытством поднял голову Фили. — Помер бы уже. От цирроза. — Ты не понимаешь, — хихикнул Фили, — это же в первый раз. — А-а. Они уже подъезжали к дому, когда телефон разразился бравурной мелодией. — Я слушаю, Дис. Угу, у меня. Нет, нормально. Да что с ними случится, малышка? Угу, наверное, останутся. Передам. И тебе. Он обернулся. — Ваша мать просила вам напомнить, что ждет вас с утра дома, чтобы поздравить бабушку с днем рождения. В ответ раздался дружный стон. Дотащившись до дивана, Кили упал навзничь, отказываясь двигаться с места. Откопав в холодильнике две бутылки с минералкой, Торин протянул одну Фили, а вторую кинул на диван. — Мыться и спать. — А можно сначала спать? — Кили оторвался от бутылки, с надеждой уставившись на Торина. — Ки, давай, поднимайся, — Фили потянул его за локоть. — От тебя воняет. Открыв кран, Торин помог Кили залезть в ванну, пока Фили раздевался. — А ты не будешь мыться? — Фили неловко забрался к брату, расплескивая воду. — Потом буду. — Здесь хватит места на всех, — улыбнулся Фили. — И потом, я не смогу удержать Кили один, он все время на меня валится. — Фили, брось свои шутки. — Ну, дядя, — Фили ухватился за его джинсы и потянул, так что Торин, не удержавшись на скользком полу, плюхнулся в ванну. — Твою мать! Стянув промокшую одежду, Торин уселся в горячую воду, подтянув колени в груди, и закрыл глаза. Окончательно поплывший Кили тяжело навалился на него сбоку, невнятно бормоча: —Как хорошо-оо! Водичка... Сколько же лет назад это было? — Нет, я не хочу! Мочалка кусачая! Не надо! — Кили, сиди смирно! — Я великий волшебник! У меня есть волшебная палочка! — Никакой ты не волшебник, Фили, это щетка, а не палочка! — Это волшебная щетка! Я тебя сейчас превращу в лягушку — сим-салабим... — Ааа! Дядя, скажи ему! Я не хочу в лягушку! — Надо же, Мистер Дак! Открыв глаза, Торин увидел в руках у Фили резинового утенка. — Не могу поверить, что он еще у тебя, — он засмеялся, «крякнув» прямо в лицо Торину. — Кили называл его мистером Двалином, помнишь? — Интересно, почему? — Торин отвел назад влажные волосы, собрав их в хвост. — Может, потому что он тоже лысый? Торин фыркнул, пихая Кили в бок. — Кили, просыпайся. Спать будешь в кровати. — Ты меня отнесешь? — пробормотал Кили, не открывая глаз. — Обойдешься. Я уже не так молод, а тебе не пять лет. Устроив парней в спальне, Торин вышел на кухню и сел у окна, достав сигареты. За спиной послышались шаги. — Можно мне одну? Хмыкнув, Торин подвинул ему пачку. Вытянув сигарету, Фили сел на подоконник и щелкнул зажигалкой. — Что за девчонка-то? — Со старшего курса. — Фили выпустил струю дыма и тряхнул головой, отбрасывая отросшие волосы за спину. — Кили найдет лучше. — Конечно, найдет. — Торин стряхнул пепел. Фили молча смотрел на проезжающие за окном машины. — Спасибо, что не сказал маме. Торин усмехнулся и дотянулся до холодильника, доставая банку пива. — Однажды мы с Двалином и Фрерином стащили ящик пива, который отец припрятал в гараже. И выдули его зараз. — И? — Фрерин заблевал мамину клумбу с розами, а нас с Двалином так вздули, что мы неделю сидеть не могли. Отец с матерью еще месяц не разговаривали. — Из-за вас? — Из-за пива. Фили засмеялся. Торин затушил сигарету и потянул за кольцо, прикладываясь к банке. — Слушай, я все собирался тебя спросить, — Фили перевел взгляд на стоящую в буфете пепельницу. — Почему ты старой не пользуешься? — Потому что твой брат когда-то вбил себе в голову, что хочет есть из нее вместо тарелки. Проще было купить новую, чем переубеждать. — А-аа. А потом? — Не знаю, — пожал плечами Торин. — Наверное, по привычке. — Он допил пиво. — Вали уже спать. — Угу, — щелчком отправив окурок за окно, Фили поднялся и пошлепал босиком по полу. Уже в дверях он обернулся. — Я говорил, что ты самый лучший? — Утром еще раз напомнишь. Торин поднялся, и, зашвырнув смятую банку в ведро, отправился к себе. Проходя мимо приоткрытой двери в гостевую спальню, он задержался, заглянув внутрь. Мальчишки спали на одной кровати: Кили обхватил брата поперек груди, закинув на него ногу и пристроив голову на сгибе его плеча, а Фили уткнулся носом в растрепанную темную макушку. Покачав головой, Торин улыбнулся и тихо притворил дверь.