(не) все равно

      “Меня зовут Ким Тэхён, мне двадцать лет, я живу в Сеуле, Южная Корея, Восточная Азия.”       У Тэхёна бывают хорошие дни, когда ему приходится проговаривать про себя эту фразу всего лишь пару раз за весь день. Каждый раз не без удивления. После каждого слова этой простой фразы ему хочется спросить у кого-нибудь “почему?”, но, конечно, спросить некого. Мало того, что никто не ответит, так еще и за психа сочтут. Хотя, может, он и есть псих.       Бывают дни, когда он сам себе не верит. Ощущение нереальности происходящего настолько сильное, что он не понимает, зачем кто-то включил этот нудный сериал, и как его выключить. Все вокруг воспринимается как сон, но Тэхён чувствует, что проснуться не выйдет.       Тэхён не так давно посмотрел по телевизору “Начало”, и теперь он считает, что тоже застрял в каком-то из снов, и, чтобы проснуться, достаточно лишь выпрыгнуть из окна последнего этажа какого-нибудь здания повыше. Он долго сидит на крыше многоэтажки, в которой живет, курит, пока не кончается пачка, и пытается сосредоточиться на ощущениях: холодный ветер, солнце греет спину, звуки машин, дым в легких, он мёрзнет, но плевать. “Пытается” — здесь ключевое слово. Он зависает на несколько часов, смотря куда-то перед собой, но ничего не видя, и из транса его выводят только редкие собственные мысли. Когда темнеет, он подходит к краю здания, представляет, что сейчас мог бы сделать шаг вперед, и на этом бы все закончилось. Он думает, что это должно было бы вызвать страх или облегчение, но он не чувствует ничего. ...       — ..придешь? — Хосок пихает его локтем в бок и улыбается во весь рот.       — А? — Тэхён несколько раз моргает, осматривается. Точно, универ. Очевидно, пары уже закончились, кроме них двоих никого нет. Интересно, как давно к нему пришел Хосок, у них же совсем расписание не совпадает.       — Собираемся завтра вечером у Сокджина. Придешь? У тебя, кажется, не только депрессия, у тебя еще с ушами проблемы.       — Нет у меня депрессии, — равнодушно отвечает Тэхён. — Я приду.       Хосок не прав, с ушами у Тэхёна проблем нет. Просто в последнее время почему-то требуются титанические усилия, чтобы на чем-то сосредоточиться. А сил у Тэхёна нет.       Тэхён прекрасно чувствует, как раздражает своим состоянием своего друга, и старается казаться более-менее живым хотя бы в его присутствии. Вон даже согласился пойти к Джину. Тэхёну, откровенно говоря, все равно, сидеть дома и таращиться в окно или бухать у кого-то в гостях. А раз все равно, то почему бы и не пойти.       От универа до дома в тот день он идет пешком, медленно. Останавливается, чтобы купить сигарет, и выкуривает сразу две. Он идет медленно, разглядывает город, как будто впервые здесь оказался.       “Ким Тэхён, двадцать лет. Как меня все заебало.” ...       Тэхён считает, что ему повезло с родителями. Конечно, было бы лучше, если бы их вообще не интересовала жизнь младшего сына, но, по крайней мере, уже нет разговоров об “огромном потенциале” Тэхёна, его талантах, которым нельзя пропадать, и о бесценном времени, которое он тратит впустую. Тэхёна устраивает их договоренность — он учится на инженера, как хотят родители, а взамен они не вмешиваются в его личное пространство. И не выгоняют его из дома, и не требуют найти работу.       Он вспоминает, что когда-то хотел стать айдолом. Ему нравилась музыка, ему нравились танцы. Он помнит, какой был скандал дома, когда он сперва отказался получать высшее образование.       Он помнит все эти события, как будто это просмотренный до дыр фильм. Но не может вспомнить тех чувств. Кажется, тогда он был еще жив. Сейчас это все уже не про него.       