Why so rough?

Ха. Чертов гаденыш. Тебе словно нравится играть на моих нервах, нравится, когда я бешусь. Ведь знаешь прекрасно, что я всё вижу и слышу. Я всегда на шаг впереди, но ты всё равно пытаешься обвести меня вокруг пальца. Упрямый малый, никогда не отступающий от задуманного, никогда не сворачивающий с намеченного пути, никогда не меняющий свои планы. Никогда, если дело не касается меня. Иначе как ты объяснишь резкую смену направления своего движения сейчас? Ты так уверенно вышел из буфета, направившись к библиотеке, как вдруг заметил меня, идущего тебе навстречу, и резко свернул совершенно в другую сторону. Я в очередной раз закатываю глаза, ты ведешь себя как ребенок. Двадцати трех летний ребенок. Нет. Ты должен быть сказочным придурком, чтобы вот так избегать меня. Зачем ты это делаешь? Я никогда не пойму тебя. Что за игры? Всем давно известно, что мы вместе. Но иногда на тебя что-то находит и, блять, я не понимаю. Кто тут старше? Ты или я? Идиот. Еще раз неодобрительно качаю головой, смотря в сторону, где ты исчез минуту назад, и выхожу из универа. Я не собираюсь за тобой бегать, если ты считаешь нужным сваливать от меня - вали. Слышу, как меня зовет Нэйт - университетский тусовщик со второго курса, который порядком подзаебал меня - я не обращаю внимания, ибо он точно не тот, с кем у меня было желание разговаривать. По-правде сказать, этого желания не было никогда. Мне не нужны беседы о жизни с прочими студентами, увлеченными либо вечеринками, либо учебниками. Ни в ком нет чего-то среднего. И меня бесит это. Я ненавижу весь свой кампус, ненавижу все эти фальшивые лица вокруг, особенно этих смазливых девчонок, норовящих залезть в кровать всякому, кто взглянет на них или, куда лучше, уделит им какое-то внимание или заговорит с ними. Тупые фальшивки, сохнущие по футболистам из команды университета, что весьма преуспела на последних городских соревнованиях. Возможно, я ненавидел бы их меньше, если б ты не был одним из тех футболистов. Более того, меня просто выводит из себя тот факт, что, зная о нас, эти прашмандовки все равно клеятся к тебе. - Стайлс! - голос Нэйта раздается неприятным звоном по моей голове, когда он подбегает ближе и орет прямо мне в ухо, от чего я сжимаю руки в кулаки и скриплю зубами, но стараюсь всеми силами преодолеть желание ударить его посильнее, чтоб больше так не делал, и сквозь зубы спрашиваю, что ему от меня нужно. - Идешь на сегодняшнюю вечеринку по случаю недавней победы команды твоего любовничка? - наглец обнимает меня одной рукой так, будто мы лучшие друзья, а на его губах расположилась противная ухмылка. - Отъебись, - отвечаю ему, силой отталкивая его одной рукой и стараясь вложить всю свою ненависть в одно слово и своим видом показать, что лучше будет, если он действительно отъебется. Лучше для него же. "Любовничка", блять, какой же он мерзкий. - Воу, парень, полегче, я что, задел твои чувства? Пардон, - усмехается, - разве я не прав? Где наш капитан? Я думал, вы всегда вместе ходите, или он что, бросил тебя? Ухмылка этого дегенерата уже мозолит глаза. Люди начинают замечать накаляющуюся обстановку между нами. Всем давно понятно, что со мной лучше не связываться. Поправка - всем, кроме этого отсталого. Его приглашение на сегодняшнюю вечеринку не имело ни капли искренности, как уже можно было понять. Он ненавидел футбол. Да, представьте себе, один из немногих. Гребаный ублюдок, нарывающийся на бойню чуть ли не каждую неделю. И я бы вновь не придал значения его бессмысленной болтовне, если б он не упомянул Луи. Луи, который по не понятной мне причине скрылся сегодня от меня. Сукин сын, я ему устрою, как только доберусь до него. Останавливаюсь, сжимая кулаки с еще большей яростью, расстояние между нами равно метрам трем. Стою спиной к нему и слышу, как шелестит трава под его ногами. Ха, этот трус отступает. Я сказал, отступает? Похоже, я ошибся, потому что, в последний момент обернувшись, я успел увернуться от его удара с левой руки и ударить в бок по ту же сторону, отчего парень загибается, но по-прежнему держится на ногах. Наклоняюсь к его лицу. Взяв его за гриву, поднимаю его голову так, чтоб он смотрел мне в глаза, и говорю огрубевшим от злости голосом: - Заруби себе на носу, дегенерат, если не хочешь проблем, не связывайся со мной и Томлинсоном. Ты тот единственный придурок из своей группы, ищущий подмоги в дворовых шайках. Твои попытки как-то выебнуться на публике заканчиваются крахом. Поэтому съебись с моих глаз долой, иначе не поздоровится. Резко отпускаю его и начинаю уходить. Последнее слово за мной. Ненавижу подобных