Dragon Age: Кошачьи неприятности.

Он не хотел этого. Просто… даэдра подери, он ведь просто оказался не в том месте и не в то время. Ну не повезло, да, ну пытался перейти границу, да, ну просто любопытство, денег и приключений всего-то хотелось, но не напихивать же этот вонючий мешок на голову и заламывать руки за спину! А дальше? Какая-то повозка, в ней какие-то люди, в странной потертой кожаной броне, какие-то разговоры, да еще и какой-то Ульфрик Буревестник ярл Виндхельма и император всея Скайрима. Куда попал? Какие, к даэдра, ярлы?! Какие еще Туллии-шмулии, имперцы-шмерци и братья Дури? В смысле Бури или все же Дури? Ай, большая прям разница. Нет, есть один грешок в виде парочек мешочков лунного сахара, но это чисто для себя, да потом, в Эльсвеере это разрешено и вполне законно! А сахар все равно забрали. Сволочи. Безволосые… крысы безволосые, вот кто они! Дальше еще лучше, только назвав свое имя, довольно красивое и редкое, такое… похожее на раскатистое гортанное рычание, то тут же какая-то бесшерстая деваха в отвратительном шлеме заявила, что и его, бедного и несчастного путника, нужно отправить в расход. А рядом стоявший дундук, собственно спросивший имя бедного и несчастного, лишь сочувственно то ли вздохнув, то ли хмыкнув, безволосых не поймешь, пообещал вернуть его остатки в Эльсвеер. Больно надо! Прям об этом мечтал и грезил с самого рождения! Уже смирившись со своей весьма неудачной судьбой, пленник поплелся вслед за остальными. Тулий-шмулий - или как зовут этого человека с загорелой кожей – заваливал пленников трехэтажным патриотизмом так, что уши невольно сворачивались в трубочки, а этот, слева в грязной и немного дранной меховой накидке, тот у кого имя местной птицы, что-то бубнил через ткань. Странное осознание какого-то бродячего цирка с лысыми обезьянками и бурыми лошадками. Бред. У одного уже нервы сдали и во имя какого-то Талоса призвал всех заткнуться. И правда, заткнулись, надо бы почаще обращаться к этому…. Талосу. Так что голова этого нервированного с плахи полетела первой. «Кошатина!». Грубо между прочим! Но похоже этого никого не волновало. Вобрав в грудь побольше воздуха и вперед. Самые тяжелые шаги в его жизни. Изящная тигриная голова опускается на плаху, чтобы проследовать по пути этого нервированного. Ухмылка проблескивает на лице человека, облаченного в черные одежды, и огромных размеров топорище, жадно поблескивая на солнце, взмывает воздух. Тогда ему казалось, что это конец. Он уже смирился. Если бы…. Громкий рев, гул и порывистый хлопок, а топор приземлился в сантиметре от морды. Взгляд в сторону и…. Чудовище. Невообразимых размеров чудовище, черное с огроменными, мать их, чтобы провалиться, крыльями, тело усеяно тысячью заостренных шипов. И глазища. Огромные глазища, залившиеся багрянцем, словно кровью. Морда этого монстра повернулась в бок, а после издало гортанный рык и из пасти выплыли языки пламени. Дракон?! Во имя Двух Лун! Что здесь происходит?! Дальше как в тумане. Дверь, башня, огонь, нависшая черная тень, толчок прыжок и снова набирать быстрый темп, чтобы спастись от огненного залпа. Отбросить его в сторону успел тот самый дундук, что сочувственно хмыкал. Уже вдвоем они добрались, до стены с проходом, как столкнулись с еще одним пленником. Этот светловолосый какой-то. Но он что-то злобно пробубнил про братьев Дури и импершмерц… шмерцов и метнулся в сторону, а дундук в другую. Не раздумывая помчался догонять второго. Дундук развязал путы и представился Хадваром, странное имя, но смотря, какие чудеса в этом Скайриме происходят, удивляться такому – сплошные пустяки. С горем пополам выбрались. Кое как, но добрались до Ривервуда. А дальше… дальше все как-то завертелось, закрутилось, что сразу и не поймешь. Вайтран, помощь ярлу, Соратники, сделай то, принеси это, а то я потеря-забыл-недодумал и еще даэдра знает что. И дракон? Еще один?! Того мало?! Битва и… туман, ощущения чего-то странного необъяснимого, совершенно непонятного и вот только что убитая туша дракона рассыпается раскалывается, оставляя лишь обсохшие кости и тысяча лент обволакивают тело. И шепот. Тихий шепот. Но с каждой секундой становясь все громче и громче комом