Punishment

— Ты утонешь вместе со мной. — Мы научимся плавать. "Господин Никто" Yiruma – Titanik

Это была комета. Мальчик увидел комету, и вдруг его жизнь обрела смысл. И когда она улетела, он ждал её всю жизнь. Это было больше, чем просто комета. Она привнесла в его жизнь цель, красоту, смысл. Многие не могли понять его, но даже в самые тяжелые времена он всем сердцем верил, что когда-нибудь она вернется к нему и его мир станет прежним: его вера, его любовь, его искусство пробудятся в его сердце вновь.

Маленький мальчик бежал по огромной пустыне. По темному небу проносились кометы, заставляя брюнета в изумлении открыть глаза и остановиться на мгновение, но лишь на мгновение, потому что впереди его ждал долгий путь. Он бежал к воде, к океану. Он бежал туда, где синие воды могут столкнуться с зеленым лесом. Он видел их совсем близко, но как только он добегал до океана, тот растворялся, словно мираж. Но сейчас все было по-другому. У кромки воды стоял невысокий мальчик и ласково улыбался. Синие глаза светились внутренним светом и теплом; будто, холодным вечером в уютной гостиной, за камином, собрались все родные тебе люди, потягивая какао и со смехом обсуждая новости. Вот как это было тепло. Темные волосы слабо развевались на ветру, заставляя щуриться от попадающих в глаза волосков. Гарри стоит тихо, боясь, что это тоже окажется миражом, и каждое движение может разрушить этого мальчика. Он медленно делает шаг вперед, стараясь не нарушить тот баланс и не упустить открытый взгляд мальчика. Он рядом. Буквально в двух шагах и он улыбается. Его запах кажется родным, знакомым и таким приятным. Голубоглазый поднимает свой взгляд в небо и тихим голосом говорит: - Комета, Гарри. Это наша с тобой комета.

***

Лучи ласково откидывали яркие блики на белые простыни. Ветер шуршал опавшими и уже сухими кленовыми листьями за деревянной рамой окна. Он был кукловодом, дергал за тонкие белые ниточки и заставлял листья в багровых нарядах танцевать. Он не мог оставить их без музыкального оформления, именно поэтому сильно дул, создавая еле слышный свист, под который листья быстро кружились, словно в вальсе. Они перемещались по мокрому от ночного дождя асфальту, будто девушки на балу. Их движения быстрые, но в тоже время точные и плавные. Природа, сама того не понимая, создавала чудеса. Проснувшись, Гарри еще некоторое время лежал в теплой постели. Он хотел растянуть этот момент, казалось бы, на всю жизнь, ведь сейчас его талию обнимают руки парня, а его голова лежит на груди кудрявого. Парня, из-за которого в животе летают бабочки с бархатными крыльями, а голова начинает кружиться при одном его виде. Парня, который завоевал обливающееся любовью и надеждой сердце Гарри. Аккуратно, стараясь не разбудить шатена, Гарри проводит подушечками пальцев по нежной коже его плеча, и парень мгновенно морщится и ворочается в его руках. Шатен отпускает его талию, переворачиваюсь на другую, более холодную сторону кровати, причмокивая губами, как младенец. Он выглядит помятым, но в тоже время милым. Его волосы торчат в разные стороны, а челка вальяжно лежит на белой мягкой подушке. Руки сжимают одеяло так, что на них виднеются расползающиеся по всему телу паутиной, вены. Нежная кожа покрыта черными чернилами, которые в некоторых местах уже потеряли свой цвет и стали более тусклыми, но все равно украшали тело. Его губы были слегка красного цвета, а на нижней виднелась маленькая рана, оставленная Стайлсом в поцелуе. Он лежал полубоком на мягкой кровати, и только белоснежное одеяло прикрывало его тело до талии. Кубики пресса прекрасно виднелись на оголенном торсе, заставляя Гарри тут же усмехнуться и прикусить губу. Ведь он прикасался к ним вчера, он чувствовал нежную кожу Луи, и именно к нему брюнет пришел вечером. В любимом человеке все привлекательно. Каждый поворот головы, каждое изменение голоса, смех или кашель, подергивание носом — все бесценно и исполнено смыслом, как мгновенное райское видение. Приподнявшись с кровати, Гарри потянулся, заставляя кости еле слышно захрустеть. Тело кудрявого окутал легкий холод. Запустив длинные пальцы в волосы, он оттянул их назад, тем самым слегка расчесывая. Кинув