ублюдков. Мне не пришлось бы высказывать всю ту кучу дерьма, но с такими баранами только так и можно. Их не пробить обычной болтовней о том, как правильно и неправильно. С ними только так грубо. Чувствую желчь в горле, когда иду домой, и сам себя спрашиваю, почему так взбесился. Наверное, потому, что Лу не идет со мной вместе, как это обычно бывает. И почему именно тогда мне нужно наткнуться на этого придурка? Настроение пошло дальше, чем коту под хвост. Прихожу домой и, сбросив одежду, сразу иду в душ, чтобы освежиться. Это всегда спасает меня. Струны холодной воды словно окутывают мой разум, охлаждая его. Делаю глубокий вдох, задержав на мгновенье дыхание, затем медленно выдыхаю, будто выпуская пар. Это сильней меня. Весь этот гребаный реальный мир. Почему тебе нужно быть грубым, чтобы не сломаться под напором его ежедневных испытаний? Почему существуют тупые высерки вроде Нэйта, жаждущие унизить, оскорбить, подавить чувства других? Видимо, им не сладко приходится в жизни, раз они находят утешение в попытках оскорбить кого-то. Именно в попытках, потому что иначе это не назовешь. Жалкие попытки. Хмурю брови, закрыв глаза, стараюсь не думать о нем. Нет, не о чокнутом Нэйте. Луи Уильям Томлинсон. Почему ты, черт возьми, так непонятен? Я знаю тебя довольно долго, но все еще не научился понимать и находить объяснение некоторым твоим поступкам. Куда ты скрылся сегодня? Даже не поздоровался блять. Нет, я всё-таки не всё знаю, не все твои заморочки и шаги. Стоп. Открываю глаза, меня словно осенило. Сегодня в самом деле вечеринка по случаю победы твоей команды в недавних соревнованиях. Ты капитан и не посмеешь пропустить ее. Тут-то мы и встретимся. Выключаю воду и выхожу из душевой, обмотавшись полотенцем вокруг бедер. Черт, мои виски начинают неприятно пульсировать, я ненавижу это чувство. Это значит, что мне снова придется глотать аспирин. Нет уж, боль не помешает моим вечерним планам. Пройдя на кухню, достаю лед из морозилки и, приложив к голове, возвращаюсь в комнату, чтобы прилечь. Едва коснувшись головой подушки, закрываю глаза, расслабляясь и не замечая, как засыпаю. Просыпаюсь от тревожного чувства, будто пропускаю что-то важное, резко подымаюсь с кровати и понимаю, что поторопился - поле моего зрения темнеет с боков к самому центру, оставляя неприятное ощущение в глазах, зажмуриваюсь и вновь открываю глаза, часто моргая. Вот, так-то лучше. Осматриваюсь вокруг себя, до конца не ориентируясь в пространстве, пребывая в каком-то трансе, бессознательном состоянии. Чувствую стекающую по волосам воду, опускаю взгляд на подушку, где лежит наполовину пустой пакет со льдом. И словно по щелчку выхожу из забвения, вспоминая все до момента, когда я уснул, в том числе, празднование победы, которое... смотрю на наручные часы. - Блять! - которое началось полчаса назад. Сука. Впопыхах нацепив одежду, обуваюсь и буквально вылетаю из квартиры, едва не забыв закрыть за собой дверь. Не дожидаясь лифта, стремительно спускаюсь по лестнице и только сейчас понимаю, насколько высоко находится девятый этаж, эти несколько секунд, пока я буквально мчался вниз, показались мне вечностью.

***

Я прибываю в универ только через сорок минут, вечеринку решили устроить в спортивном зале, он достаточно велик и вместителен, чтобы там легко поместились все желающие прийти. Их было действительно много, я даже почему-то удивился этому. Мой приход никто не заметил, здесь и без меня всем было довольно весело. Музыка орала слишком громко, так, что я не слышал собственных мыслей, молодежь кричала не тише, все что-то обсуждали, выпивали, звеня бокалами, смеялись, но мне было не до них. Моей единственной целью было найти этого говнюка Томлинсона. Если бы не он, меня бы здесь не было. Я от самого входа ищу его, пробегаясь глазами по каждому столпотворению парней в победной спортивной форме, по каждой смеющейся компании, смотрю даже сквозь них - вдруг он стоит где-то в стороне. Я начинаю нервничать, когда не нахожу его спустя пару минут, хоть я и не осмотрелся полностью, но его нет в центре внимания, как я на это надеялся. Я чувствовал, что если сейчас же не найду его, запаникую сильней и буду допрашивать каждого, не видел ли он Луи. Блять, а что, если он ушел? Ведь прошло уже почти полтора ебаных часа, на которых я опоздал. Не желаю рассматривать ни один из подобных вариантов как возможный, мотаю головой из стороны в сторону, будто это поможет не думать об этом. Черт. Я не прощу себе своего опоздания и больного виска никогда, если он смылся, не дождавшись меня. Я настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как