пролетает из легких в горло и через рот вырывается «Фус». Странные возгласы стражи, непонятные разговоры о каком-то Довакине и еще куча разных и непонятных слов. Потом раскатистый грохот в небе и снова это странное слово повторяется. Довакин. До-ва-кин. Снова ярл, снова непонятные слова, Седобородые, призыв, Довакин, Высокий Хротгар. Все это вертится-вертится. Истинный Дова, сила Голоса, тренировки и вот ты становишься Довакином. Он этого не просил. Не хотел, да даже не думал о подобном, но судьба распорядилась иначе. Доверить судьбу Скайрима… коту?! Да это же смешно. Это ведь чья-то нелепая шутка, кто-то просто неудачно пошутил. Но никто не спрашивал, просто взяли за шкирку и тыкнули в пучину проблем, словно нашкодившего котенка тыкали в дерьмо. Проходит время и он в рядах Соратников, в Круге, судьба одаривает его силой волка. Нападение и Кодлак погибает. Старик погиб, его наставник, советник и товарищ, почти как отец и погиб. А он теребит в шершавых пальцах его дневник, листает страницы, и не понимает, что происходит. Желания, грезы и мечтания старого Предвестника о далеком Совнгарде, и вот теперь решает исполнить его заветную мечту. Ведьмина голова летит в синее пламя, вспыхивает и сгорает, а из тени выскакивает волк и с решимостью нападает на старика. Бросается тут же, защищает и волк, отчаянно взвыв, умирает. И слышатся слова прощания и благодарности и дух Кодлака расплывается в серой дымке. Теперь новый Предвестник ведет Соратников с душой волка. Дальше каким-то чертом занесло в Винтерхолд и новые проблемы. Эти вездесущие талморцы вечно сующие свои длинные эльфийские носы куда ни попадя, снова подай-принеси, таинственное око Магнуса, странный орден Псиджиков, битва и… хлоп… новый Архимаг Коллегии. Что? За какие заслуги? О чем вообще речь? Все словно нереально. Куда бы ни пошел, куда бы ни забрел вечно какие-то проблемы, вечно кому-то нужна помощь. Темное Братство, Изгои, каким-то боком ввязался в Гильдию воров. Везде лидер, везде пример для подражания, Герой, чуть ли не воплощение Бога. Теперь никого не смущают его кошачьи черты, никого не смущает, что простому каджиту довелась такая огромная честь. Довакин. Рожденный убивать драконов. И он убил. Победил, одолел Алдуина. Смог остановить войну, чтобы освободить Скайрим от темного Пожирателя Мира. Скайрим спасен. Слова благодарности и счастливые слезы, веселый смех и много-много вереского меда. Великая миссия выполнена и все вроде хорошо. Соратник процветают, Темное братство вновь возрождается из пепла, Гильдия Воров пользуется авторитетом, Коллегия магов прекрасно обходится. И все вроде хорошо. Но гражданская война все продолжается, разрывая Скайрим на части. И генерал Туллий и Ульфрик Буревестник хотят видеть в своих рядах живую икону. Освободителя, великого Довакина, победителя над Алдуином. Но Довакин упорно игнорирует письма, считая, что роль его выполнена, а продолжать бессмысленную бойню он не намерен. И вновь происходят странные события. Данмеры, облаченные в странные одежды заявляют, что его роль Довакина есть ложь и лишь лорд Мирак истинный Драконорожденный. Теперь его путь лежит в Солстейм, отдаленную провинцию Морровинда. Мирак, загнанный в Апокриф Драконий жрец, что нарек себя Драконорожденным, во все горло хохочет, хваля Акатоша за чувство юмора. Кот и спасение мира?! Вот уж нелепые сказки. И смех застревает. Застревает в глотке как и клинок, что вонзил Довакин и Мирак сдавленно глотает воздух падает на колени и рассыпается, словно иссохший драугр. И тут же склизкие щупала охватывают тела и могильный голос Хермеуса Моры лижет сознание, предлагая власть и знания, если Драконорожденный присоединится к нему. Дова отказывается, резко взмахивает клинком, разрезая ненавистные щупала. Туман в глазах сгущается, слышится смех, а после… Резкий выдох, кто-то обеспокоенно теребит плечи, хлопает по щекам и через туман, Довакин видит знакомые черты. Кошачьи черты. Он сдавленно выдыхает, улыбается во весь рот и устало падает прямо на обеспокоенного товарища. Кто-то все говорит-говорит, через гул в ушах разобрать невозможно. Довакин улыбается и сам еле шепелявит языком: «Справился… справился». Победа? Теперь то точно победа?