Расправляя крылья

Касаясь коротких тёмно-фиолетовых волос Хром, Цунаёши пыталась успокоить свою бывшую Хранительницу Тумана, при этом пытаясь подобрать для этого нужные слова, как это сделала М.М. несколько месяцев назад. Но у девушки ничего толком не получалось. Саваде казалось, что у неё выходил какой-то бред, который ни капельки не помогал Докуро, которая до сих пор продолжала рыдать, несмотря на то, чтобы добраться от железнодорожных путей в отельный номер, который снял Фонг, потребовалось чуть более часа. Цунаёши очень хотела помочь иллюзионистке, которая ещё совсем недавно пыталась покончить с собой. Хром всегда казалась бывшей Десятой невероятно чистой и готовой снести абсолютно всё ради достижения высшей цели. Не то что она сама. И видеть свою знакомую в таком состоянии было очень страшно. Но ещё хуже было время от времени ловить себя на мысли, что всё-таки не следовало мешать Докуро делать тот последний шаг под несущийся на всех парах поезд. Может, тогда иллюзионистке действительно стало бы лучше. Пускай не навсегда, но хоть на время она бы наверняка получила столь желанное успокоение. Савада не понаслышке знала, насколько сейчас плохо Хром и как сильно хочет покончить со всем. И даже Ад, который так красочно довольно часто описывал Мукуро, совсем не пугал. В такие моменты действительно было плевать абсолютно на всё, и мир сужался только до боли, которая ломала такие хрупкие рёбра изнутри. Неужели это нормально, а? Цунаёши старалась гнать от себя эти мысли, вновь и вновь предлагая Докуро чёрный чай, который уже давно остыл. Несколько месяцев назад подобные действия М.М. буквально спасли бывшей Десятой жизнь, и сейчас Савада искренне надеялась на то, что это спасёт разбитую вдребезги душу иллюзионистки. Да, Савада прекрасно понимала, что Хром не хватит и нескольких лет, чтобы полностью восстановиться. Цунаёши до сих пор не смогла свыкнуться с мыслью, что её, такую хорошую, смогли предать те люди, которые были для неё всем. Тогда почему Наги должна быстро справиться со своей болью? Ведь ей сейчас намного хуже, чем бывшей кандидатке на место Десятого Вонголы. — Да что случилось-то?! — нетерпеливо повысил голос Шоичи, расположившись слева от Докуро. Савада бросила на друга короткий взгляд, при этом ненадолго перестав гладить иллюзионистку по волосам. Из-за того что девушка сидела справа от Хром, ей было намного легче рассматривать лицо Ирие, который, во-первых, ничего толком не понимал, а во-вторых, сильно волновался за Наги, которую он сегодня увидел впервые. Наверное, он смог проникнуться к ней хоть какой-то симпатией заочно, благодаря многочисленным рассказам своей подруги, которые буквально преследовали его последние несколько месяцев. Да и Цунаёши не собиралась плохо относиться к своей бывшей Хранительнице Тумана, ведь она наверняка совсем не хотела от неё уходить. За неё такое решение принял Мукуро, а Хром не смогла отказать своему спасителю. Вряд ли бы Савада смогла отказать тому человеку, который в один миг стал для неё абсолютно всем. Терять того, кто стал для тебя целым миром, ужасно больно и неприятно. Сблизившись со своими новыми друзьями, девушка это прекрасно поняла, вот поэтому совсем не осуждала Наги. — Мукуро-сама уговорил Амато-сана выпустить его из Вендикаре, — всхлипывая и глотая некоторые отдельные буквы, ответила Докуро. — И как только Мукуро-сама оказался на свободе, он сказал, что я ему больше не нужна, что он теперь сможет обойтись и без медиума. После этого объяснения Цунаёши почти сразу же прижала к себе Хром, даже не думая останавливать её рыдания. Пусть лучше иллюзионистка избавится от всех свои слёз сейчас, чем будет держать всё это в себе. Подобное развитие событий может закончиться не самым лучшим образом для Наги. Такой поступок Рокудо был вполне логичен и даже ожидаем, но Савада совсем его не одобряла. Да, теперь Мукуро тело спасённой когда-то им Хром совсем не нужно, ведь он может и сам делать в этом мире абсолютно всё, что захочет. Но зачем нужно было так жестоко поступать с Докуро? Она же, чёрт возьми, тоже человек! Неужели молодой человек этого не понимает?! Но кое-что во всём этом было довольно странным. Звонок иллюзиониста. Если Мукуро решил навсегда избавиться от ненужного ему теперь тела, тогда зачем он связался с М.