Безумие

Видимо, нам суждено любить вот так. Тайно, загадочно, скрываясь ото всех. Наверное, нам суждено общаться короткими записками в твоей тетрадке с домашней работой. Случайными соприкосновениями ладоней и длинными ночами в моей комнате. Когда же началось это безумие, захватившее нас обоих? Вспомнил. Сентябрь прошлого года. Ты уже не неуклюжий подросток с острыми коленками и нелепыми косичками. Но ещё не созревшая девушка. Ты в тот вечер крупно поссорилась со своими друзьями, а я, на удачу, как потом выяснилось, оказался рядом. Мы до рассвета сидели на берегу пруда, разговаривали обо всё на свете. Не как учитель и ученица, нет. Как обычный мужчина в расцвете сил и красивая молодая девушка. Помню, сентябрьские ночи в том году были довольно прохладными, и я отдал тебе свою куртку. Ты так мило смотрелась в лёгком платье и просто огромной кожаной курткой на плечах. Я в тот вечер не чувствовал ни холода, ни сна. Тепло и энергию сохраняло во мне твоё присутствие. Знаешь, я даже рад, что после этих посиделок свалился с температурой. Ты каждый вечер приходила ко мне в комнату и кормила вишнёвым вареньем, взятым без спросу из запасов Галины Васильевны. Такая милая и заботливая. Лена никогда так не делала для меня. Ты невероятно красивая. И не я один замечал это. Знаешь, я ужасно бесился, когда замечал заинтересованные взгляды в твою сторону. Но ты, к моему счастью и спокойствию, не обращала на них внимание. Ты была слишком занята попытками сохранить грант на обучение в нашей школе. И Морозовым. Ты, конечно, надеялась, что твоих чувств никто не замечает. Так оно и было. Всем было совершенно плевать, никто ничего не заподозрил. Но только не я. Сердце раз за разом было разорвано в клочья, когда я замечал твой взгляд в сторону Максима. Не простой взгляд. Особенный. Никто больше не удостаивался этого взгляда от тебя А потом что-то произошло. У тебя внутри будто переключили какой-то выключатель. Ты перестала есть, пить, заниматься, да что там про учёбу. Ты даже не обращала внимания на Морозова. Это было слишком странно. Но, твои «друзья» ничего не замечали. И вот однажды я не выдержал, не было больше сил смотреть на твои мучения и не пытаться помочь. Я попросил тебя зайти ко мне в кабинет после уроков. Я ждал этой встречи с нетерпением и, откровенно говоря, со страхом. Ты появилась в моём кабинете ровно в восемь вечера, извиняясь за поздний визит. Я, как сейчас помню, провёл тебя не к столу, как планировал, а к кровати. Сам присел и пригласил тебя. Тяжело вздохнув, я начал трудный разговор. - Вика, что с тобой происходит, учителя…кхм…я переживаю за тебя, - я старался говорить ровно и спокойно, но ничего не получалось. Дрожащий голос с потрохами выдавал моё волнение. - Как же вы не понимаете, Виктор Николаевич. Я…я больше не могу скрывать этого, - Она встала с кровати, я поднялся за ней. Мы стояли друг напротив друга. Я, стараясь не упустить возможность, пытался запомнить всё её идеальные черты лица в подробностях. - Говори, ты же знаешь, что можешь мне довериться, - я аккуратно взял её за руку. И тут она впервые за всё время оторвала взгляд от пола и заглянула мне в глаза. Я, честно говоря, обомлел. Она смотрела на меня тем самым взглядом, особенным. Не на жалкого Морозова, а на меня. - Я люблю Вас, Виктор Николаевич, - и вдруг она приблизилась ко мне, и наши губы соприкоснулись. Похоже, суждено нам любить так. А я и не хочу по-другому. Что будет потом – неизвестно. Но я знаю, что будет сегодня и завтра – бессонные ночи, разговоры в постели о литературе и кофе по утрам в ту же самую постель, но за час до общего подъёма. Раз суждено нам так любить, то так тому и быть.