взгляд на спящего Луи и слегка улыбнувшись, Гарри встал с кровати в поисках своих домашних штанов, сорванных с него вечером. Быстро натянув штаны и поношенную футболку, Стайлс подхватил бумаги для рисунка и сел обратно на кровать. Мягкий солнечный свет рассеивался по комнате, даря волосам и коже Луи невообразимое свечение. Слегка поднеся карандаш к бумаге, он сделал первый штрих, а за ним полетели всё новые и новые. Время будто замедлилось, унося с собой все мысли и оставляя только тихие вздохи и подергивание ресниц. Хотя, время неподвижно, это мы движемся в нем, и очень часто не в ту сторону. - Стайлс? Высокий хриплый голос заставил руку Гарри застыть на месте, как раз когда он обводил контур тела шатена, карандашом. Он поднял глаза вверх и заторможено моргнул, пытаясь выглядеть более непринужденным. Напротив его зеленых глаз находились два сонных океана из сна. Шатен держал свое тело слегка приподнятым, из-за чего одеяло сползло, оголяя тазобедренные косточки. Пока Луи рассматривал комнату и парня перед собой, Гарри пытался вспомнить, надел ли он защитный чехол на свой мольберт. Гарри моргает еще пару раз, прочистив горло, и откладывает бумаги: - Луи? - Что я, черт возьми, делаю в твоей постели? – вкрадчиво спрашивает он и, приподняв одеяло, нахмурившись продолжает, - без трусов? Гарри краснеет и мгновенно опускает взгляд вниз, как будто сам не понимая, как Луи оказался в его кровати без нижнего белья. - Т-ты не помнишь? Опасно сощурив глаза, Луи снова огляделся: - А что я должен помнить? Пару секунд Гарри недоверчиво смотрит в глаза шатена, пытаясь понять, шутит он или нет. Томлинсон стойко выдерживает взгляд, даже не моргая, и повторяет свой вопрос: - Стайлс, что я должен помнить? - Ты… мы, - начинает мямлить кудрявый парень, не зная, что сказать или сделать. – Ты пришел ко мне пьяный и лег спать. - Тогда почему я голый? – спустя минуту размышлений спрашивает Луи. - Ты разделся. Я думаю это то, что делают люди перед сном, не так ли? – очень спокойно отвечает Гарри, пытаясь контролировать свое дыхание. Откинув одеяло, и совсем не стесняясь свой наготы, шатен поднял свои боксерки с пола и быстро надел их, бормоча: - Из всех возможных людей, я пришел к педику, просто прекрасно. - Я бы не стал называть педиком только себя, - закатив глаза, бросил брюнет, быстро вставая с кровати и направляясь на кухню. Пол слишком холодный и Гарри ежится, пытаясь скорее дойти до уютной кухни с подогревом. Облокотившись на прилавок, Зейн с нежностью смотрит на Хорана, который варит кофе. - Утра, Зейн, - бросает Гарри, проходя мимо и садясь за стул. - Утра, Гарри, - ухмыляется Малик, будто для них это обычное явление, и это происходит каждый день, а не первый раз. Глаза черноволосого расширяются от удивления, когда следом за Гарри на кухню вбежал Луи, по пути поправляя свои боксерки. - Гарри, послушай, что ты этим хотел сказать– - Зейн? - Томмо? - Я вообще-то тоже здесь живу, - смеется Найл, разливая кофе по кружкам, - тебе налить, Гарри? Стайлс на секунду улыбается и кивает, после чего снова нахмурившись, опускает глаза в пол. Это очень странное утро для его квартиры, но почти все ведут себя так, будто так и должно быть, кроме Луи, конечно. - Что ты здесь делаешь? – начинает Луи, медленно направляясь к Малику. – Ты что, спишь с этим ирландским блондином? - Полегче, Луи. - Полегче, блять? Ты спишь с парнем, а я узнаю об этом вот так? – подойдя вплотную к Зейну, начинает кричать Томлинсон. - Ты что, ебаный педик? – поворачивается он к Найлу. - Какого хрена ты орешь на нас, когда сам вышел из комнаты Стайлса полуголый? – взрывается Малик. - У нас с ним ничего не было, я просто– - Ничего? Да ваши стоны слышал весь дом. И кто после этого ебаный педик? - зло выплюнул черноволосый, перебивая Луи. Шатен на секунду замолкает, делая шаг назад и оборачиваясь к Стайлсу. - Гарри? Щеки брюнета моментально становятся малиновыми, он открывает рот, чтобы что-то сказать, но в какой-то момент передумывает и отводит взгляд в сторону, принимаясь вырывать ниточки из подола футболки. - Поверить не могу, - шепчет Луи, выбегая из кухни. Пару секунд в помещении стоит тишина, прерываемая только рваными