Двуликий Янус: под масками во лжи.

Бледно-розовый. Алый. Терракотовый. Гермиона Грэйнджер сидела на корточках у туалетного столика так, чтобы три тюбика с волшебной помадой были прямо у нее перед глазами. Все ожидают от нее алый. Гриффиндорка, лучшая подруга Гарри Поттера просто обязана любить этот цвет! Никого естественно не волновало, что мисс Грэйнджер за шесть лет, проведенных в Хогвартсе, страшно надоел красный цвет. Но если ты уже надел одну маску, от нее избавиться очень трудно. В глазах общественности Гермиона Грэйнджер до конца своих дней, наверное, останется лишь одной из самых умных ведьм этого столетия, бесполым существом с огромной библиотекой в голове. Когда-то она была бы и рада такой репутации, но лишь лет в двенадцать, когда думала, что мозги - главное её достояние. В четырнадцать лет она впервые накрасилась. Девушка взяла в руки бледно-розовую, практически телесную помаду и прокрутила в пальцах - она и покупала этот оттенок до сих пор лишь как дань воспоминаниям. Но тогда, на третьем курсе, практически никто не обратил внимание на то, как она изменилась - а ей тогда казалось, что, подкрасив губы, она стала красавицей. Лишь Джинни - маленькая огневолосая второкурсница - похвалила её помаду. Кажется, это был первый и последний обычный день, когда она воспользовалась косметикой. Отложив бледно-розовую в косметичку, девушка поставила перед собой терракотовый оттенок. Он больше соответствовал её внутреннему настрою, но совершенно не соответствовал тому образу, который сложился сам собой при упоминании имени мисс Грэйнджер. Доброта, незаурядный ум, храбрость. Да, все это было о ней. Так бы охарактеризовал героиню войны любой волшебник. Но почему-то никто не хотел видеть обратной стороны тех же самых качеств. Она была слишком умна, чтобы не быть расчетливой. Она была слишком храбра, чтобы не быть наглой. И она была недостаточно добра, чтобы не просчитывать собственную выгоду в любой ситуации. Однако, этих черт в ней упорно замечать не хотели. И, стоит ей начать их подчеркивать, Гермиона Грэйнджер сразу станет самой обсуждаемой фигурой. Её просто не захотят понять. Увы. Решив отложить рассуждения о помаде до того момента, как она выберет платье, девушка встала, чуть поморщившись - она определенно отсидела ноги, и теперь икры как будто пронзали миллиарды тоненьких иголочек. Подождав, пока неприятные ощущения пройдут, она взяла оба платья в руки и повернулась к зеркалу туалетного столика. Выбор был прозаичен до смешного - черное платье и красное платье. Опустив первое, Гермиона присмотрелись ко второму - пышная юбка длиной до колена. В углу стояли красные лодочки на плоской подошве как раз для него. Наденешь - и не скажешь, что этой девушке, смотрящей в зеркало, уже двадцать один год. Ей не дашь и семнадцати. Зато журналисты будут довольны. Второе платье было иным - узкий корсет, расшитый серебром, юбка впереди на ладонь выше колена - о боже, что за длина на заучке всея Гриффиндор!- а сзади подол касается пола. Изящно, стильно. Черно. Гермиона крутилась у зеркала, приставляя к себе то одно платье, то другое. Оба были хороши, но, не стоило кривить душой, она хотела надеть черное. Темное платье, ради него она бы смирилась и с алой помадой - образ женщины-вамп, как же хотелось выйти в нем! Но оно аккуратно складывается в чехол и вешается в дальний угол шкафа к своим собратьям по несчастью - вещам, которые принадлежали Гермионе, обычной девушке, которая желает нравится, но не принадлежали Гермионе Грэйнджер, маглорожденной ведьме, волей случая ставшей знаменитостью волшебного мира. Она наденет красное платье и накрасит губы бледно-розовой помадой. Пускай. Талию подчеркнет черный пояс, а на ногах будут черные туфли с открытым носом на шпильке, на шее сверкает потускневшим золотом старинный медальон антикварного вида с изображением римского Бога времени. Двуликий Янус. Нет смысла тратить времени на прическу - Гермиона Грэйнджер узнаваема в волшебном мире благодаря волосам, "похожим на самое изящное воронье гнездо во всей Британии" - так как-то выразился один графоман из малотиражного издания. Да и не могла она собрать волосы - у первого позвонка летела навстречу свободе маленькая ласточка. Татуировку она сделала после последних похорон. Она так хотела. Сегодня ей потребуется вся её храбрость. Она наконец-то приняла решение перестать бездействовать и претворить в жизнь собственный план.

