Punishment

Прошло уже три месяца, как Гарри переехал от родителей в свою собственную квартиру–студию. У него, наконец-то, появилась своя собственная комната, которую не нужно было делить с сестрой. И мастерская, где он мог бы проводить все свое время, не волнуясь за сохранность своих картин. Первое, что он понял в своей жизни – никогда не доверяй Джемме и растворителю. В квартире было просто и уютно. Маленькая кухня исполняла роль ресторана, в котором, в свободное от учебы и своего хобби время, Гарри готовил кулинарные шедевры. Хотя чаще всего там появлялись коробки от пиццы из «Bella Italia», что была через дорогу от дома Стайлса. Единственное, что не совсем нравилось парню, это постоянные музыкальные партии его соседа – Найла. И вот сейчас Гарри разбудило ни что иное, как первые аккорды новой песни Хорана. Но в целом, вся эта свобода ему очень нравилась. Здесь, дома, он мог быть тем, кем являлся на самом деле. Осторожно спустив ногу с края кровати, парень потянулся. За правой ногой последовала левая, осторожно выгибаясь дугой, создавая при этом тихий хруст суставов. Молодой человек зевнул и, недовольно вздохнув, соскользнул с постели. Юноша выпрямился, вставая в полный рост у зеркала. Он рассматривал отражение своей подтянутой фигуры, обводя рукой каждую татуировку на своем теле. Осторожно потянув за кудрявые волосы, девятнадцатилетний парень застонал от напряжения, скопившегося в его мышцах даже после сна. Опустив взгляд на свои губы, Гарри заставил себя выдавить измученную улыбку. Он порядком устал. Парень постоянно недосыпал. Виной тому была напряженная учеба и картина, над которой он работал уже не первый месяц. Это портрет. И он должен отправиться на городскую выставку. Отойдя от зеркала и направившись в сторону мольберта, Гарри стянул атласную ткань, что волной упала у его ног, открывая его взору прекрасное лицо молодого человека. Юноша приложил палец к губам на картине и слегка провел по их контуру пальцем, стараясь не размазать аккуратные штрихи. Мелодия Найла нарастала, все больше втягивая Стайлса в мир фантазий из его сновидений. Это лицо пело ему сегодня во сне, запустив свои пальцы в волосы парня. - Ох, черт! – раздался напряженный голос Найла, за которым послышался звон посуды. - Найл? Гарри выбежал из комнаты, путаясь в ногах, резко залетая на кухню. - Прости приятель, это была твоя любимая кружка, - в руках парня лежали крупные керамические осколки, на которых виднелась разбитая фотография. - Ничего, - промямлил Стайлс, забирая осколки и выкидывая их в мусорный бак. - Прости, я найду еще его фото и напечатаю на новую кружку. - Не стоит, правда, Найл, - покачав головой, прошептал Гарри, выходя из комнаты. Это был плохой день. Очередной плохой день, из таких же трехсот шестидесяти пяти, что проходили в жизни Гарри. Его собственная комната уже не казалась такой чудесной, а в картине нашлись неточности. Парень грустно оглядел помещение, останавливая взгляд на стене, к которой металлической кнопкой была прикреплена фотография улыбающегося парня. Тяжело вздохнув, кудрявый парень поднялся с кровати, выбирая повязку на голову. - Я принес тебе чай, - в дверях показался виновато улыбающийся блондин со своей кружкой в руках. – Да, она не такая как твоя, но на ней Beyoncé, она действительно крутая. - Да, но я удивлен, как ее зад поместился на твоей кружке, Найл, - усмехнулся Стайлс. - Ты иногда бываешь таким засранцем, Гарольд, - бросив красноречивый взгляд на парня, ирландец перевел взгляд вглубь комнаты. - Это… Ты никогда не показывал свою конкурсную работу. Испуганный взгляд кудрявого парня метнулся к мольберту, стоящему в центре комнаты. Обычно он был накрыт тканью, и к нему категорически запрещалось подходить. - Да, знаешь, - пробормотал Гарри, нервно потирая шею, - я не хотел этого, - развел он руками, намекая на удивление Найла. - Чувак, ты знаешь, что я не осуждаю тебя, - похлопав Стайлса по плечу, сказал Найл. – И он действительно горяч, - крикнул парень, выходя из комнаты. И Гарри знал это. Дружба – величайшая ценность, доступная человеку. Это аксиома, не требующая никаких доказательств и, тем не менее, в каждом поколении находится масса мыслителей, старающихся узнать об этом таинстве как можно больше. Гарри никогда не знал, что такое настоящая дружба, пока не встретил Найла. Шумный, веселый и неугомонный блондин стал для него не то, что другом. Братом. Чаще всего лучшими друзьями становятся те, кого знаешь всю жизнь. Друзья детства. Но в их случае все было совсем не так. Они знали друг друга без малого год, но за это время уже успели потрепать друг другу нервы. Например, тогда, в день рождения Найла. Ирландец за спиной Гарри успел отхватить пару бокалов коньяка, из-за чего его разум совершено отказал и тогда самой лучшей идеей, по мнению блондина, было вылезти из собственного именинного торта. Конечно, смокинг Гарри был испорчен сливками и множеством кондитерской посыпки, но в тот момент это не имело никакого значения. Или тот момент, когда они ходили на премьеру какого-то фильма. Гарри был слишком сильно возмущен тем, что кто-то бьет в его сидение ногой. Тогда кудрявый был вне себя, а Хорану с извинениями пришлось силой уводить его из кинозала. Вот такие моменты и можно назвать настоящей дружбой, когда совершенно простые вещи становятся важными, а любые поступки прощаются за милую улыбку. Так Стайлс со временем смирился с любимым занятием Найла - пением, его постоянным смехом и частой игрой на гитаре по ночам, а Хоран, в свою очередь, принимал Гарри таким, какой он есть, со всеми вещами, которые могли казаться ему странными и непонятными.