остановился почти в середине зала, я уже почти не слышал музыки, не слышал ничего, кроме собственных переживаний. Вдруг совершенно случайно, вновь будто по щелчку, мой взгляд приковывает брюнетка с параллельной группы, как ее там, Джо? Насрать. Замечаю, что она увлеченно говорит с кем-то, но никак не могу разглядеть, с кем, потому что перед глазами мешаются проходящие туда-сюда и танцующие студенты. Нутром чую, что это он. Психую и трогаюсь с места, в считанные секунды подхожу к ним и на мгновение перестаю дышать, когда вижу, как он улыбается. Его улыбка не сравнима ни с чем на свете. Она, наверное, ярче солнца, прекраснее самого прекрасного, что только может быть. Черт возьми, если б он знал, как я скучал по нему весь этот день, по его великолепному голосу, по его улыбке, по его небесным глазам и нежным прикосновениями. Он всегда так нежен, будто боится сделать мне больно, но я миллион раз говорю ему, что все в порядке и он может быть жестче, но тщетно. Хотя, несколько раз он все-таки прислушивался и делал так, как я хотел, а не по-своему. Идиот. Никогда не перестану так называть его. Я люблю его. Поэтому и идиот. Любимый идиот. Понимаю, что застыл, в немом удивлении или даже радости открыв рот, возвращаюсь в реальность, и до меня доходит, что он улыбается ей. Этот пиздюк улыбается ей! В то время, когда должен быть со мной где-нибудь в тихом месте и улыбаться только мне, а не этой стерве. Я резко возненавидел ее. Я ненавижу все, что отнимает его у меня. С его тренировками допоздна я еще как-то стал мириться, практически всегда приходил и ждал его, после чего мы отправлялись по домам, пройдя пешком пару кварталов, несмотря на его усталость, и нехотя расходясь на перекрестке по разным сторонам. А иногда, даже в большинстве случаев, мы шли ко мне или к нему и просто засыпали в одной кровати в обнимку, уставшие после тяжелого дня. Я смирился с многими вещами, но со своей ревностью я смириться не могу. Почему, блять, он играет на моих нервах? Кажется, по моим сведенным в негодовании бровям и сжатым кулакам он все понял, я заметил, как улыбка ушла с его губ. Нет, Бу, я ненавижу себя за то, что ты перестал улыбаться. Я уже сожалею, но лишь до того момента, как темноволосая особа замечает неладное и оборачивается ко мне, тут же удивляясь, где я был, и в то же время тому, что я все-таки пришел. Уже протягивает свои жалкие ручонки, чтобы повиснуть у меня на шее, заключая в дружеские приветственные объятия, от которых мне охота блевать. Даже не опускаю на нее глаз, отталкиваю одной рукой, освобождая путь к Луи, все это время не перестаю сверлить его взглядом. Я как будто не могу насытиться глубиной его глаз, поглощающей меня все глубже и безвозвратней, хватаю его за руку и, разворачиваясь, иду в сторону выхода в раздевалки, ведя его за собой. Через две секунды слышу недовольный голос девчонки. - Гарри! Мы с ним, вообще-то, не договорили! - ее смазливый голос бьет по ушам, и я резко останавливаюсь. Так же резко, как тогда с Нэйтом. - Проблемы? - разворачиваюсь и пытаюсь быть как можно спокойней, но, похоже, всем своим видом показываю, что ей лучше не испытывать удачу. Девушка отходит на шаг назад, показывая, что нет никаких проблем. Ха, пожалуй, единственное, что мне нравится в девушках - их трусость. Все еще пилю ее взглядом пару секунд, плюю на все это и, развернувшись, делаю шаг, чтобы продолжить путь в выбранном направлении. - Хаз... - цепенею от его голоса и буквально застываю на месте, не двигаясь ни одной мышцей. Чувствую покалывающие разряды тока, что прошлись по телу от ног к голове. Только сейчас осознаю, что не слышал его голос целую вечность. Все еще сжимаю его руку, но не оборачиваюсь. Я не хочу поддаться этому гаду и отступить от намеченного, как он сегодня утром, когда с легкостью прошел в противоположную мне сторону. Закрываю глаза, делая глубокий вдох, и он должен понять, что таким образом я спрашиваю "Что?". - Хаз, прости меня, - чувствую, как он тянет меня за руку, а так же то, как разбивается мое сердце. Все еще не выдыхаю. Сжимаю зубы. Нет, нет, нет. Я не поддамся на этот раз, Томмо. С горечью выпускаю воздух из легких, я хочу обернуться, но не могу - рано. Если я обернусь сейчас, то проиграю. Ты должен понять, какого мне было. Должен понять, что мне неприятно. Хоть ты и понял это еще, наверное, с утра. Делаю неуверенный шаг, словно переступаю через самого себя, и иду дальше. Слышу, как он вздыхает, чувствую, знаю, что он опустил глаза и смотрит на мою кисть, сжимающую его собственную. Больно признавать, что улыбка окончательно сошла с его уст. Я готов