вздохами и тиканьем часов. Первым не выдерживает Найл, поворачиваясь всем корпусом к Зейну. - Это было слишком грубо, он не сказал ничего обидного про меня, и вообще– - Малыш, это надо было сделать. Рано или поздно, но мне стоило его осадить, - тихо шепчет Зейн, обнимая Хорана. - Я… я лучше пойду, объясню ему всё, - тихо бормочет Гарри, выходя из кухни и направляясь следом за Луи. Ступая босыми ногами по холодному полу, шатен бормочет что-то непонятное. Он быстро перемещается по комнате, ища взглядом свои разбросанные по разным местам вещи. Парень внимательно осматривает светлую от солнечного света комнату, вглядываясь в каждый предмет, пытаясь что-то вспомнить, хоть момент прошлой ночи. Но в голове пусто, он помнит лишь нежные прикосновения, воспоминания, от которых бегут мурашки на оголенной коже парня. Он пытается заставить себя хоть на секунду переместиться во вчерашнюю ночь, но она словно стерта из памяти. Луи на минуту останавливается посередине комнаты, нагибаясь и подцепляя с пола джинсы. Легкими движениями он натягивает на себя вещь, которая прилегает к его ногам и явно выделяет их очертания. Скользнув взглядом по кровати к стенам, он замечает яркую атласную ткань, которая режет глаза, накрывающую какой-то предмет мебели. Сделав легкий шаг, парень хватает свою рубашку с края мебели так, что ткань падает на пол, стелясь около его ног и касаясь кожи, вызывает приятные ощущения. Луи опускает глаза, наблюдая за тканью, которая плавными волнами легла около его ног. Медленно он поднимает взгляд выше, на белый холст. Двигаясь глазами выше, ему становится видна темно-синяя рубашка с перламутровыми пуговицами, которые выглядят как настоящие. Метнувшись выше, он очерчивает взглядом линию скул. Подняв голову, Луи встречается с голубыми глазами, но они не просто обычные, в них он видит еле видный огонек. Замечает несколько морщинок около краешка глаза и легкую ухмылку на губах. Минуту или даже две он просто стоит, слушая тишину и крепко сжимая кулаки. Легкий шорох сзади вызывает мурашки на коже и заставляет повернуть голову. Глубоко вздохнув, Луи натягивает рубашку на себя и разворачивается к Гарри, который стоит в дверном проеме и неловко перебирает свои пальцы. Быстро, но уверенно, парень выходит из комнаты, бросив лишь: «Я позвоню, Гарри». В тишине нельзя ничего услышать, кроме шорохов тел и свиста за окном, а если бы можно было - это был бы дикий крик, который сейчас присутствовал в мыслях обоих. Крик уменьшает чувство боли. Боли от раскрытия самой большой тайны. Он увидел картину своими глазами, он увидел себя на ней и это послужило тем самым шагом, которого он так боялся. Еще одним шагом на пути к влюбленности в Гарри, которого он так пытался избежать. Он кричал в своих мыслях и боялся, что его сердце выберется из крепких оков и снова наполнится любовью, а после себя оставит новый шрам на хрупком органе. Он боялся, что в этом раз этот шрам будет слишком большим и ничто не поможет его стереть. Быстро спустившись по ступенькам, Луи выбежал на улицу, где его лицо обдул холодный ветер. Тело задрожало от сильных порывов, и кожа мгновенно покрылось мурашками. Он сделал шаг вперед, смотря на улицу перед собой. Безлюдную улицу, где лишь иногда проезжали машины разных цветов. Запустив руку в свои волосы, Луи оттянул их с тихим стоном. Слегка прикрыв глаза, перед ним тут же появлялись очертания парня с милыми кудряшками и множеством татуировок, которые он раньше не видел. Несмотря на всю эту суматоху, он успел заметить черные рисунки на коже Стайлса и первое, что бросилось ему в глаза - бабочка, которая выглядела, как живая, и казалось, что она вот-вот взлетит с нежной кожи и воспарит около него. Он вспомнил его нежную улыбку и руки, которые касались его талии так нежно, что в его животе происходило что-то странное и приятное. Скорее всего это и были бабочки, которые жили внутри Луи. Открыв глаза, Луи снова огляделся. Свет от серого неба неприятно резал глаза. Поправив свою куртку, шатен запустил руку в карман, выуживая свой телефон. Сняв блокировку, парень нашел нужный номер. Спустя пару гудков на той стороне послышался грубый мужской голос. - Да, слушаю. - Папа.