Его старший брат сначала думал, что Тэхён просто дуется на родителей, и читал ему нотации по поводу того, что они хотят для него лучшего, не стоит обижаться, “вот увидишь, все будет хорошо”. Все доводы о том, что Тэхён ни капли не обижен и ему на самом деле уже не важно, чем заниматься, всерьез не воспринимались. Наверное, его хен хотел, чтобы он заметил, как ему повезло, и какие у него прекрасные перспективы на будущее и наконец научился радоваться жизни.       Тэхён прекрасно понимает, что он здоровый (ну, с головой может что-то не то), молодой, руки-ноги на месте, живет не в нищете, — действительно, стоило бы быть благодарнее. Правда, потом он представляет себя в ситуации, где все наоборот, и вместо должного эффекта это вызывает лишь пустоту внутри и безграничную усталость. И ему все равно, как он живет, потому что он, по сути, и не живет. ...       — Тэхё-о-о-он! — дверь открывает не Сокджин, а Хосок. — Привет, проходи.       Тэхён слегка улыбается и проходит в квартиру, не снимая обуви. Людей собралось больше, чем он предполагал. Некоторых он видит впервые.       Тэхёну нравится квартира Джина. Она небольшая, в ней всего по минимуму, и за последние несколько лет — с тех пор, как Джин сюда переселился — здесь мало чего изменилось. Неизменными остаются и тусовки с друзьями по пятницам, и музыка, и нескончаемый запас пива.       — Пойдем, я познакомлю тебя с новенькими, — впихнув Тэхёну бутылку пива, говорит Хосок и тащит его за локоть к расположившимся на диванах ребятам. — Это Юнги, ну, вы вроде виделись уже раньше, это Чонгук, а это Намджун. Представляешь, они ходят на танцы в ту же школу, куда мы с тобой раньше ходили!       Хосок продолжает что-то говорить, активно жестикулируя, Тэхён слушает его вполуха. Кажется, он рассказывает, что Намджун и Юнги — настоящие рэперы, и даже имена у них какие-то тупые рэперские есть. Намджун говорит, что хочет собрать свою группу, ему не хватает вокалистов, говорит, одного Чонгука недостаточно.       Тэхён поднимается с места и идет к окну, доставая на ходу сигареты. Он слышит, как Чимин предлагает себя в качестве недостающего вокалиста. Да, Чимин с детства любил петь, Тэхён помнит.       Тэхён садится на кресло и молча наблюдает за происходящим. Он вообще обычно болтливый, но здесь незнакомые люди, а сейчас ему кажется бессмысленным стараться произвести хорошее впечатление. Пусть подумают, что он унылое говно. Это недалеко от истины, и Тэхёну, в принципе, все равно.       Намджун ставит треки со своего телефона, даже делится своими собственными записями. Плечи его напряжены ровно до того момента, пока его не начинают засыпать комплиментами, а лицо его озаряет улыбка, и дальше он начинает рассказывать о планах записать альбом. Хосок в этот момент как-то странно смотрит на Тэхёна, но тот не может (или не хочет) понять, на что он намекает.       После третьей бутылки пива Тэхён опять отходит покурить. В этот раз он выходит на балкон — слишком шумно и душно в квартире. Ему скучно, просто бесконечно скучно. Он даже сам удивляется, ведь еще совсем недавно все было не так.       — Почему ты им не сказал, что офигенно поешь? — Тэхён выныривает из своего океана пустоты и только сейчас замечает, что рядом с ним стоит Хосок и уже докуривает свою сигарету. — Мы же с тобой всегда хотели быть в группе.       — Я передумал, — после довольно долгой паузы отвечает Тэхен.       Хосок никогда особым терпением не отличался. До этого момента он проявлял чудеса выдержки, несколько месяцев соглашался во всем с Тэхёном, думая, что это поможет. Да, он подкалывал его по поводу депрессии, но все ждал, когда Тэхён сам очухается. Сейчас у него в крови слишком много алкоголя и совершенно нет желания тянуть волынку.       — Слушай, ты уже подзаебал со своими псевдо-страданиями, перестань винить во всем родителей. Ну и что, что ты не стал айдолом? Это не повод ставить на себе крест и отказываться от любимого дела, пусть даже в качестве хобби.       Тэхён сдерживается, чтобы не ответить грубо, потому что все, что говорит Хосок — бред, у него совсем другие причины и никаких претензий к родителям. И вообще, у него нет сил не то что на музыку, даже разговор этот поддерживать сил нет.       — Ладно, можешь не отвечать. Я скажу им, что у тебя мало времени, но, может, ты еще решишься. Просто не забивай вот так сразу, подумай еще, только, пожалуйста, не ври сам себе. — Хосок делает паузу, и явно хочет сказать что-то еще, но решает промолчать.       Тэхён решает, что подумает, но когда-нибудь не сейчас. И благодарен, что Хосок хотя бы к психологу его не посылает.       К ним, слегка пошатываясь, выходит Чонгук.       Сначала Тэхён думает, кому пришло в голову напоить ребенка, а потом он понимает, что не знает его возраста. Но выглядит Чонгук лет на шестнадцать. С другой стороны, Тэхён в шестнадцать лет и не такое вытворял. “Боже, какой я старый”, думает Тэхён и тяжело вздыхает.       — Чего вы так долго, куряги? — Чонгук улыбается совсем по-детски, Тэхён не выдерживает такой искренности и отводит взгляд. — А хотя, Хосок-хен, дай затянуться, мм?       Хосок ржет и протягивает ему сигарету. Чонгук неловко прикуривает и закашливается. Хосок явно наслаждается этим зрелищем.       — Фу, мерзость какая, ну нафиг, — зачем-то продолжая улыбаться, говорит Чонгук и отдает Хосоку сигарету. — Как вы тут стоите, холодно же.       Чонгук ежится и идет обратно в помещение, Тэхён силится отвести от него взгляд, но не может. Какой странный ребенок.       — Ты отдаешь себе отчет, что уже целую вечность пялишься в то место, где только что стоял Чонгук? — спрашивает совершенно не к месту — по мнению Тэхёна — внезапно дофига проницательный Хосок.       — А? — это, видимо, его коронная фраза, — Да нет, я просто задумался.       — Он тебе нравится, — Хосок даже не спрашивает. Тэхёна это почти злит.       — Ему шестнадцать.       — Восемнадцать, вообще-то, — Хосок подергивает бровями, — то есть, ты не отрицаешь?       Тэхёну очень хочется сказать, что его в принципе никто и никогда больше не заинтересует. И что, несмотря на предыдущие влюбленности — как взаимные, так и нет — о которых Хосок знает абсолютно все (о чем Тэхён сейчас, впервые в жизни, жалеет), он больше не считает себя геем, и уж тем более натуралом, и вообще он записался в асексуалы. Вместо этого Тэхён тяжело вздыхает и вспоминает, что Хосок в свое время перечитал фанфиков, и теперь у него эти, как их, шипперские чувства. Тэхён отгоняет как противную муху мысли о том, что вообще-то Хосок знает Тэхёна лучше, чем он сам.       — Он интересный, но… — Тэхён судорожно соображает, какое из “но” звучит убедительнее, — я его первый раз в жизни вижу сегодня. — Он замечает, как Хосок уже открывает рот, чтобы выдать что-то язвительное типа “Ой, да когда тебе это мешало”, и торопится продолжить, — И даже если бы нравился, ты знаешь, не все парни в поле зрения геи. И я честно ничего не хочу. И не надо меня учить жить, не сейчас, пожалуйста.       Тэхён выглядит несчастнее, чем ему хотелось бы, и чувствует себя откровенно жалко. Хосок молча кивает.       — Пошли внутрь, правда холодно. ...       