убить себя за то, что лишил его ее. Прости, Бу. Ты знаешь, какой я кретин. Сжимаю его ладонь сильнее, как бы говоря, что я по-прежнему с ним и ему нечего бояться. Я иду быстро, поэтому через пару мгновений мы преодолеваем толпы учеников и заходим в коридор, ведущий в раздевалки. На первом же повороте заворачиваю, отпуская его руку, он машинально делает еще шаг, прежде чем я поворачиваюсь к нему и прижимаю к стене, упираясь руками ему в плечи. Вновь зажмуриваюсь и хмурюсь, сейчас, мне нужно сконцентрироваться. Делаю глубокий вдох и со спокойным выдохом открываю глаза и смотрю на тебя. И утопаю. Ты непринужденно смотришь мне прямо в душу. Ты так спокоен, меня это даже удивляет. Забываю обо всем на свете, кроме тебя. Слишком. Слишком выше меня. Слишком давно я не видел, не чувствовал тебя рядом. И пусть всего день, но он был вечностью. Я отпускаю тебя и уже сам упираюсь рукой в стену, нависая в полуметре от тебя. Опускаю взгляд - разница в росте заставляет чувствовать себя еще большим кретином по отношению к тебе, ты словно дитя, которое старше меня на три года, но почему-то все равно не так серьезно, как следовало бы. Ты смотришь на мои сомкнутые губы, недолго, но я замечаю, прежде чем ты устремишь свой взгляд в пол. Не могу больше. Обнимаю тебя за плечи, прижимая к себе. Я безумно скучал. Твои руки нежно обвивают мою талию, да, ты по-прежнему нежен. Мысленно качаю головой и даже удивляюсь, что ты так спокоен. Я на твоем месте давно въебал бы себе. Ты кладешь голову мне на плечо, уткнувшись носом в шею. Я чувствую твое теплое дыхание на коже, от чего по телу пробегают мурашки. Что это? Ты дрожишь? Луи? Я ошибался, когда говорил, что он спокоен. Боже, я начинаю переживать, что с ним? Нет, его не трясет, но я чувствую едва ощутимую дрожь в его теле. - Луи? - тихим тоном, практически шепотом говорю ему на ухо, а затем целую в висок. - Прости меня, Гарри, - он вновь шепчет то же самое. Да не за что мне тебя прощать! Луи, все в порядке, прошу, успокойся, хватит извиняться передо мной, перестань, зачем ты это делаешь? Зачем? - Прощаю. - Я не могу больше ничего сказать. - Ты в порядке? Почему ты дрожишь? - я отстраняюсь слегка, чтобы посмотреть тебе в глаза, и замечаю едва уловимую улыбку на уголках твоих губ. В душе спокойно выдыхаю, заранее зная, что ответ будет не таким ужасным, как я себе уже напридумывал. - Да, я в порядке, Гарри. - Он смотрит мне в глаза, после чего улыбается уже видимо. - Это из-за тебя. - Из-за меня? - Да. - Он замолкает, но понимает по моим глазам, что я жду от него ответ на немой вопрос "Почему из-за меня?" - Потому что я не могу спокойно находиться рядом с тобой, после того, как проигнорировал тебя утром. Да и не только сегодня. У меня постоянно трепет в душе, когда вижу тебя, особенно когда касаюсь. Я не могу спокойно находиться с тобой рядом. Ты... ты прекрасен, Гарри. Я люблю тебя. По-настоящему люблю всем сердцем. Прости, что так вышло, я не хотел. Он все еще смотрит на меня, как и все это время. А я теряю дар речи и рассудок вместе с ним. Мало того, что его голос - это то, что я полюбил в нем, когда впервые услышал его, так он еще и сказал мне такие слова, когда я не ожидал от него столь развернутого ответа. Я смотрел на него с улыбкой, полной умиления. Он наверняка понял, что я простил его еще, наверное, утром. Приложив ладонь к его лицу, я уже было наклонился, чтобы наконец-то поцеловать его, но мне не дали этого сделать. - Смотрите-ка, - раздается противный голос Нэйта позади нас, - наши любовнички. Злость в одно мгновение окутала мое тело, а эта нить какой-то романтики между мной и Луи порвалась. Ее безжалостно порвала эта сволочь. В этот момент я стал ненавидеть его еще больше. - Тварь. - Удивляюсь, потому что это было сказано не мной. Это был Луи. Его голос был с хрипотцой, он в считанные секунды переменился. Он больше не такой нежный, как пару минут назад, когда Лу признавался мне в своих чувствах. Голос с хрипотцой и злостью. Как же быстро он может меняться, точно как я. - Что? - удивляется кто-то из двоих прихвостней Нэйта. - Тварь. - Уверенно повторяет Лу. Я чувствую, как его мышцы напрягаются, а легкая дрожь больше не присутствует в его теле. Он отстраняется от меня на полметра и устремляет взор гнева в сторону тех троих. - По-моему, здесь только одна тварь - ты, потому что икшаешься с придурком Стайлсом, я уже молчу о том, что тебя не останавливает тот факт, что он пацан, - я смотрю на нахальную рожу Нэйта и поддерживающие его гримасы двоих недоумков, что стоят позади него. Затем перевожу взгляд на Луи, у которого на лице проступили