***

- Гарри, я не понимаю, почему все твои картины в моей машине? - Я в сотый раз тебе объясняю, Найл. Меня пригласили на выставку. Сегодня. Сейчас, - продолжая упаковывать рисунки в машину Хорана, устало повторил брюнет. Нахмурившись, блондин подошел к багажнику и заглянул внутрь. Пробежавшись взглядом по картинам, он остановил свой взгляд на Стайлсе: - Ох, какая милая тематика. Луи, Луи и еще раз Луи-и. - Заткнись и дай мне ключи. - Ты же не думаешь, что я доверю тебе бедную ласточку? – всплеснул руками парень, обходя Гарри стороной. - Даже после того, что мы прошли, Стайлс. - Просто заведи эту чертову машину, и поехали, я не хочу опоздать. - Есть, мой Капитан, - отсалютовал Найл, запрыгивая в машину. Весь путь они проделали в полной тишине. Гарри никак не мог осмыслить, что его пригласили на персональную выставку. Его, а не кого-то другого. Когда-то давно, у Гарри был любимый художник. Он ходил на все его выставки и восхищался его рисунками и фотографиями. Он восхищался умением выражать свои мысли на простом белом листе бумаги, на который многие смотрят, как на объект письма. Он видел в них душу самого художника, он понимал то, что могли понять не все присутствующие. Он чувствовал глубину. Но он никогда не видел этого художника. Прошло время, и художник пропал, а вместе с ним растворилась и частичка чуда, но эта частичка всегда была в Гарри, и он ощущал ее всем телом. И вот, теперь он здесь. Таинственный художник так и остался загадкой для всех, но не для Стайлса, которой знал его, знал, даже если не видел. И вот теперь, находясь в середине комнаты и смотря на свои картины, Гарри понимал; понимал, как важно для него было бы одобрение этого неизвестного художника. Но, увы, он не знал о Гарри то, что знал парень о нем. На всё помещение звучал женский голос, который Гарри мог бы назвать приятным, если бы не легкая назойливость, с которой она твердила одну фразу, раз за разом. - Добрый вечер. Рады вас приветствовать на выставке начинающего художника Гарри Стайлса. По вопросам приобретения картины обращайтесь к автору, спасибо. И так снова и снова. Голова уже начинала побаливать, но чувство радости не покидало его. Людей становилось все больше и больше. Большая группа человек столпилась у картины выполненной маслом и бурно обсуждала стиль, а еще пара человек ходили по помещению потягивая шампанское. Луи блуждал между картин, восхищаясь тому, как Гарри смешивал цвета, которые, как он думал, вообще невозможно соединить вместе. Это было как какая-то метафора. Иногда в жизни что-то получается между двумя людьми, между которыми, казалось бы, ничего быть и не может. Но это жизнь, а это всего лишь краски. Внимание Томлинсона привлекла картина в самом центре экспозиции. Это были руки. Руки, которые были соединены одной цепью. На одной руке виднелась роза, которая, казалось, вот-вот могла бы ранить своими шипами, а на другой - кинжал. Свет от ламп преломлялся настолько, что казалось, что картина ожила, и острие кинжала поблескивало на коже. - Как думаешь, она достаточно хороша? – послышался голос сбоку. Луи медленно выпрямился и поставил фужер с шампанским на столик. Перед ним стоял его отец, держа в руках картину с изображением леса и моря. Вдали, на темном небе, летела комета, а два маленьких мальчика, держась за руки, провожали ее взглядом. - Лу? - Прости пап, она идеальна. Ты собираешься купить ее? - Да, этот юноша оказался довольно талантливым, - отметил мистер Томлинсон, смотря на картину рук. - Ты