Так получилось, Эрвин

Взгляд холодных глаз Леви был непроницаем. — Так получилось, Эрвин. — Когда… — Эрвин не узнал собственный слабый хриплый голос. Пару минут молчал, смотрел в никуда, вертел в пальцах перо. Совладал с собой: — Когда вступили в неуставные отношения? Официальная сухая формулировка помогала держать себя в руках, голос выровнялся и окреп. Да, Эрен всегда смотрел на Леви с нескрываемым восхищением – пристально, жадно, откровенно. Приходил на тренировочный полигон, улыбаясь, следил, за Леви, который птицей парил в серых осенних небесах. Леви застывал на мгновение, зависнув выше верхушек елей. Перехватывал клинки, замахивался и, крутнувшись, пикировал, в щепки рубя мишень. Четкие выверенные движения. Тогда Эрен замирал, словно у него перехватило дыхание, зеленые глаза его лихорадочно блестели. Эрвин все видел, но молчал. Он никогда и никому не показывал, что ревнует – черной, дурной, озлобляющей ревностью. Может, зря. Леви равнодушно обронил: — Мы сблизились, когда ты на месяц уехал в столицу. Но, ты сам понимаешь, Эрен не помешает нам с тобой иногда развлекаться. — У него чувства к тебе, — Эрвин медленно, контролируя себя, отложил перо. Леви только пожал плечами, его бледное лицо ничего не выражало, только глубокие тени у нижних век выдавали – он проводит ночи без сна. С Эреном. — Будь с ним осторожен, не ослабляй бдительность. Эрен важен для разведки и всего человечества, — Эрвин поднялся и отвернулся к окну: белые хлопья снега плавно опускались на черные голые ветви. — Свободен! – громче и резче чем хотел, скомандовал Эрвин. Дождался, пока шаги Леви стихнут в коридоре, оперся ладонями о подоконник, устало ссутулился. Уперся лбом в холодное стекло. Он обманывал себя. Он лгал себе, когда смотрел в затуманенные глаза Леви, который так сладко стонал под ним. Черные от расширенных зрачков глаза с каплями влаги в уголках, с дрожащими неровными ресницами. Он думал, что их с Леви что-то связывает кроме быстрого животного секса под адреналином. Эрвину казалось – это что-то значит, если Леви подходит со спины и кладет жесткую тяжелую ладонь на его плечо. И когда отрывисто, без колебаний выдыхает: "Да, Эрвин!" Когда готов умереть по первому приказу. Эрвин знал, что переживет – справится. Но одиночество с головой накрывало мутной темной волной. Весь мир как-то странно смещался, растекался перед глазами. Снег, казалось, падал на пол в кабинете, таял на щеках Эрвина… — Эрвин! Эрвин с трудом разлепил веки. На него в упор смотрел Леви, с мокрых волос которого стекали капли и падали на лицо Эрвина. — Я вернулся, — Леви хмурился. – Проверили мы заставу на севере, как ты и просил. Форпост цел. Но сколько же снега на дорогах, черт. И мы в метель попали, поэтому задержались. Эрвин?.. Эрвин пошевелился – мышцы затекли от неудобной позы. — Я опять уснул за столом? — Да ты, похоже, все еще спишь, — Леви больно и бесцеремонно похлопал его холодной ладонью по щеке. – Давай, надо собрать совещание. У Ханджи тоже какие-то новости. Эрвин, ты чего?.. Эрвин неуклюже обнял его, грубо прижал к себе. Слава богам, если только они существуют, Леви с ним – твердый, угловатый, ледяной с дороги. — Чаю выпьем? – хрипло спросил Эрвин, уткнувшись носом в мокрый плащ. — Выпьем, — Леви не шевелился, словно боясь его потревожить. – После собрания я приду к тебе в комнату. — Приходи, — Эрвин неохотно отпустил его. – Я буду ждать, Леви. Он собирался не отпускать его до рассвета, и даже если Леви будет ругаться и слать к черту – говорить нежные слова.