вены из-за нахлынувшей на него злости. Воу, это в самом деле непривычно - видеть его таким. Хмуро наблюдаю за процессом и готов в любую секунду вмазать этому подонку, но Томмо делает это вперед меня. Я не успеваю одуматься, как Луи начинает стремительно приближаться к провоцирующей нас компании. Двое за спиной Нэйта задергались, но тот остановил их. - Я сам разберусь. – Сказал он им, жестом приказывая оставаться на местах, а сам замер в защитной позиции и смотрел прямо на приближающийся на него ураган по имени Луи. Кажется, кто-то серьезно нарвался на капитана сборной по футболу, и если синяками он может и не обойтись, репутация конченного придурка останется при нем навсегда. Вся школа, да что там школа – город знает нашу команду и, тем более, Томлинсона. У каждого в жизни бывает роковая минута, и, кажется, сейчас настала минута Нэйта. Я усмехаюсь своим мыслям. - Моральный урод, как же ты заебал меня со своим длинным языком, я у тебя его вырву! – Луи практически выкрикнул последние слова прямо в лицо этому ущербу, подойдя к нему на минимально возможное расстояние, их разделяли считанные сантиметры, и, когда Луи остановился на пару секунд после сказанных слов, я подумал, что он передумает устраивать взбучку, но ошибся. Он в мгновение ока схватил Нэйта за шиворот, а тот, в свою очередь, схватился за запястья Луи, сжав их и пытаясь освободиться. У него почти получилось, вот только Томмо сильней, и он легко валит его на бетонный пол, подсекая его ногу своей. Только я хотел объявить о поражении безмозглого второкурсника, как тот вдруг нашел где-то сил все-таки оттолкнуть капитана футбольной команды и успеть наполовину подняться, но Луи, похоже, не собирается успокаиваться, пока окончательно не накажет его. - Луи, он того не стоит, - говорю я, понимая, что ни к чему хорошему этот кулачный бой не приведет, да и Нэйт действительно не стоит такого внимания со стороны Лу. Надо закончить эту херню. Но Томлинсон допустил ошибку и, пропустив удар тупицы, получил прямиком по лицу в область рта и машинально согнулся в корпусе, закрывая рот рукой, чтобы вытереть кровь, пошедшую из рассеченной губы. Я не мог больше спокойно стоять, когда этот кретин ударил Лу. Он уже замахнулся, чтобы нанести второй удар, как я поймал его за руку и загнул ее за спину, отчего тот съежился от боли. Но как же я мог забыть о дружках, подошедших в ту же секунду, когда я остановил их «главаря», они с силой толкнули меня, из-за чего я пошатнулся и отпустил Нэйта, но он все не угомонится и вновь самоуверенно лезет с кулаками уже ко мне, ему, видимо, все равно, с кем махаться. Он начинает бычиться на меня, наступая, я делаю по шагу назад, краем глаза замечая, что Луи оклемался и был готов въебать этому самоуверенному подонку. Так же быстро, как и в первый раз, удар Луи прилетел этой дряне прямо в лицо, но он почти не сошел с места, а его свита рванулась уже на нас двоих, и если бы к нам не подоспели несколько однокурсников, заметивших неладное, то определенно случилось бы великое побоище. - Эй, угомонитесь! - четверо парней подбежали к нам, хватая Нэйта и двух пацанов под руки, чтобы оттащить их от нас, в то время как я, опомнившись, делал то же самое с Луи, который был все еще взбешен, что весьма удивляло меня, я еще никогда не видел его таким. - Луи, остынь, перестань, он этого не стоит, - говорил я ему на ухо, сдерживая его порывы злости, он еще дергался в моих руках, желая еще раз всыпать Нэйту. - Пусти меня! Я еще не закончил с этой мразью, он должен отхватить по полной! - блять, Томлинсон, какой же ты упертый, меня начинает это бесить. Нэйт ничего не отвечает ему, потому что его увели те студенты, и через минуту мы остались наедине друг с другом. Не без усилий разворачиваю едва успокоившийся ураган к себе, сжимая его плечи и смотря прямо в глаза, горящие злобой. - Луи Уильям Томлинсон. Сейчас же успокойся, иначе я сам тебе врежу. - Хмурю брови, чтобы выглядеть серьезней, вижу, что он сжимает зубы и тяжело дышит, но чувствую, что он все-таки успокаивается. Не понимаю, что нашло на него, он словно спящий сто лет вулкан, неожиданно совершивший извержение. Но сейчас не время для выяснения причины его извержения. Вижу, что он уже практически пришел в себя и обнимаю его. Он горячий, чувство, будто у него даже поднялась температура. Через некоторое время он обнял меня в ответ, и я смог спокойно выдохнуть. Он угомонился. - Пошли. Оставаться здесь после всего нет смысла, нужно отвести его домой и остаться с ним, а то мало ли, вдруг он учудит вернуться и надавать лещей Нэйту, хотя я знаю, что он этого не сделает.