был прав, когда позвонил мне. Мягко улыбнувшись, Луи прошел дальше. В каждой картине он улавливал что-то знакомое и до боли родное. Парень, сидящий на лавочке с сигаретой, силуэт у дерева с букетом цветов, и даже школьный кабинет со сломанным стулом. Все это было слишком родным и прекрасным. - Луи, что ты тут делаешь? – навстречу к Луи подходил улыбающийся Гарри. Его улыбка была как миллионы звезд, что сияли в небе в эту самую минуту. Глаза светились неподдельным счастьем. Он был пьян. Не от алкоголя, а от радости, что кружила в воздухе, не давая ему опомниться и подумать о чем-то грустном. - Привет, Гарри, - улыбнулся Луи, снова поворачиваясь к картине с изображением голубых глаз. – Довольно красиво, знаешь. - Тебе нравится? – щеки брюнета заалели, а руки с напитком задрожали. - Весьма неплохо, только вот… - нахмурился шатен. - Только вот, что? – подняв брови в замешательстве, спросил Гарри. - Ну, я думал у того парня, Джек? Джереми? – делая вид, что ему действительно интересно, стал думать Луи. - Джейк, - машинально ответил Гарри, не понимая к чему ведет шатен. - Джейк, точно. Так, я думал его глаза темнее. - Ты просто придурок, Луи, – устало потер глаза кудрявый парень. - Уходи, пожалуйста. - Почему я должен уйти, Гарри? - Это моя выставка, и я не хочу, чтобы ты все испортил. - Ты должен быть благодарен мне. Если бы я не позвонил отцу, ты бы так и рисовал дома. - Ты абсолютный мудак, Луи Томлинсон. - Ты только узнал об этом, кудряшка? Глаза Гарри мгновенно становятся влажными, но он не показывает это, отведя взгляд в строну. Чуть повернув голову, парень смотрит на милую пару с бокалами бурлящего шампанского в руках. Высокая блондинка в элегантном коротком черном платье и парень в белоснежной рубашке, поверх которой черный пиджак. Они с интересом рассматривают черный холст с нежным светом в центре. В этом свете, исходящем от софитов, с края холста, виднеется парень в темно-синей рубашке, а его руки лежат на стойке для микрофона. Его голова опущена к ногам так, будто в тот момент он не хотел видеть весь мир. Часто художники изображают в своих работах себя. Маленькая, совсем незаметная часть всегда присутствует. Нередко Гарри, сам того не понимая, изображал частичку себя на картине. В тот день парень в темно-синей рубашке на холсте радовался жизни, сидя на высоком стуле перед публикой. Он иногда смотрел на публику с высоко поднятой головой, а человек который сидел по ту сторону холста с кистью в руках не мог найти себе места и не мог понять о чем он думает. В тот момент этот человек ненавидел весь мир из-за парня в темно-синей рубашке. - Да, спасибо, Луи, - тихо говорит Гарри, фальшиво улыбнувшись. - Я не хочу тебя больше видеть. С меня хватит. Развернувшись, Гарри прошел по всему залу через людей, которых к тому времени стало достаточное количество. Схватив свое пальто, оставленное около входа, Гарри быстро натягивает его на себя и засовывает руки в карманы. Открыв дверь толчком плеча, парень выходит на улицу, где его тут же встречает прохладный воздух. Он вдыхает полной грудью, позволяя холодному воздуху проникнуть в легкие и наполнить организм прохладой. Сжав руки в карманах, Гарри спускается по ступенькам и ступает по асфальту в сторону своего дома. Сейчас он готов все бросить и убежать. Убегать от проблем - это самый быстрый способ их решения. Сейчас самой большой проблемой был Луи. Невысокий шатен с глазами цвета океана и морщинами около глаз. Нахальный футболист с язвительной