Хосок где-то вычитывает, что физическая нагрузка способствует выработке каких-то там гормонов счастья и таким образом помогает бороться с депрессией. Убедить Тэхёна в том, чтобы он снова начал петь, ему не удается, но на общие тренировки он все-таки заставил его ходить.       Тэхён не уверен, что это хорошая мысль. Он все-таки давно забросил танцы, и, по-хорошему, надо было бы заниматься два раза в день, чтобы дойти до общего уровня, а он ходит всего три раза в неделю. И ему совершенно непонятно, зачем вся группа его терпит, когда очевидно, что он всех тормозит.       Во время тренировок Тэхен совершенно перестает думать. А после — чувствует себя абсолютно пустым, чаще всего выходит из раздевалки последним, смотрит перед выходом в большое зеркало и не узнает себя. Он смотрит в лицо этому чужому человеку и читает по губам: “Ким Тэхён, двадцать лет. Все вокруг тебя — реальное, и ты тоже существуешь.”       Тэхён не знает, какие там у Хосока были намерения, и зачем он так страстно убеждал его ходить на тренировки, потому что он не чувствует никакой разницы в себе. Тэхён не в состоянии понять, нравится ему это или не нравится. Он думает, что если бы он в это время бродил под дождем по парку, у него были бы примерно те же мысли. ...       — Хён?       Тэхён сидит на полу в тренировочном зале, прислонившись спиной к зеркалу. Окно открыто, в помещении сильный сквозняк, и Тэхён уже весь в мурашках, но как будто этого не замечает. Он медленно поворачивает голову и видит в дверях Чонгука — в волосах и на теплом шарфе у него снежинки, а на лице неизменная солнечная улыбка, от которой Тэхёну почему-то больно.       — Ты что, так и сидишь тут после тренировки? Уже три часа прошло. — Чонгук сначала закрывает окно, а потом садится напротив Тэхёна, скрестив ноги.       Тэхён не знает, что на это ответить. “Ой, прости, я выпадаю из реальности?”       Чонгуку не требуется ответ.       — Хён, а ты не мог бы с нами заниматься каждый день? Хосок-хён говорит, что ты все равно ничем не занят, — и улыбается мягко, как будто извиняясь. Тэхён, кажется, начинает коллекционировать его улыбки.       — Хосок-хён мог бы говорить поменьше, — спокойно отвечает Тэхён, смотря куда-то в сторону. — А ты мне можешь сказать, зачем я вообще вам нужен? У вас же готовая группа и без меня, и в танцах я не самый лучший.       — Мне больше нравится, когда ты с нами, — пожимая плечами, отвечает Чонгук.       Вот так, просто. Тэхён снова на него смотрит, и на этот раз Чонгук не улыбается, а наоборот, выглядит слишком серьезным.       — Еще Хосок всем рассказал, что у тебя хороший голос. Намджун говорит, если ты готов больше времени уделять музыке и танцам, можешь сразу считать себя участником группы. Я могу с тобой отдельно заниматься, если тебе нужно.       Тэхён смотрит на Чонгука и не может понять, откуда в нем столько решимости. А у него самого вместо пустоты внутри теперь какое-то непонятное липкое месиво из мыслей, и, пожалуй, пустота ему нравилась больше, он к ней уже привык.       — Я всегда прихожу в студию на час раньше остальных. Завтра ты не поздно освободишься после учебы? Приходи, я тебе покажу, над чем мы сейчас работаем. Потом решишь, оставаться на общую запись или нет. Но, честно, все будут рады тебя видеть.       Тэхён в ответ бормочет что-то про то, что ему надо подумать, хотя тут думать-то не о чем. Чонгук встает с места и идет к выходу, оборачиваясь напоследок.       — Если ничего не ожидать, то и не в чем разочаровываться, да? — и тут Чонгук против обыкновения смотрит куда-то себе под ноги, а не прямо в глаза Тэхёну. И тихонько добавляет, — А я верю, что ты сильнее этих страхов, хён. ...       