* * *

Солнце пробивало плотную ткань штор, которые обрамляли окно. Комната буквально блестела от отражающихся прямых лучей солнца. Пара из них падали на портрет, который парень с повязкой на голове уже долгое время разглядывал с кистью в руках. С холста на него смотрел, казалось бы, совершенно обычный парень, но Гарри удалось увидеть в нем то, что многие могли пропустить мимо. Например, маленькие морщинки около глаз, которые появлялись при улыбке, но тут же пропадали когда он вспоминал про свой нрав, или острые скулы, к которым Стайлс тянулся каждый раз, буквально растекаясь от прикосновений к нежной коже, но, увы, это было только во снах. Чувства росли все больше, со временем, так же, как и работа на холсте. Каждый вечер Гарри проводил в поисках недостатков в его картине, но по-настоящему он нашел их только сейчас. В глазах парня не было искры, как есть у многих людей. Его глаза не светились цветами радуги, а отдавали лишь серьезностью и холодом. Такие парни чаще всего и являются предметом обожания. Крутые, уверенные в себе, сильные и не показывающие больше никаких чувств, кроме равнодушия, но Стайлс верил, что за всей этой оболочкой скрывается обычный, добрый парень. Мы всегда хотим того, чего не имеем. Такова человеческая натура. И это уже стало привычкой: любить то, что тебе недоступно. - Мне кажется с его бровью что-то не так, - раздался тихий голос позади широкой спины кудрявого. - Ты думаешь? - задумался Гарри, нежно касаясь подушечками пальцев мазков на холсте. - Попробуй около уголков глаз, вот тут, - ирландец тихонько подходит ближе к мольберту и указывает на место, где глаза сливаются с бровями парня, - поднять чуть выше, так будет более реалистично. - С каких пор ты разбираешься в живописи, Хоран? - повернувшись к другу и натягивая радостную улыбку, спрашивает кудрявый. - Ради тебя, я готов на многое, друг, - улыбка вмиг украшает лицо ирландца, - и знаешь, я понимаю, что это не просто так. - Мой друг стал милым, что творится с этой Землей? - отвечает Гарри, облокачиваясь на плечо блондина. - Да пошел ты, Стайлс, - смеясь, отвечает Найл. Вот так и проходили дни, которые сменяли себя все быстрее и быстрее. Время словно скользило между пальцев, как песчинки из пустыни и это было невыносимо. Было бы глупо, если жизнь вот так бы шла своим чередом, каждый раз куда-то спеша? Да, было бы, если бы не случилось то, что наполнило скучную жизнь яркими красками и новыми ощущениями.