улыбкой. Прекрасный певец с татуировками на коже. Все это Луи Томлинсон. Самая большая и лучшая проблема в жизни Гарри Стайлса. Сделав пару шагов, Гарри остановился около небольшого дворика за углом выставочного зала. Тяжело вздохнув, кудрявый подошел к каменной стене. Развернувшись к ней лицом, парень опёрся на кулаки, соприкасаясь костяшками с холодным материалом. Парень склонил голову к земле, тихо шепча себе под нос. - Так сложно было понять, что это ты? - сжав кулаки, Гарри повышал голос. - Это сложно понять, что я думаю о тебе круглые сутки. Голос Гарри почти срывался на крик, а в уголках глаз появлялась солоноватая жидкость. - Так сложно понять, что я люблю тебя? Закусывая губу, Гарри закрывает глаза. Перед ним образы из прошлой ночи. Теплые руки на его коже и горячие поцелуи, вызывающие мурашки. Чувство, которое возникало, когда губы шатена касались его губ. Оно растеклось по его венам, как крепкий алкоголь, и это сводило с ума. Он вспоминал то, с какой нежностью Луи касался его и тогда, в тот момент, он мечтал о том, что это не конец, что это только начало, но, видимо, он ошибся. - Почему я готов простить тебе это, блять, почему я готов для тебя на все, а ты нет? Горячая слеза обожгла похолодевшую от ветра щеку на лице Гарри. - Потому что ты влюбился не в того. Знакомый голос раздался позади него, и в эту секунду по телу Гарри побежали мурашки. Развернувшись, Гарри поднял взгляд чуть выше. Он увидел Томлинсона, который держал руки в карманах своей джинсовой куртки с воротником и еле видно улыбался уголками губ. - Ты думаешь я не знаю, что я урод? Меня только и любят за то, что считают опасным. Да, девочек заводит образ опасного парня, - Томлинсон закатывает глаза, делая небольшой шаг к Гарри. - Но ты влюбился не в это, да? - Гарри кивает в ответ. - Мне это уже говорили и каждый пытался найти во мне что-то хорошее, но никогда не находили. Я не хочу, чтобы ты искал то, чего нет. Это как искать идеального человека, потому что нет таких на свете. Пока Гарри закусывает губу, Луи подходил к парню вплотную. - Я не хочу сделать тебе больно, я не хочу сделать себе больно. Но я такой придурок, что уже сделал. Луи берет руки Гарри в свои и внимательно смотрит в его глаза. Они все еще блестят от слез, но в потемневших глазах Гарри отражаются звезды. - Я влюбил тебя в себя, и сам попался на эту уловку. Луи немного улыбается уголками губ, смотря в глаза младшего парня. Он вызывает улыбку и неописуемое чувство внутри. Шатен немного привстает на носочки и вдыхает холодный воздух. Гарри смотрит на Луи с непониманием, но когда их губы соприкасаются, это чувство испаряется. Рядом с Луи он забывает о том, что вокруг него мир. Он забывает обо всём, целиком и полностью отдаваясь ему. Темнота в городе постепенно исчезает под силуэтом маленьких белых снежинок, которые падают с неба. Они кружатся в воздухе словно маленькие балерины в белоснежных пачках. Снежинки падают на взлохмаченные волосы Луи и обжигают холодом руки Гарри, которые удобно расположились на шее парня, а лунный свет и свечение мерцающих звезд наполняют тусклым освещением угол, где Гарри и Луи сливаются в сладком поцелуе. В этот момент Луи понимает, что многие другие люди для него были как сигареты, он только использовал их, когда ему было скучно, и тушил. Но Гарри стал для него наркотиком, ведь каждый день ему хотелось больше и больше. Это и был ответ на вопрос Гарри: "Почему он пришел именно ко мне той ночью?" Потому что Гарри стал его наркотиком.