М. и попросил её забрать Хром? И почему он так скрупулёзно следил за своим медиумом, раз смог назвать так точно место несостоявшегося суицида? Чего же он на самом деле пытался добиться? — И что нам теперь делать? — тяжело спросила Савада, продолжая гладить свою бывшую Хранительницу по плечу. Сейчас Цунаёши не могла сама всё решить. Пускай её друзья временами шутили, что она теперь их Босс до смерти кого-то из них, принимать такие важные решения без советов своих товарищей девушка не могла. Она боялась, что сделает что-нибудь не то, и тогда пострадает ни в чём неповинная Докуро. — Брать Хром с собой, конечно же! — немного недовольно воскликнула нервно курящая Миреил, стоящая на балконе и время от времени заглядывающая в номер. — Ты же не сможешь оставить её здесь, забыв о ней, и при этом спокойно жить. Савада перевила взгляд на свою подругу и задумалась. Пускай девушка и пыталась стать такой, как М.М.: перестать волноваться за чужих людей, верить в то, что все в глубине души являются хорошими, и перестать переживать чужую боль, как свою, но у неё ничего не получалось. А кларнетистка это прекрасно видела, но ничего не говорила бывшей Десятой. Она просто приняла такой склад души своей подруги и даже не думала осуждать её за такое временами глупое и необдуманное поведение. И поэтому Цунаёши надеялась, что Массаже будет ей помогать думать не о незнакомых ей людях и волноваться только о себе и о близких. Но сейчас М.М. была права. Савада действительно не смогла бы бросить Хром, ведь она непременно покончит с собой. А оставлять сломленную бездушным поступком Мукуро иллюзионистку девушке совсем не хотелось. Наверное, потому, что Цунаёши увидела в Докуро себя…

***

Долго находиться в Турине, который не подчинялся Вонголе, было небезопасно. Пускай на Пьемонт не распространялась власть Моллюска, тут правила совсем другая Семья — Джиглио Неро, — которая тоже входила в Альянс. И не факт, что люди этого клана решат долго молчать о нахождении в их владениях бывшего кандидата на место Десятого Босса дружественной Семьи. Никто бы не решился портить отношения с невероятно сильной Вонголой, особенно Чёрная Лилия, которая сейчас быстро теряла свой авторитет. Если бы начался конфликт хоть с одним более сильным кланом, то вряд ли бы им удалось остаться на плаву. А страдать из-за человека, который им, по сути, никто, никому не хотелось. Поэтому Цунаёши вместе со своими друзьями и Фонгом, который в последние несколько месяцев являлся её полноценным учителем по собственному желанию, временами меняли города, чтобы их было труднее найти. Уж лучше они потеряют лишнюю тысячу-другую евро на проезде их просто огромной компании отвергнутых всем миром людей, чем лишатся своих жизней. Деньги можно и заработать, убивая людей по чьим-то заказам, а вот второй жизни ни у кого из них не будет. Хотя… Если бы рядом с ними оказался Мукуро, то он бы непременно поспорил, ссылаясь на свой личный опыт. Поэтому в Кунео, одном из крупных городов Пьемонта, Цунаёши вместе со своими спутниками не только наслаждались культурой пока плохо известной им Италии, но и пытались не попасться на глаза кому-нибудь из мафии, а в особенности члену Вонголы, полагаясь в этом на опыт М.