***

Зайдя в дом, Луи не особо-то заморачивается о порядке, по пути на кухню не просто снимает - скидывает с ног кроссовки, разбросав их по сторонам коридора. Неодобрительно качаю головой, я разулся еще на пороге. Томмо все еще не спокоен окончательно, я вижу это по его резким нервным движениям, когда он достает стакан из шкафчика над плитой и наливает себе воды. Слава Богу, что не спиртное. Стою в дверях на кухню, в нескольких метрах от него, смотрю на него со спины, на его растрепанные после потасовки волосы, на сжатый левый кулак, которым он полчаса назад заехал Нэйту по лицу, вижу, как проступают вены на шее, когда он глотает. Сам уже почти скриплю зубами. Нет. Это не может так продолжаться. - Луи. - Четко проговариваю его имя и жду реакции. Он допивает и неторопливо ставит стакан на стол, но даже не оборачивается на меня. - Что, Хаз? - он опирается руками на стол, слышу, что он делает глубокий вдох, он всегда его делает, чтобы успокоиться. Но я передумал говорить ему что-то, потому что действия в данный момент будут куда уместней и результативней, нежели простые слова. До него так просто не достучишься. Пока он ждет моего ответа, двумя шагами подхожу к нему сзади и резко обнимаю за талию, от чего он дернулся и хотел было так же резко повернуться, но я не дал ему этого сделать, руками сдерживая его в том же положении. Хорошо в таких случаях, что я выше. Склоняюсь к его шее и шепчу, обдавая кожу теплым воздухом. Шепчу о том, что вижу его беспокойство, о том, что та сволочь этого не стоит, о том, чтобы он успокоился, и на последних словах одной рукой спускаюсь вниз по его торсу и накрываю рукой его член через ткань спортивных шорт. Слышу его неровный выдох и ухмыляюсь сам себе: похоже, мне в два счета удалось заставить его думать о другом. Сжимаю его плоть сильнее, чтобы окончательно увести его от мыслей о том, что недавно произошло, чувствую, что он все еще напряжен в теле, но теперь уже не от злости. Он накрывает своей рукой мою, и через мгновенье я браню себя за то, что задумался на секунду и упустил его. Он вывернулся из моих рук так легко и быстро, что я опомнился, только когда он позвал меня за собой. Черт, Лу, ты идиот. - Мягкозадый, неужели не можешь проделать это на столе? - не могу не подстебнуть его, потому что он направился по выученной мной наизусть дороге до его комнаты. Он ничего не ответил мне, да и это не было необходимостью. Не прошло и минуты, как мы пришли. По пути он успел снять с себя футболку с номером "17" и его фамилией, бросив ее где-то на полу, из-за чего я снова усмехнулся. Опять ведешь себя как ребенок, разбрасывающий вещи. Я тоже избавился от этой детали одежды, но не бросал ее где попало, всего лишь бросил на полу в его комнате. - Иди сюда, - говорит он, забравшись на большую кровать, где, наверное, поместятся трое. Обожаю, когда он так говорит. После этого "иди сюда" постоянно следует что-то приятное. Уже от этих двух слов по телу пробегает заряд возбуждения. Облизываю пересохшие губы и "иду к нему". Обожаю его кровать. Нет, правда, уверен, что мягче и лучше нее нет нигде. Сажусь к нему на бедра и смотрю в его загоревшиеся желанием глаза, что не может не вызвать у меня улыбки. Склонившись к его лицу, практически касаюсь своими губами его губ, но обламываю его, резко отстранившись, на что он негодующе смотрит на меня. Я слишком долго не видел его. Я все еще помню, что было утром, давно простил, конечно же, но не забыл. Оглаживаю его бока снизу вверх, переходя на руки и, останавливаясь на кистях, сжимаю их и возвожу его руки над его головой, краем глаза вижу, что он улыбается. И мне снова становится тепло на сердце, потому что его улыбка словно солнце. Рассматриваю его татуировки, вспоминая о своих, о наших парных и не могу сдерживать улыбку. Эти тату еще одно напоминание того, как мы нуждаемся друг в друге, как любим. Любуюсь им и его телом в общем и, наверное, любовался бы еще длительное время, если бы он не положил руки мне на бедра, сжав их. Снова смотрю ему в глаза и, вспомнив о несостоявшемся поцелуе, наклоняюсь к нему, все еще держа за запястья, и мягко целую его, переплетая наши языки. Он с жадностью отвечает мне с причмокиванием, улыбаюсь сквозь поцелуй и отстраняюсь, ерзая на его бедрах. Он слегка хмурит брови, а я чувствую, что он уже возбужден, собственно, как и я сам. Я снова залип на нем и практически не обратил внимание на то, что мне в зад упирается его стояк. Я иронично повел бровью, как бы говоря "однако быстро ты", да и не только он. Отпускаю его руки, чтобы снять с себя ненужные детали одежды, и заодно стягиваю с него шорты вместе с боксерами, встав с его ног, после чего устраиваюсь между них. Он раздвигает