Пожалуйста, Миямаэ

- Если ты не заткнёшься, я...       Канако уже тяжело дышала, на щеках выступил румянец. Мария беспечно, но до отвращения ядовито улыбался, наблюдая за ней. Наблюдая глазами, которые выражали что-то ещё помимо отвращения. - Не кричи, - лениво перебил он Канако, скользя по ней взглядом и откидываясь на стуле. - Хрюшка, - добавил он коротко, запрокидывая назад голову и прикрывая глаза.       Мария знал, что Канако всё равно ничего ему не сделает. Дело не дойдёт даже до пощёчины. Низко? Не волнует совершенно. Ему порою надоедало играть роль Марии. Канако отлично подходила для выпуска пара. - Если ты продолжишь орать, я выйду, хорошо? - предложил Мария без всякого раздражения, но со смешком, в котором скрежетнул какой-то холодный металл. - Ты уже переступаешь рамки, хрюшка.       Канако не могла (или просто не хотела?) даже ударить его. Она могла только кричать. Плакать, возможно. Пока Мария не наблюдал за ней этого. - Да даже Мацурика более человечная, чем ты! - Канако осела на пол и закрыла лицо руками, сдавленно всхлипнула.       Смешок Марии оборвался. Резко, будто бы Марию вдруг окатили холодной водой. Он открыл глаза и какое-то время бесцельно пялился в окно, придумывая оскорбление, которое заденет Канако ещё больше. Когда он всё-таки выпрямился, он не улыбался. Передумал?.. «Чёрт. Всё-таки перегнул палку» - высказался у него в голове чей-то язвительный голос. Мария помотал головой. Ничего он не перегибал. Хрюшка сама виновата в том, что разревелась из-за нескольких провокационных фраз. В них не было ничего... такого... «Было» - услужливо подсказал всё тот же голос. Мария криво улыбнулся. - Ну всё. И чего ты ревёшь? - спросил он, старательно изображая раздражение, но на последнем слове его голос предательски дрогнул и Мария почувствовал неприятный привкус где-то у горла, от которого было невозможно избавиться. Желудок скрутило спазмом, но он не был болезненным - скорее, это чувство называлось «засосало под ложечкой». - Миямаэ! - выпалил он уже сердито, наклоняясь, но не решаясь ни на какие действия по отношению к ней. Вдруг снова сыпью покроется и разревётся ещё больше? Чёрт, насколько же проще Марии было общаться с Мацурикой! «Та хотя бы эмоции не так бурно выражает» - с досадой подумал он, стискивая кулаки и на какое-то время зажмуривая глаза, думая, что вообще можно сделать или сказать в этой ситуации. - Если ты не перестанешь реветь, я... - Мария замолчал. Он не смог придумать, что «я». Вдруг ему вспомнилась одна из последних фраз Канако. Может, и она не могла придумать, что она сделает? Как глупо, чёрт возьми. Особенно глупой была промелькнувшая мысль о том, как они похожи. - Легко... говорить... тебе... - выдавила Канако, не поднимая лица и всеми силами пытаясь сдерживать рыдания, которые сотрясали её не такое уж и хрупкое тело. - Ты же... «И что мне теперь делать?» - раздражённо спросил он у себя самого. Канако разревелась, а он ещё и виноват! Подумаешь... подумаешь... Чёрт. Мария действительно был виноват. И почему-то прямо сейчас слёзы Канако не доставили ему удовольствия, как это было бы в самом начале их знакомства. Он не хотел признавать, что что-то в его отношении к ней изменилось. Серьёзно, ему просто не хотелось об этом думать. Но? - Замолчи, - неожиданно мягко прервал он её, слезая со стула и приседая на коленки рядом с Канако. - И да... был не прав...       Мария сглотнул и помотал головой. - Не только в этот раз. Извини... Канако. Да не реви ты, Бог мой, - нахмурившись, но со странной косой улыбкой он как-то неуклюже обнял её.