Если есть хоть что-то.

POV Райан. Если и есть что-то сексуальней разъярённой фУРИи, то я готов облазить все порноархивы мира. Он толкает меня так, что я сшибаю головой подвесную полку. Больше всего хочется стянуть с себя одежду. Ури вдавливает мои плечи в стену так, что начинают болеть связки и лопатки ощутимо давят на бетон. И целует так, что едва ли не отрывает мне губы к херам собачьим. С ума сойти. Какое-то неправильное кино ты смотрел. У меня нет ровно никакой возможность вырваться и попытаться понять, что же за концовка задумана, но честно, мне не очень-то и хочется. Проблема с одеждой решается нетрудно. Проблемы со смазкой? Спасибо, она как раз стояла на полке, которую я сшиб. За всё это время Ури не издаёт ни звука, просто периодически глубоко вдыхает. На моей шее, возле ключиц, на тыльной стороне рук красуются почти сливового цвета засосы. Я захватываю руку Брендона и сплетаю пальцы. Внутри меня играет знание того, что сейчас может стать неприятно, но это настолько неважно... Брен молнией перемещает нас к дивану и аккуратно укладывает меня на подлокотник. Я абсолютно упустил момент, когда на нас не осталось одежды. Он проводит ладонью по моему прессу и ниже, отчего во рту мнгновенно пересыхает, а в ушах звенит. Я чувствую, как его тело полностью приникает к моему. Он целует мои волосы и после этой секундной нежности входит на полную длину, отчего хочется терять сознание, но это лишь секунда. Моё тело помнит больше моего разума, и я прогибаюсь так, как нам надо. Сердце выгоняет кровь из моих жил. Брен глубоко дышит, замирает на секунду, чтобы сместить меня, оставляя пространство между телом и диваном, я упираюсь руками в обивку, и снова чувствую разгорячённое тело спиной, что срывает голову не меньше ощущения заполненности. Бойд обхватывает мой член, и, не сбивая собственного идеального ритма, с ровным и правильным ускорением... Мы всегда кончали одновременно. Мир сжимается в крошечную точку, и наверное, если бы он реально сжался, эта секунда замерла бы, чему я был бы безмерно рад. А после этого Брендон отстраняется от меня, ложится рядом и спустя три минуты говорит: - Сегодня мне просто хотелось потрахаться, а теперь можешь пойти домой. И мир из точки превращается в ничего. POV Брендон. Когда я произношу это, я заранее знаю, что потерпел крах в сыгрании этой роли. Если бы у меня была возможность сказать «И вот теперь я понял, что наша любовь – это навсегда», я бы это сделал, но я отрицаю, я так хочу отрицать, что той истории, которую рассказывают потомкам – о красавице жене, о мировой славе, о жизни без возвращения к прошлому, - может не стать. Однако я вижу остановившийся взгляд Райана и моё самолюбие рушится. И я понимаю, что брошенные слова были не более чем игрой и попыткой превратить что-то настоящее в шутку. Он медленно поднимается с дивана, запрокидывает голову назад, чтобы не дать слезам вытечь, начинает одевать одежду, а потом оборачивается и хрипло спрашивает: - Ты бы так и сделал, если бы нам пришлось покончить с "нами" тогда? - Безусловно. - И неужели ничего не изменилось? Родной Росс... Маленький беззлобный Росс, который однажды уже пожил в сказке с плохим окончанием и просто не хочет попадать в другую плохую сказку. Хочется сказать: "Пойми же, Рай, нас не поймёт никто. Не поймёт Сара. А она умеет мстить. Не поймёт фандом, и отомстит ещё больше. Не пойму я - что мы будем делать, если кто-то из нас захочет уйти? Это было зря?" И впервые говорю Райану именно то, что думал в данный момент.