М., Базиля и Фонга, которым удалось прожить в этом жестоком мире намного больше, чем остальным. И гуляя по одной из узких и уютных улочек Кунео, Цунаёши успела немного расслабиться и откинуть на второй план все те мысли, которые заботили её последние время, но при этом не забывая держать Хром за руку, чтобы та не забывала, что некоторые люди в ней нуждаются. Наверное, Савада поступила неправильно, решив на некоторое время полностью забыть о мафии, которая совсем недавно сломала её жизнь. Но сейчас девушке было жизненно необходимо хоть немного отдохнуть от всего, что заставляло её всё время нервничать и бояться, что её в любой момент могут убить. Просто она обычный человек. Точно такой же, как и все остальные. Цунаёши вышла из своего умиротворённого и спокойного состояния, которого она так рьяно желала добиться последние несколько последних месяцев, только тогда, когда М.М., увидев какого-то знакомого только ей блондина, забыв обо всём на свете, сломя голову бросилась к нему. В первые секунды Савада, как и все её спутники, не могла пошевелить и пальцем. Девушка, пускай она и прекрасно знала свою подругу, не могла понять, что сейчас творится с кларнетисткой. Всё было настолько неожиданно и странно, что даже Цунаёши не могла осознать всего, что происходит с Массаже. А тем временем Миреил не теряла времени зря. Она с нескрываемой злостью набросилась на парня и стала со всей силы бить его, стараясь как можно чётче показать ему все свои эмоции, которые наверняка уже долго жили и множились в её груди. И только немного отойдя от первого шока, Савада побежала за своей подругой, при этом забыв о том, что она держала за руку Хром, от чего та почти упала от неожиданного рывка бывшей Десятой, и подобно безвольной кукле побежала за той, кто ещё недавно была её Боссом. — Я тебя ненавижу! — зло кричала М.М., продолжая бить парня, который почему-то совсем не пытался это прекратить. — Ты слышишь меня, придурок?! Я хочу, чтобы ты поскорее сдох, сволочь! Несмотря на то, что Массаже являлась девушкой — причём, на вид она была довольно хрупкой, — оттащить её от бедного парня было довольно сложно. Кларнетистка, казалось, хотела избить знакомого только ей молодого человека если не до смерти, то как минимум до сильных увечий. И только у Ирие и Бэя хоть как-то получилось разнять М.М. и блондина, который после полученной им свободы устало прислонился спиной к стене, возле которой он до этого стоял, и без сил съехал по ней. Перегородив своей подруге путь к незнакомцу, Цунаёши через плечо посмотрела на него с уже появившейся в её сердце ненавистью, готовясь в любой момент отреагировать на возможный ответ парня. Если Миреил так реагирует на этого парня, значит, он этого заслужил. Савада всегда будет на стороне своих друзей, несмотря на то, насколько правы другие люди. Поступки дорогих ей людей всегда будут истинными для девушки. И Шоичи, и М.М., и Бэй, и Хром, и Фонг были слишком покалечены жизнью, чтобы бывшая Десятая могла хотя бы подумать о том, что они могли поступать неправильно. Эти люди всегда будут правы для Цунаёши. — Электрический Гамма, верно? — чуть нахмурился Фонг, пристально рассматривая сидящего на земле перед ним парня. — Ага, — пытаясь немного восстановиться, кивнул молодой человек. На мгновение переведя взгляд на своего учителя, Савада опять сконцентрировалась на блондине. Видимо, не только М.М. знала об этом Гамме. Интересно, где Аркобалено Урагана успел с ним познакомиться? Но, если учесть их короткий разговор, то только Фонг толком слышал об этом парне, а он, вполне возможно, даже не слышал о мастере боевых искусств ничего, кроме того, что он является одним из проклятой Семёрки. — И что ты тут делаешь?! — с явным наездом спросил Ирие. Пускай Шоичи никогда не отличался особой настойчивостью, но в окружении своих друзей он чувствовал себя достаточно уверенно. Точно так же, как и Савада. Все собравшиеся здесь уже были готовы услышать рассказ Гаммы (будь то слёзное объяснение того, как ему было плохо в прошлом; будь то самоуверенное доказательство, что М.