ноги, чтобы потом обнять меня ими и прижать к себе, чтоб я терся своим членом о его, и каждый раз это невыносимо, от его действий я буквально теряю голову, но при этом должен как-то сохранить контроль, чтобы руководить процессом, и мне это нравится. Люблю то, как он обхватывает мою шею руками, притягивая к себе, чтобы поцеловать, и одновременно давит мне на таз скрещенными за ним ногами, прижимая к себе. - Лу, - обращаюсь я к нему тихим голосом, практически шепотом. Он вопросительно смотрит на меня, а я с гордо поднятой самооценкой заявляю о своих желаниях, - не хочу сюсюкаться. Ты же знаешь меня. - Наклоняюсь и уже шепчу ему прямо на ухо, - хочу оттрахать тебя так, чтоб весь твой квартал знал, что с твоим парнем лучше не связываться. После моих слов чувствую, как он сильнее прижимает меня к себе. Безусловно, он не может отказаться от своих мазохистских наклонностей. - Так пусть знают, - по голосу слышу, что он улыбается. Я бы давно взял его без спроса, но сегодня точно не тот день, когда это было бы уместно. Иногда мне нужно слышать его подтверждение тому, что он этого хочет. Я и без него это знаю, но почему-то это так необходимо - в очередной раз слышать, что он хочет отдаться мне. Я наконец-то могу дать волю своим действиям. Все-таки прелюдии и нежности не по мне, если дело касается интима. Наконец-то могу вжать его в кровать, упираясь руками в его грудь и толкнуться тазом вперед, имитируя фрикции и заставляя его вжаться головой в изголовье кровати, открыв рот в немом стоне и прогибаясь под меня в пояснице, и я не могу не сглотнуть платонически, лицезря его прекрасное тело. Провожу руками по оголенной груди и торсу, очерчивая напряженные мышцы, чувствую, как он вздрагивает, и улыбаюсь тому, что ему нравится то, что я делаю. Спускаюсь одной ладонью ниже и беру наши члены, мне нравится надрачивать нам одновременно, пускай не охватывая органы полностью, ибо я делаю это одной рукой, но это не уменьшает удовольствия только от осознания того, что наши члены соприкасаются и трутся друг о друга, когда я перемещаюсь по ним вверх-вниз кольцом из пальцев. Я делаю это медленно, без резких движений. Даже, наверное, мучительно медленно для нас обоих, так сказать, растягиваю удовольствие. У Луи чуть приоткрыт рот, потому что он вдыхает и выдыхает именно через него, временами закусывая губу и хмуря брови с закрытыми глазами. Люблю смотреть на него в таком состоянии. В таком полностью зависящем от меня состоянии. Пальцами свободной руки пробегаюсь вверх и приставляю их ко рту Томмо, проводя указательным пальцем по алым губам. Он высовывает язык и облизывает мои пальцы, а затем вовсе вбирает их во влагу рта и начинает посасывать. Он потрясающе работает языком, несмотря на то, что это всего лишь пальцы. Чувствую, как он обильно смачивает их слюной, от чего на лице появляется самодовольная ухмылка, ведь он знает, что я собираюсь делать этими пальцами. Вынув их из его рта и одновременно выпуская свой член из руки, оставляя в ней член Луи, приставляю два пальца к его промежности, слегка надавливаю, не проникая внутрь, и поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него. Он словно замер в ожидании, словно приготовился испытать эти чувства, когда я войду внутрь, вставив пальцы по третью фалангу. Улыбаюсь и, не заставляя его ждать, ввожу пальцы, смоченные его слюной, внутрь, немного раздвигая ими узкие стенки; он морщится, вероятно, не самое приятное ощущение, но оно необходимо, нужно хотя бы сделать вид, что я хочу как-то подготовить его, а не вогнать ему в задницу по самые яйца. Он морщится до тех пор, пока я не начинаю двигать пальцами взад-вперед, тогда его выражение лица больше не изображает того, что ему не нравится, а совсем даже наоборот - он приоткрыл рот, а я слышу, как учащается его дыхание, и вижу, как вздымается грудь. Рукой, которой держусь за его член, начинаю двигать в такт пальцам, и Лу издает тихий стон на выдохе, от чего меня накрывает новая волна возбуждения, и я не могу больше имитировать свое беспокойство о его заднице. Довольно быстро вынимаю пальцы, из-за чего Луи открывает глаза, и я, кажется, вижу в них понимание и желание наконец-то сменить пальцы чем-то покрепче и побольше. Обильно смочив член уже своей слюной, приставляю головку к его анусу, но не раздвигаю его ноги шире, чтоб ощущения были острей, он больше не обнимает меня ногами, просто поставив их по обе стороны от меня. Кладу руку ему на бедро, придерживая, и думаю резко войти в него, но сжалившись - он мне нужен целый - медленно и аккуратно вхожу в него на треть всей длины, чувствую, как он сжимается, шиплю через зубы, больше от кайфа, нежели от боли, вижу, как он сжимает в руке