***

- Драко, пожалуйста, надень белую рубашку. Сквозь белесую завесу волос Драко Малфой следил за передвижениями матери по комнате. Вот она открывает его шкаф, замирая на мгновение, ибо обилие темных вещей вне области её понимания - она всегда любила пастельные мягкие тона и не понимала стиля сына, с трудом отыскивает белую рубашку, произносит заклинание, которое приводит вещь в порядок, и дает сыну. Драко, не поднимая головы, берет рубашку и кладет перед собой на журнальный столик. - Может, ты оторвешься от чтения и уделишь своей матери пару минут? - кажется, это нотки сарказма. Общественность была уверена, что характер Драко Малфоя повторяет характер его покойного отца. О, как бы они удивились, узнав истинный лик Нарциссы Малфой, тот, что всегда скрывался под маской холодной леди. Драко откладывает газету, нарочито медленно сворачивает её и поднимает глаза на мать. Женщина убирает отросшую челку со лба сына. - Тебе бы подстричься. - Не хочу, - первые слова за сегодняшний день. Нарцисса вполне могла гордиться собой - её сын заговорил до полудня. Рекорд. Когда война закончилась, семейство Малфоев вздохнуло с облегчением. Благодаря поддержке Гарри Поттера, Люциус и Драко избежали наказания и отделались лишь конфискаций всех счетов, включая заграничные. Однако им оставили все движимое и недвижимое имущество. Воистину королевский подарок. Однако счастье длилось недолго. Во время ежедневной утренней конной прогулки Люциус Малфой сломал себе шею и скончался. Быстро и не мучаясь. Истинно маггловской смертью. И вот тогда начался ад. Персональный ад Нарциссы Малфой. Пережив смерть мужа, она наблюдала за тем, как медленно увядает её сын. А Драко... Потерялся. Люциус всегда был его ориентиром, советчиком, самым близким человеком. Со стороны этого невозможно было понять, но на самом деле отец и сын были очень близки в самом малфоевском смысле этого слова - ни разу они не произнесли слова благодарности за помощь, ни разу никто из них не выразил гордость за другого. Они просто знали это и не нуждались в излишних словах. И вот одного из них не стало. Сначала ему было больно. Когда в поместье внесли тело отца с вывернутой под неестественным углом шеей, он заплакал, словно ребенок. Еще на похоронах им овладела тупая, всепоглощающая боль. Он помогал матери справиться с этим горем, а когда Нарцисса начала оправляться от внезапной кончины любимого супруга - а между мистером и миссис Малфой были очень нежные, трепетные чувства - Драко овладела апатия. Он снизил в весе, ибо прием пищи стал для него настолько незначительным, что он забывал про него, порой не съедая ничего за сутки. Он прекратил ходить на работу, но после второй угрозы увольнения - а это был бы полный крах для семейства, так как им было бы просто нечего есть - он вновь начал ходить в Министерство, бесцельно бродя по коридорам и сдавая отчеты задним числом (Драко был одним из работников отдела магического правопорядка). Он замолчал. Пока Нарцисса не забила тревогу, от Драко порой неделями невозможно было вытянуть не слова. Миссис Малфой, друзья парня пытались растормошить его, вернуть к жизни. Но на многочисленных приемах, кутежах с друзьями и на свиданиях с девушками была лишь физическая оболочка Драко Малфоя. Порой - как много Нарцисса Малфой отдала бы за эти мгновения! - он был похож на себя прежнего: зубоскалил с Блейзом, дружески приударял за Пэнси (после войны они поженились и новоявленная миссис Забини ждала первенца). Но затем он снова уходил в себя. Черный костюм. Черная рубашка. Темно-синий галстук. Так собирался идти на прием по случаю назначения нового министра магии наследник древнего аристократического рода Драко Люциус Малфой. Этот наряд, напоминающий о похоронах и трауре, очень не нравился его матери, но она понимала, что максимум, о чем она может попросить - это сменить рубашку на светлую. Чем она сейчас и занималась. - Драко, мы идем на праздник. Нельзя в таком виде являться на торжество, ты понимаешь? - В приглашении сказано, что приветствуются вечерние туалеты. Вот, - Драко провел линию вдоль тела, - вечерний туалет. - Драко, - Нарцисса одарила сына долгим и томительным взглядом, - пожалуйста. Малфой издал полустон-полурык и стянул рубашку через голову. Нарцисса подавила улыбку.

