Ничего не говори

- Твой ход, Эрик, - тихо говорит он. Я заставляю себя оторвать взгляд от него, силой передвигаю подбитую металлом фигуру и снова смотрю на него. - Я скучал, друг. Слово - не воробей, говорят, но порой кажется, что эти существа похожи друг на друга. Правда срывается с языка, как и птица ищет себе свободу. И никакая клетка тут не поможет. Он молчит. Я любуюсь им, напиваясь его очарованием, надеюсь наверстать годы, когда мы были далеко. А он как будто всё тот же. Всё та же копна каштановых волос, те же алые губы, так выделяющиеся на светлой коже... И синева в глазах всё та же, только как будто немного уставшая от одиночества. Я и вправду скучал. Я бежал от себя, от ответственности, от боли, от него, от любви, от жизни, от судьбы. От всего на свете. Идиот. Города, страны, люди, комнаты в дешёвых отелях...А душа-то просила другого. Душа хотела домой. Он пришёл вечером, почти ночью, как раз когда я наливал себе выпить, чтобы прогнать саму мысль о том, чтобы приехать к нему. Как он узнал, где меня искать, и почему решился прийти - эти вопросы, само собой, возникли у меня в голове, но я предпочёл упаковать их и отправить куда подальше. Мне очень уж не хотелось думать, искать подвох. Не сейчас. Не тогда, когда этот человек снова рядом со мной. Он просто пришёл, и всё тут. Улыбнулся с порога, да так, что моё сердце упало куда-то в пятки не то от волнения, не то от ещё какого-то чувства, благо, в душе моей тогда царил хаос. Мы выпили чаю, поговорили. Он сказал, что все эти годы ему не с кем было даже сыграть достойную партию. А я воспринял это как вызов. Но даже глядя на доску, я думал о нём. Мне действительно его не хватало. За окном валил снег. Здесь, в задрипанном номере какого-то отельчика, горела тусклая лампа. Блики играли в его глазах. - Скоро Рождество, Новый Год... Вся эта морока... - Знаю... А мне даже некуда податься. Я чуть было не попросил его взять меня с собой. К себе в особняк. Домой. Вовремя сдержался. Промолчал. На глаза почему-то навернулись слёзы. - Я приду к тебе под Новый Год, если ты этого хочешь, - он улыбается, но я вижу в его глазах такую печаль, какой не видел никогда раньше. "Хочу, хочу, очень хочу", - думаю я, готовый расплакаться, как ребёнок, от избытка чувств. Но делаю вид, что всё в порядке, и сдержанно киваю. - С тебя мандарины. А я... Просто приду. Обещаю. Он не зовёт меня с собой, и я знаю, в чём дело. Чарльза нет. Моего Чарльза больше нет. Уже несколько лет. Несколько лет я не слышу его голос, я прячусь от собственных мыслей, потому что боюсь их, боюсь осознать - он умер, я никогда его не увижу. Он исчезнет. Даже этот... дух, призрак, сгусток энергии - я не знаю - тот, что сидит сейчас передо мной, просит купить ему мандаринов и ставит мне мат... Я не успел напомнить ему, что он всё ещё нужен миру и мне. Я не успел его спасти. Я улыбаюсь, готовый сорваться. До Нового года есть время, значит, надо ловить момент. Эти две недели... Я буду с ним, в его объятиях. А потом... Я слишком долго бежал. И наконец, пришёл к тому, от чего не смог убежать. После, когда всё закончится, мне некуда будет идти. Мне, человеку, которому на Земле никогда не было места, незачем будет жить. Я оживляю в голове его образ, закрывая глаза. "Ничего, старый друг. Скоро встретимся снова."