простынь под собой и вновь зажмуривается. Желание и возбуждение все нарастают, хоть и кажется, что больше уж некуда, и я вонзаюсь в него, причиняя немалую боль не только ему, но и самому себе, что заставляет нас обоих вскрикнуть в унисон. Не даю ему и пары секунд, чтобы привыкнуть, и, сделав движение назад, вновь резко вхожу глубоко в него и, судя по всему, уже со второго толчка задеваю простату, потому что с его губ срывается более громкий и продолжительный стон наслаждения вперемешку с болью, и я готов кончить от одних его стонов и того, как он машинально прогибается под меня, точнее, под мое положение внутри него. Упираюсь рукой рядом с подушкой, практически у его головы, и наклоняюсь ниже, смотря на его лицо. - Луи... - зову его и только сейчас понимаю, что в ушах звенит от переполнившего меня возбуждения, и замечаю, что голос охрип, - Луи, посмотри на меня. Он с трудом открывает глаза, и я замечаю слезинки на их краях, проступившие, видимо, когда я резко вошел, но сейчас я двигаюсь медленней, как бы давая кратковременный отдых, а он смотрит на меня своим затуманенным взглядом и с приоткрытым ртом, часто дышит и сходит с ума вместе со мной, я утопаю в его глазах, безотрывно смотря в них, и толкаюсь в него четче и грубее. Знаю, что он хочет снова зажмуриться, но он пересиливает себя и продолжает на меня смотреть, а я понимаю, что безумно люблю его. Наращиваю темп, будто тем самым желая показать, как сильно люблю его - чем сильнее я вхожу, тем сильней моя любовь, дурацкая, наверное, ассоциация, но именно так, грубо вдалбиваясь в него, хочу показать, что так же сильно нуждаюсь в нем. Склоняюсь к его шее и впиваюсь в нее с поцелуем, добавляя ему ощущений, но чтобы он окончательно потерял голову, сжимаю его член у основания, одновременно резко войдя по самый лобок и укусив его там, где нежно целовал мгновение назад. Кажется, это было его пределом, потому что он громко стонет мне на ухо, я чувствую, как его тело пронзает мелкая дрожь, а член в моей руке стал еще тверже, и он изливается, в экстазе прокричав мое имя, что слишком льстит мне - обожаю, когда он кончает именно так. Мое имя, выкрикнутое им во время оргазма вперемешку со стонами, словно бьет мне по мозгам, я, кажется, теряю ориентацию в пространстве, для меня сейчас существует только он, его голос, его стоны и его рука, сжимающая мое запястье, от этих факторов, с невероятной силой действующих на меня, я достигаю пика возбуждения, успев выйти из него в последний момент. Я не могу сдержать гортанного стона, и я снова поражаюсь тому, как охрип мой голос. Обеими руками упираюсь по обе стороны от Бу, я не могу повалиться на него. Я хочу смотреть на его щеки, покрывшиеся румянцем, на его губы, высыхающие от того, что он дышит через рот, хочу видеть его таким изнеможденным и удовлетворенным. - Хаз, я... - он начинает говорить, спустя пару минут, но его дыхание все еще не спокойно, как и мое, - я буду чаще злиться на Нэйта, если ты всегда будешь так успокаивать меня. - Я не могу сдержать смех, вот засранец. - Ишь ты, нет. Это я показал, что ты потеряешь, если не перестанешь скалиться на него и вообще мысленно не пошлешь его и весь его долбоебизм куда подальше. - Он улыбается мне. - Я люблю тебя, Хаз. И я безгранично люблю тебя, Луи. Люблю, несмотря ни на что. Я люблю тебя рядом с собой, люблю твой шепот, люблю твою солнечную улыбку, несравнимую ни с чем на свете. Люблю тебя, даже когда ты не рядом. И ужасно скучаю. Корю себя за каждый раз, когда отнимаю у тебя твою улыбку. Ненавижу каждую душу, клеящуюся к тебе, ненавижу, когда к тебе подкатывают, потому что готов раскатать того человека по асфальту. Не могу сказать тебе обо всем, что чувствую. Просто не могу. Но я действительно люблю тебя до беспамятства, мой дорогой Лу. Я благодарен Высшим силам за то, что встретил тебя однажды. Благодарен за то, что услышал твое "упс". Ты прекрасен, и только с тобой я могу быть так откровенен и мягок. Только ты можешь заменить мне всех вместе взятых людей. Только в тебе я нуждаюсь так, как ни в ком другом.

***

Для всех он тот, с кем лучше не связываться, но лишь с Луи он мягок и нежен, потому что так сильно нуждается в нем и любит, даже если не признается ему во всей полноте своих чувств. И они оба знают, какие чувства их связывают. Невозможно забыть что-то сильное, однажды пережитое. Это навсегда останется в памяти, не важно - счастье или горе. Никогда не забываются чувства и поступки. И если вы являетесь частью друг друга, не теряйте себя несмотря ни на что. Обстоятельства могут быть всякими, но не нужно рубить с плеча. Лучше тысячу раз обдумать свой поступок или решение. Берегите друг друга, даже в самые тяжкие времена.