В пути

Темный прокуренный салон автомобиля давил, как несбывшиеся мечты. Мне всего тридцать два, а я уже порядком устала от этого дерьма. Все вокруг - умны, коварны и ироничны, но как дело доходит до реальных действий - всем становится похер на свои ожидания. Главное - теплая норка, удобная машина и деньги про запас. Хомячки-приобретатели, которые не знают, доживут ли до завтра, но все равно строят планы. Смех хриплый. Легкие уже ни к черту, но я продолжаю курить, с каждой сигаретой закапывая себя всё глубже в могилу. Рация надрывается. Не отрываясь от руля, одной рукой разбираю ее. Я поняла задание, и повторять нет нужды. Пистолет уже на поясе. Спецназ. Женщина здесь - как женщина на корабле, приносит несчастья. Насрать. Я стала зависима от погонь, огня и криков. Зависима от убийств. Террористы - мой хлеб. Каждый из них личность, каждый неповторим. Эти люди могли бы стать моей семьей. Но они слишком принципиальны. Каждому из них что-то нужно - деньги, свобода или банальная слава. Но мнимая свобода опаснее. Они обретают ее после смерти, когда я медленно спускаю курок. Очередной любитель свободы сейчас находится в пяти минутах езды. Небольшой театр с горящими огнями внутри. С горящими сердцами внутри. Визг. Я по привычке выпрыгиваю из еще целой машины, понимая, что какой-то кретин опять скрутил тормоза. Меня не очень любят в определенных кругах. Но они знают что я не разобьюсь, я никогда не разбиваюсь. Маленькое помещение погружено в полутьму. Тонкая фигурка стоит, обвешенная игрушками - узнаю МК46 и АS50. Оно не причинит мне вреда, пока за моей спиной остается хоть кусочек света, где стоят мои снайперы. Женщина-террорист это почти так же немыслимо, как и женщина-ОМОНовец. - Поиграем? В догонялки? Или в прятки? Мне не семнадцать, и я прекрасно понимаю, что выйдет из игр с потенциальным врагом. Но почти детское любопытство заставляет меня смотреть. Она снимает с пояса QBZ97 (Откуда он у нее? Это же чисто азиатское оружие) и вытаскивает весь магазин, бросая его мне под ноги. Я усмехаюсь, снимая с плеча детонатор. Мы по очереди раздеваемся, сбрасывая с себя тяжесть оружия. У меня на поясе висит нож, девушка в майке и камуфляжных штанах выглядит полностью нейтрализованной. Я подхожу к ней. - Что на этот раз? Она показывает туда, где спрятался один из ведущих захват-отрядов. - Пусть они уйдут. Полушепот, полутьма, полутон. Это становится интересным. Посылаю сигнал - уходите. - Что нужно твоим людям? Девушка качает головой в темной маске. Ее черты лица стираются. - Убирай всех. Фак. Я уж и забыла про него. - Коля, отбой. Иди в здание, - я машу рукой, даже не зная, где он сейчас. Удивительный солдат. Тонкие пальцы стягивают маску. Глубокие темные глаза, длинные ресницы, полные губы. Жаль, если придется ее убить. У меня жидкие русые волосы и сухие мускулы на руках. У меня нет половины носа и рассечена губа. У меня высокий лоб и крупный нос. Она смотрит на меня, я смотрю на нее. - Люди выходят из здания. - Что тебе нужно? И что нужно твоим людям? - мне нужно знать ее требования. А потом просто перерезать ей горло. - Они уже вышли. Мне нужна ты, - лицо террористки передо мной. Я облизываю скол переднего зуба. Черт. Об этом никто не должен знать! Она улыбается, томно глядя на меня. - Ты приглашаешь меня на работу? - надежда умирает последней. - Нет, - она стягивает с моих плеч куртку. - Нет, - повторяет, взяв в руку пояс. - Нет, - и ее рука смыкается на ноже. А в следующий миг нож торчит из моей левой руки. Я с трудом сдерживаю крик. Ска, как же больно. Но мне нельзя казаться слабой. - Откуда ты знаешь, что я левша? - Я все про тебя знаю, - судя по тону, она действительно знает все. Я снова облизываю губы. Положи нож. Просто. Положи. Этот гребаный нож. Отвлекись на секунду. НУ! - Кто такой Блез? Я не знаю. А ты знаешь, что я вообще не запоминаю мужчин, иначе не смотрела бы на меня так. Но я просто мотаю головой из стороны в сторону. Нож выходит из руки, выпуская фонтан крови, и сдерживаемый маленькой ручкой проходится по моей ключице, разрезая водолазку и оставляя после себя красные реки. - Кто такой Блез?! Она почти кричит, а я понимаю, что это все. Больше уже ничего не будет. Грудь давит. Нож уже тонко, почти нежно бегает по руке из стороны в сторону. А я вспоминаю. Она приставляет холодный металл к обрубку носа. Я тихо матерюсь и сажусь на пол, почти теряя сознание. И тут я понимаю. - Ума? Она дергается и нож почти вспарывает старые швы. - Это мое имя. Откуда ты его знаешь? Потому что я вспомнила, что кричал тот парень. Ума, ума. Уебок, который убил больше двухсот людей, был способен любить. Удивительно. - Я отрезала ему ухо, - теперь нужно, чтобы ей было больнее, чем мне. - А потом сдирала кожу с рук, посыпая каждый миллиметр тела солью. Она тяжело дышит и приставляет острие к моему уху. Я кричу, зная, что сейчас произойдет. На мгновение сознание отключается. А потом я смеюсь также, как в машине. - Вот так он кричал. И звал тебя, но ты не пришла, - опять смеюсь, пуская изо рта кровавые пузыри. - Тебя ждет то же самое, сучка, - да она злится не на шутку. А я снова вспоминаю, как парень орал, когда я отрезала ему по фаланге пальца, после каждой называя имя ребенка, уничтоженного в ходе перестрелки. Он остался без пальцев - и на ногах и на руках. - Нет, - я мотаю головой. - Нет, - нож около шеи. - Нет, - одно движение вперед и металл вошел в мою шею. Она берет мою голову в руки, а я опять смотрю на нее, рассказывая подробности той пытки. Труп парня так и не нашли. Перед смертью он лишился всего - отрезая очередную конечность, я залечивала его раны, чтобы он не умер от потери крови. А когда ничего уже не осталось, он горел заживо, уже не крича. Зато кричали дети, которых он убил. Взять в заложники детский сад, а после выполнения условий поубивать их всех - этот Блез был настоящим подонком. Я преследовала его больше трех лет. - Сегодня ему исполняется двадцать пять. И я подарила ему тебя. А я подарю его тебе. И из последних сил подняв руку, которая весила по меньшей мере центнер для умирающей меня, я вложила в ладонь Умы амулет с моей шеи. Ухо Блеза.