Take Me To Church

Снова встречаю сыпучий рассвет с тлеющей сигаретой в руке. В пять утра в городе воздух такой же, как и твои объятия - слегка холодит кончиками своих невидимых пальцев кожу, оставляя тонкие незапамятные следы, которые исчезают при первых лучах пламенного сияния солнца. Разочарование сплошь и рядом. Отравляет мне душу и подталкивает на глупости. Каждое утро просыпаться с мыслями о тебе вошло в привычку. Каждые двадцать четыре часа в сутки жалеть, что тебя нет рядом со мной - типично. Каждый час обновлять твою страницу Вконтакте в надежде на что-то новое никогда не надоест. Это странно - чувствовать себя так. Странно понимать, что ты становишься каким-то хилым, таким же сыпучим, как и рассвет, чувствительным, даже нежным. Странно осознавать, что трепещущая боль в сердце появляется не из-за того, что ты в очередной раз не принял вовремя таблетки, а из-за того, что терпеть безответную любовь становится все невыносимее и невыносимее. Слишком тяжело для и без того больного сердца, стучащего за тонкой паутиной ребер. Я перестал ощущать себя, перестал чувствовать былую легкость в теле, появилась тяжелая усталость, раздражение, меланхоличность и унылость. Никто из знакомых, друзей, да даже родители не понимали, что со мной произошло. Я сам не понимал этого, перестал узнавать себя, того прошлого себя, который готов был послать весь мир и ходить по головам ради достижения своей цели, и мне иногда казалось, что меня подменили. Попытки забыться были мелочными. Игра на гитаре стала ежедневной. Струны гитары отключали меня от мира, я сосредотачивался и успокаивался на короткое время, хоть и старался продлить его. Наверное, со стороны это жалко выглядело, будто я какой-то школьник, страдающий из-за бесконечной "любви". В принципе, это почти ничем не отличается. Разве что я старше на шесть лет. Попытки решить проблемы были, но провальные. Звонки на мобильный, сообщения в ВК, даже поездки к нему - не помогало ничего. Я слишком сильно его задел в последний раз, когда не удержался и подколол насчет больной темы - ориентации. Как он злился тогда. Это было прекрасно. Мне нравится его злой взгляд - блестящий, прекрасный, отражающий весь спектр эмоций. Мне часто казалось, что его глаза темнеют, когда он обижен или раздражен, и из небесных ангельских глаз они превращаются в темно-синие впадины морской пучины, притягивающие, превращающие тебя в пепел, сжигающие все изнутри. Иногда мне кажется, что я ебучий грешник, одержимый тобой - мелким демоном, впивающимся когтями в кожу и лихорадочно шепчущим на ухо: "Ненавижу тебя... ненавижу..." Я сам виноват, сам пустил тебя в свою жизнь, позволил развести бардак в голове и ранить и без того чувствительное сердце, предварительно сняв с него всю ту оберегающую защиту своим доверием и чертовыми голубыми глазами. Если бы была возможность, я бы выгнал тебя прочь из моего сердца. Потому что каждый день следить за тобой - ненормально. Потому что каждый день прорываться через бесконечные нити твоих знакомых и спрашивать в мельчайших подробностях у них о том, как ты провел этот день, что делал, куда шел, кого провожал домой - страшно. Потому что все мои поступки - чистое безумие, не смешанное ни с какими другими частичками. Я сам устал от этих переплетений эмоций с моими чувствами. Я сам точу кинжал из серебряной стали, тонкий, искусный, с вырезанными на рукоятке кровавыми лепестками цветов. И потом, когда я пойду к алтарю, то положу его около свечей, встану к стене, облокочусь на нее спиной и закрою глаза, терпеливо ожидая твоих дальнейших действий; просто достаточно взять этот блядский кинжал и всадить его в грудную клетку, хрустальную и тонкую, как утренняя роса. Она расколется; из нее вылетят тысячи ворон, сверкая черными блестящими перьями - это весь тот хлам, который ты навел в моей голове за два года, за два чертовски коротких года. Через пару мгновений птицы соберутся в кучку, вспыхнут черным дымом, мигом потушив все свечи, и так же бесследно исчезнут во тьме. Возможно, только тогда у меня появится надежда на покой... ...но могу ли я оставить тебе последнюю частичку воспоминаний обо мне?

Take me to church I'll worship like a dog at the shrine of your lies I'll tell you my sins and you can sharpen your knife Offer me that deathless death Good God, let me give you my life