У Тэхёна миллиард вопросов, ноль ответов и крайне неприятные ощущения от этого разговора. Например, откуда у Чонгука такие мысли в голове? Чонгук же младше на целых два года. Тэхён, правда, уже и не помнит себя в восемнадцать лет, и ему кажется, что у них разница не в два года, а примерно в вечность. И ему непонятно, почему все то, чему он научился за эту вечность, сейчас теряет свои четкие очертания. Почему какая-то тупая фраза застревает в его сознании, и не получается отвертеться простым “мне все равно”, которое всегда работает?       Впервые вместо того, чтобы просто забить и (не) жить дальше, Тэхёну хочется найти Чонгука, спросить, что он себе позволяет, какого хрена он лезет в его жизнь — и доказать, объяснить в подробностях, почему он не прав. Объяснить, что Тэхён не боится разочароваться, и вообще страхов у него никаких нет, что он эмоциональное бревно, и его все устраивает, и что Чонгук не знает о нем ровным счетом ничего, а с какого-то хрена делает о нем вот такие выводы, выставляя его трусом.       Он прекрасно понимает, что данное состояние полностью противоречит его обычному, когда внутри пусто, в голове пусто, когда он выпадает из реальности, и ему неинтересно все. И он от этого в дичайшем ужасе.       Тэхён много часов ворочается в кровати, сон не идет, зато мыслей — хоть отбавляй. Он в очередной раз тяжело вздыхает, хватается за волосы на голове и тянет изо всей силы. Тэхёну хотелось бы, чтобы это помогло создать больше пространства в голове, потому что там очень, очень тесно, но потом сам понимает, как это глупо. От безысходности он стонет в подушку и поворачивается на бок, спихивая с себя одеяло.       Засыпает он с мыслью о том, что завтра он пойдет в студию сразу после учебы не потому, что ему все равно, чем заняться, а потому, что впервые за долгое время ему что-то хоть немного, но интересно. И возможно, совсем капельку, хочется увидеть улыбку Чонгука. ...       Проходит два месяца с их первой совместной записи в студии. Тогда Чонгук заявил Тэхёну, что ему ни к чему проводить там дополнительные часы, потому как голос у него “восхитительный” и “блин, как обрадуются хёны, когда ты им споешь”. Хёны действительно одобрили его вокальные данные, и, посмотрев на светящегося от счастья Чонгука, Тэхён решил остаться.       Сейчас Тэхёна удерживает не только Чонгук, ему действительно нравится их музыка. Ему в принципе все равно, с какой целью Намджун создавал эту группу, потому что известными они точно не станут, не все из них даже занимаются музыкой профессионально. Да что там, у их группы даже названия еще нет. Но Тэхёну это все не важно, потому что ему неожиданно начинает нравиться сам процесс создания музыки. И тренировки тоже становятся более приятными, потому что с практикой получается гораздо лучше. Есть моменты, когда они повторяют в сотый раз хореографию, и от начала до конца все их движения синхронны, и никто не сбивается — тогда Тэхён чувствует что-то теплое в груди, но пока не может определить, что же это за чувство такое. ...       Они идут вдвоем после тренировки домой, уставшие, голодные, но счастливые, особенно Чонгук — как в нем вообще помещается столько радости?. Тэхён идет медленно и курит. Чонгук мог бы его обогнать и уже давно дойти до дома, но идет рядом.       — Знаешь, ты был прав, — Тэхён говорит громко, но взгляд отводит. — Я, наверное, правда боялся... После того, как мне запретили становиться тем… кем я хотел быть, я думал, что никогда не смогу петь. Что я всегда буду вспоминать то время, когда мою мечту просто взяли и растоптали. Что буду злиться. Но всего этого нет.       — Я рад, — тут Тэхён не может не посмотреть на него, потому что он даже в голосе Чонгука слышит улыбку, и ничего не может с собой поделать, коллекция же.       — Я.. Спасибо. Не думаю, что я бы сам пришел к такому.       Тэхён сам удивляется тому, что говорит. Он пока не до конца понял, что эти перемены — к лучшему, но в эту секунду он действительно чувствует благодарность, и можно сказать Чонгуку спасибо хотя бы за то, что теперь хоть что-то чувствует.       Когда им пора расходиться в разные стороны, Чонгук останавливается, но не прощается, а просто какое-то время молчит.       — Честно говоря, я многому научился благодаря тебе, хён.       Тэхён откровенно не понимает и глупо хлопает глазами, уставившись на Чонгука.       — Сначала я думал, как заинтересовать тебя... нашей группой. Потом мне было интересно, как может у человека быть такое сильное желание стать невидимым. И мне пришла в голову мысль, что, несмотря на наши планы, никто из нас не контролирует события в собственной жизни, так? Мы можем чего-то хотеть, или ничего не хотеть, можем запланировать пустоту до конца жизни, но что-то будет происходить все равно. Хорошее, плохое, — Чонгуку неловко, но Тэхён внимательно слушает, так что он продолжает, — Так что, наверное, ничего не имеет значения, все равно мы ничего не решаем. В конечном итоге. И вот я подумал — раз так, то почему бы не делать что-то просто себе в удовольствие, независимо от результатов? Без большой мечты, без конкретных планов? И не бояться, что не получится. И что никто тебя не примет. Ведь это все не важно.       Тэхёна немножечко разрывает. У него в голове “Откуда ты черпаешь столь важную жизненную информацию” — и у него нет сил даже соображать, согласен он с этим или нет, но конкретно сейчас это самое правильное, что он в жизни слышал. “Где ты был все эти годы” и “Бля, какие у тебя красивые глаза” — но он молчит. Голова немного кружится — кажется, организм отвык от такого наплыва эмоций и теперь как будто пьяный. Наверное, этим можно объяснить то, что в следующую секунду Тэхён подходит и крепко-крепко обнимает Чонгука.       И сколько бы Тэхён себе потом ни рассказывал, что это были обычные мужские дружеские объятия, убедить себя не получается.       Тэхён думает, откуда и зачем у мелкого столько философии в голове, и как у него до сих пор не взорвался мозг, но и не заметить, что все это как-то на него влияет и меняет его мировоззрение, тоже не получается.       Лежа в своей кровати той ночью Тэхёну не приходится напоминать себе, кто он, где он и почему. Вместо этого он шлет смс Хосоку.             “это пиздец, хён. я кажется влюбился“       Тэхён признает, что уже очень давно не чувствовал себя таким живым. Ему страшно от этого осознания и еще страшнее от того, что является этому причиной.       В следующую пятницу они с Хосоком идут не к Джину, а напиваются в рамён-палатке недалеко от дома Тэхёна. Одна бутылка соджу за другой — и говорить сразу как-то проще.       — Может как-то это.. само пройдет?       — Блин, чувак, я понимаю, что тебе трудно, но Чонгук тебе глазки строит чуть ли не с первой вашей встречи.       — Да ну… Он просто милый. Со всеми. Но нельзя же так, мы в одной группе теперь… Вдруг что-то пойдет не так.       Хосок как-то странно улыбается. Очень странно. Тэхён не в первый раз видит Хосока таким, и теперь предвкушает что-то интересное.       — Что такое?       — Ну, нам с Юнги не мешает, что мы в одной группе...       — Что, серьезно? — Тэхён ржет и не до конца верит Хосоку.       — Ага. Я ничего не говорил, потому что сначала это было так, потрахались и разбежались, а сейчас мы вроде как встречаемся.       