М. самый худший человек на свете), когда тот просто взял и разрыдался, не обращая внимания ни на кого вокруг. Пожалуй, это поразило Цунаёши намного больше, чем такое неожиданное поведение Миреил. Девушка даже предположить не могла, какие причины могли довести молодого человека до такого ужасного и жалкого состояния. Ведь просто так люди рыдать не будут, срывая голосовые связки. Это Савада знала по своему опыту. А тем временем Гамма буквально забыл обо всём на свете, и даже о М.М., которая ещё минуту назад его избивала. Он просто опять вспомнил ту женщину, которая ещё три месяца была для него всем миром. Ту женщину, которая совсем недавно умерла. Молодой человек совсем не хотел, чтобы Ария уходила в мир иной. Ему ведь так было хорошо рядом с ней! Только рядом с Джиглио Неро он чувствовал себя по-настоящему счастливым, и в такие моменты все несчастья и невзгоды уходили на второй план, позволяя парню радоваться жизни. Но вместо этого чёртовая Пустышка Неба год за годом высасывала из женщины силы, всё сильнее приближая день её кончины. И когда Ария три месяца назад в последний раз закрыла глаза, мир Гаммы рухнул в один момент. И что он сделал не так, а? Почему тот человек, который стал для него всем, умер, не дав парню полностью насладиться своим счастьем? Неужели он просто недостоин подобного?

***

Занзас никогда не понимал своего приёмного отца: ни когда тот подобрал его на улице, ни когда тот во время мятежа шестнадцатилетнего парня не смог его убить и просто заточил в Колыбель, ни когда Девятый решил внезапно выбрать в качестве своего наследника не Цунаёши, а этого придурка Амато. Да, Босс Варии всегда относился к женщинам как к людям второго сорта, но ведь Савада, чёрт возьми, смогла доказать всем, что она достойна места Десятого Вонголы во время Конфликта Колец. Тогда почему Тимотео так быстро сменил своё решение? Что на него нашло?! И сейчас, находясь на задании вместе с Маммон, мужчина пытался хоть как-то выпустить всю свою злобу. Занзас искренне радовался тому, что Варии дают миссии только на убийства. Так и Босс, и его подчинённые хоть как-то смогут дать волю своим эмоциям на людях, которым и так не дано жить. Мужчина ни капельки не жалел тех, кого он убил во время этой зачистки. Точно так же, как и пришедшую сюда вместе Маммон. Они вдвоём давно научились получать удовольствие от нескончаемых убийств. Нет, ну а что им ещё делать, когда их жизнь — сплошной Ад? Занзас очень хотел найти Цунаёши и опять выдвинуть её кандидатуру на место Десятого Вонголы. Просто мужчина ненавидел её меньше, чем внебрачного сына Емицу. Да и женщинами всегда проще манипулировать, чем парнями. Да и благодаря сердобольности слабого пола Савада вряд ли бы смогла избавиться от Варии, которая уже давно стоит посреди горла всей Вонголе, и не только ей. Не то что готовый на всё ради свой выгоды Амато. Но Цунаёши как в воду канула. Эта дура даже додумалась сменить номер мобильного. И Занзас очень хотел пару раз врезать тому идиоту, который надоумил Саваду сделать этот весьма логичный в сложившейся ситуации поступок. И от этой злости, которая овладела телом Босса Варии, его ни в чём неповинным жертвам было ещё хуже. Ведь именно они стали живыми куклами, на которых мужчина выпускал весь свой гнев. А убивая очередного человека, Занзас впервые задумался о том, что элитный отряд убийц, в принципе, может отделиться от Вонголы и начать жить своей собственной жизнью, больше ни от кого не завися. Нет, ну а что? В сложившейся ситуации это самый лучший выход. Посмотрев на Маммон через плечо, при этом сжимая в руках пистолеты, отчего на тыльной стороне ладоней немного вздулись венки, Занзас спросил: — А ты не против, чтобы мы стали отдельной Семьёй? — и, ухмыльнувшись, во весь голос рассмеялся. Всё-таки он гений.