***

- Герми! Гермиона привычно подавила возмущение. - Рон, пожалуйста. Не называй меня Герми. Можешь Мионой. Но желательно вообще никоим образом не сокращай мое имя. Рыжий улыбнулся. Это стало для них своеобразным ритуалом - каждая их встреча сопровождалась таким диалогом. Их роман так и остался одной из страниц истории войны. Их влечение друг к другу постепенно сошло на "нет", и, когда Гермиона увидела Рональда в больнице святого Мунго, сидящего у кровати вырвавшей свою жизнь у смерти Лаванды Браун, она его отпустила. Впрочем, к тому времени она и сама подумывала о разрыве - Рон был её родным человеком, но для роли мужа он был слишком... Простой, в хорошем смысле приземленный. Случись им связать себя узами брака - они бы совершили большую ошибку. Да и Лаванда после нападения Фенрира сильно изменилась и со временем возможно станет второй Молли Уизли. Обняла Джинни, поздоровалась с будущим крестником - через полгода на свет появится Джеймс Поттер - потрепала по голове Гарри. - Ты испортила ему прическу! Я так долго уговаривала его причесаться!- смеялась миссис Поттер. - Я думаю, ничего существенно не изменилось, - в тон ей ответила Гермиона. Смех. Кажется, картина общающихся между собой героев войны закончена и совершенна. Мисс Грэйнджер с этим в корне не согласна и сегодня она решила все изменить, полная надежды, что все пойдет в точности по её плану. Осталось только дождаться Малфоя. Мистер Драко Малфой и его мать появились точно ко времени начала мероприятия. Аристократическая пунктуальность. Малфой подошел к их компании, по очереди поздоровавшись со всеми - Гарри и Драко нельзя было назвать друзьями, но усилиями первого и благодаря паре квиддичных матчей, посещенных ими, их теперь можно назвать приятелями. Пару раз Гермиона даже видела их обедающими втроем - Гарри, Рона и Драко. Получасовая официальная часть прошла на удивление не утомительно и к её концу в зал прошмыгнула чета Забини. Блейз со свойственной ему помпезностью направился к министру с поздравлениями и извинениями за опоздание, а Пэнси прошла вглубь зала к Драко. Нельзя сказать, что Золотое трио и их близкие общались с миссис Забини, они скорее вели себя вежливо, но сегодня её с Джинни объединяло крайне интересное положение, поэтому девушку приняли почти как свою. Гермиона поняла, что другого шанса поговорить с Малфоем у нее не будет - скоро вернется Забини, а их, как и Гарри с Роном, водой не разольёшь, а учитывая то, что недавно прошел квиддичный матч Англия-Хорватия... Промедление смерти подобно. - Малфой, можно тебя на пару слов? - голос от долгого молчания был чуть-чуть хрипловатый. Драко, в свойственной ему последнее время отстраненной манере, отреагировал чуть запоздало и, махнув рукой в сторону арочной двери в парк, пропустил мисс Грэйнджер вперед. Гермиона чувствовала удивление друзей, но она обещала потом поговорить с ними. Толкая стеклянную дверь, она поймала на себе взгляд Нарциссы Малфой. В нем не было ни презрения, ни брезгливости. Обычный взгляд матери. Посчитав это хорошим знаком, девушка прошла в парк. Он был типично английским - усадьба, где проходило торжество, находилась на холмистом берегу речки, а парк был разбит на обоих берегах. Наметив целью мостик, Грэйнджер неторопливым шагом направилась туда. Малфой догнал её и предложил руку. Удивившись этому вне сомнения хорошему знаку - обычно Драко был более погружен в себя, по словам Гарри - она кивнула головой в сторону мостика и, получив ответный кивок, в достаточно комфортном молчании продолжила путь. - Я закурю, ты не против? - спросил Малфой, постукивая каблуком туфли по камню моста. Гермиона кивнула, не представляя, с чего начать разговор. Как всегда, начать очень трудно. Драко выждал для приличия минуту. Гермиона продолжала молчать, собираясь с мыслями. - Так о чем ты хотела поговорить? Девушка глубоко вдохнула. Выдохнула. - Женись на мне, Малфой. От неожиданности Драко выронил окурок.

***

Фиктивный брак... Счета в Гринготссе на имя героини войны Гермионы Грэйнджер... Выгода для нас обоих... Слова из разговора с Грэйнджер не выходили у Драко из головы и после окончания разговора. Прием уже был окончен, они с матерью давно были дома. Он сидел у камина в своей комнате и думал, правильно ли он поступил. Парень рассказал матери часть истории - ей определенно не стоит знать всего, но, наверняка она догадалась об этом и сама. Однако, Нарцисса Малфой одобрила решение сына. Согласен