Тэхён откровенно наслаждается таким смущенным Хосоком. Он смеется и вместе с этим смехом на душе становится как-то совсем легко.       — Половина группы — педики, вот ведь нас угораздило.       Тэхён просыпается с головной болью и видит входящую смс от Хосока.             “мне юнги сказал, что мы теперь называемся bangtan sonyeondan. они решили вчера. возражения не принимаются :// “       Он вздыхает и откидывается обратно на подушку. Бантан так бантан. ...       “Ким Тэхён, не больше 14 лет, влюбленная дурочка. Рукалицо.”       Теперь они играют в гляделки. Тэхён залипает на губах Чонгука, когда он говорит, когда он поет, когда он пьет воду. Тэхён залипает на Чонгуке даже когда они просто идут рядом по улице, а это теперь почти традиция — возвращаться с тренировок последними и вместе — и сам удивляется, как он до сих пор не врезался ни в один столб.       Чонгук все так же ярко улыбается, смотрит Тэхёну вроде как в глаза, но, кажется, видит Тэхёна насквозь, и делится своими мыслями, которые постепенно ломают весь внутренний мир Тэхёна.       Разум Тэхёна уже давно привел восемь тысяч доводов, подтверждающих, что Тэхён все-таки пока не сошел с ума, и Чонгук к нему действительно не равнодушен. Зачем иначе он остается с ним, когда все давно ушли домой, зачем он будто ищет лишний повод, чтобы прикоснуться к Тэхёну, поправить челку, взять за руку, зачем делится шоколадками, которые дает ему его сестра, чтобы уж совсем не отощал, и зачем, сука, улыбается, стоит только Тэхёну появиться в поле зрения.       Тэхён уже вынес Хосоку все мозги тем что “а вдруг это просто проявления заботы к любимому хёну”, “а вдруг мне просто кажется, а Чонгук на самом деле милый со всеми” и еще кучей этих “а вдруг”, на которые Хосок уже тупо не отвечает.       — Чего ты ломаешься как девственница, от этих твоих гаданий все равно ничего не изменится. Я конечно понимаю что ты гей, и, — Хосок окидывает Тэхена оценивающим взглядом, — очевидно, снизу, но яйца-то у тебя есть?       Тэхён даже обидеться на это не может — Хосок прав. Что он, не мужик, что ли? И вообще, он старше, и у него есть опыт, и, наверное, ему положено сделать первый шаг. ...       Недели длятся отвратительно медленно, потому что каждая свободная от учебы и дома секунда заполнена Чонгуком. Он проводит с Чонгуком больше времени, чем когда-то с Хосоком, когда они были мелкими местными хулиганами. Но заполнена недостаточно и не так, как надо, что превращает все проведенное вместе время в крайне мучительную пытку.       Хосок издевается над Тэхёном как только может, потому что Тэхён вляпался просто по уши, выглядит жалко и забавно страдает и ноет. Хосок считает, что либо они оба совсем от чувств потеряли разум, гордость и остатки здравого смысла, либо Чонгук нифига не милый, а наоборот профессиональный садист и питается страданием и невзаимной любовью простых смертных. Вот и продолжается это садо-мазо уже непозволительно долго.       — Я ухожу из группы, Хосок, я больше не могу, — хнычет Тэхён и долбится головой об стол.       — Ты мне то же самое говорил еще неделю назад. И неделю до этого, — Хосок фыркает и продолжает копаться в телефоне. Скорее всего, он переписывается с Юнги.       У них, судя по всему, отношения складываются гораздо лучше, чем у Тэхёна с Чонгуком, и к проблемам Тэхёна теперь добавляется еще и зависть.       — Хочешь, я попрошу Юнги поговорить с Чонгуком? Хотя бы узнать, вдруг он вообще натурал, — последнюю фразу Хосок говорит нарочно, просто чтобы посмотреть, как Тэхён отрывается от своего увлекательного занятия и поднимает на него вылупленные от ужаса глаза. Да и стол жалко как-то.       — Нет, — и для убедительности мотает головой, — Он меня тогда даже из френдзоны выгонит. Какой натурал захочет общаться с влюбленным в него геем?!       Хосок закатывает глаза.       — Короче, даю тебе неделю. Если через неделю ты сам ничего не сделаешь, я сам поговорю с Чонгуком. А смотреть на тебя влюбленного и без мозгов куда приятнее, чем на депрессивное чмо, каким ты был недавно. Подарю Чонгуку шоколадку, что ли. ...       Тэхён сидит на крыше и курит. Сегодня он прогулял институт и написал Намджуну, что плохо себя чувствует и на тренировку не придет.       Он уже часа четыре сидит, мёрзнет, наблюдает за соседями из дома напротив и курит. Пытается привести мысли в порядок.       Тэхён старается вспомнить, как было раньше, когда внутри черная дыра, когда одиночество казалось безграничным, несмотря на людей вокруг. Он помнит свои мысли, но не может вспомнить, как это ощущалось.       Может, тогда было проще. Ему бы хотелось сейчас вернуть хоть капельку того безразличия, потому что надоело уже сидеть как на мине, бояться сказать лишнее слово, задержать взгляд слишком долго, показаться совсем идиотом.       Тэхён достает телефон, игнорирует сообщения от Хосока и Чонгука, и листает фотографии. Селфи с Чонгуком, Чонгук поет, Чонгук танцует, селфи с Чонгуком, Чонгук в парке, дерево в парке, просто селфи, Чонгук, Чонгук, Чонгук. Тэхён даже не знал, что у него столько его фоток.       Да, не очень помогает собраться с мыслями.       Время проходит незаметно, и вот уже становится поздно, Тэхён прикидывает, что тренировка к этому времени закончилась, и все, наверное, уже дома.       В телефоне несколько пропущенных от мамы и один от Чонгука.       Не готов он сейчас ни с кем разговаривать, особенно с Чонгуком, ему только-только стало чуть легче дышать.       Он стоит у самого края крыши, облокотившись на ограждение, докуривает последнюю сигарету из пачки и смотрит на прохожих. Он дрожит от холода, но хочется побыть тут еще немного дольше. Завтра опять придется вернуться в адскую повседневность.       — Ким Тэхён!       Тэхён от неожиданности выпускает сигарету, оборачивается и видит… Чонгука.       Чонгук не улыбается. Он вздыхает с облегчением и быстрым шагом подходит к Тэхёну. Подходит близко-близко, Тэхён не понимает, зачем ему это. Сердце начинает бешено колотиться.       — Тэхён, — повторяет Чонгук и смотрит ему прямо в глаза. Потом переводит взгляд на губы Тэхёна, невольно облизывается и опять смотрит ему в глаза.       Он набирает в лёгкие воздуха, как будто собирается сейчас что-то сказать, но вместо этого просто глубоко вздыхает. Тэхён все так же стоит неподвижно и наблюдает за происходящим под стук собственного сердца, которое, кажется, где-то в глотке и вот-вот выпрыгнет наружу.       Затем Тэхён моргает, а в следующую секунду его уже целует Чонгук. Тэхён моментально выходит из оцепенения, отвечая на поцелуй, и притягивает Чонгука к себе за талию.       И думает, какой же он дурак, ведь все было куда проще, должно было быть проще, ведь с Чонгуком с самого начала было вот так — просто. ...       — Слушай, а до меня только что дошло... Как ты меня нашел тогда на крыше? — вдруг поворачивается к Чонгуку Тэхён.       Они сидят вчетвером, с Хосоком и Юнги, на диванчиках в уютной кафешке и пьют кофе, а под столом держатся за руки, переплетя пальцы.       Чонгук как-то хитро улыбается, но молчит. А потом смотрит на Хосока. Хосок с Юнги переглядываются и начинают ржать, одному Тэхёну как-то совсем не смешно.       — Ну, я не могу выдать своих источников, но до меня дошла информация, что ты из-за депрессии неоднократно думал спрыгнуть с крыши...       — ЙА, ЧОН ХОСОК, ТЫ ТРУП!!!!!