Собачий рай

      Я лежал на троне и думал о жизни. Ладно, ладно, я просто дрых, пользуясь затишьем в организме, который то и дело требовал чего-то непонятного. Надо набраться сил перед утренней прогулкой с Царевичем. Раньше этих самых сил было завались, а сейчас чего-то так себе. Недавно одиннадцать лет исполнилось, в душе и трех не наберется, а самочувствие на все двадцать. Не всегда. Иногда. Жаль, что это «иногда» случается все чаще.       Я повозился на лежанке с таким расчетом, чтобы, не вставая, вытянуться вдоль переднего валика и положить голову на боковой. Левую переднюю лапу туда же, чтоб сустав не скрипел. Живот расслабить, чтобы судорогой опять не свело. Так, вроде все. Глаза закрываем и… — Привет, лабракос. — Хозяин! — подорвался было с лежанки я, но он как всегда меня остановил, даром что привидение: сел рядом, подставил бородатую моську для облизушек и принялся меня тискать. — Ты куда опять пропал? Я соскучился! — Дела были, я же предупреждал, помнишь? — Какие еще дела? Я твое главное дело, — проворчал я, тщательно вылизывая его ухо. Он хихикал и чесал меня за ухом. Ииии! Кайф. — Ты — мой верный пес, а не дело, — сказал он, укладывая меня обратно на лежанку. — И сегодня я пришел к тебе с предложением, от которого ты не сможешь отказаться. — Ой-ой-ой, — насторожился я. — Ты когда с подобными речами к Царевичу подкатывал, начиналась такая суета, что страшное дело. — Не ворчи. Я же ради него старался. Ему, между прочим, нравилось. — Хозяин, я тебя как облупленного знаю. Ты хоть и самый лучший на свете, но себя любишь больше всех. — Ты слишком умный для лабрадора, — рассмеялся Хозяин, почесывая мне пузо. — Да, я эгоист, но при этом я добрый, щедрый и вообще душка. — Тоже верно. — Так вот, насчет моего предложения. — Хр-хр-хр? — выгнулся я, подставляя пузо в самом кайфовом месте. — Я посоветовался с коллегами, кое-кого подмазал, кое с кем поругался и, вуаля, получил, что хотел. — Тоже мне, удивил. Ты всегда получаешь то, что хочешь. — В этот раз речь шла о тебе, и теперь официально ты — мой. — Так я и так твой. И Царевича. Я как бы напополамный. Даже скорее однотретьный. Одна часть твоя, а две — его, потому что он всегда со мной рядом: кормит, лечит, тискает и вообще… Люблю я его. — Я тоже его люблю, — погрустнел Хозяин. — Но его я с собой забрать не могу. — А меня можешь? — Да. С этим я к тебе сегодня и пришел. — Не понял, — напрягся я и лег так, чтобы почесушки прекратить.       Хозяин у меня парень непростой. Сведет с ума, а потом вычудит что-нибудь этакое: один раз сам умер, второй раз, когда мне опухоль удаляли, чуть с собой на Тот Свет не утащил, третий… Ай, да неважно. Ухо с ним надо востро держать — вот что важно. — Пёса, соберись. Я получил разрешение забрать тебя с собой. — Насовсем? — Да. И это очень круто! — Круто? — переспросил я, чтобы потянуть время и успокоить зачастившее сердце. Как-то не готов я на Тот Свет вот так, без предупреждения. И Царевич не готов. — А почему? — Помнишь, я рассказывал про мою жизнь по Ту Сторону? Я там вроде как Босс. Не очень большой, но когда придет время, без меня им будет не обойтись. Так вот, мне по должности полагается персональная собака — злобная, громадная и вселяющая ужас. — Не-не-не, я на это пойти не могу! Я добрый, милый и пушистый. Я людей люблю облизывать, а не есть! — Знаю. Такие как ты на Том Свете ни дня не задерживаются. Спрос на вас большой, понимаешь? Только умер — оп — и опять родился. Наставники вам даже лекции не читают, мол, лабрадоров учить — только портить. Но ты же мой пес, я тебя люблю и хочу, чтобы ты был со мной рядом до самого Конца. Хватит с тебя Царевича. — Но я не хочу быть злобным! — Ты и не будешь. Я всем наплел, что буду заниматься твоим перевоспитанием, но ты же знаешь, что воспитатель из меня аховый. — Это да, — подавился смехом я. Откашлялся. Задышал тяжело. Что-то как-то сегодня мне совсем не по себе. — Помню, как ты за мной вокруг деревьев круги наматывал. — Псин, блин, что с тобой опять? Часа ведь с прошлого раза не прошло! — зашебуршался на кровати Царевич. Зевнул. Сунул ноги в тапочки и пошлепал ко мне. — Что случилось? Где болит? На улицу хочешь?       Я бы и хотел ему показать, что все в порядке, но желудок скрутило так, что пришлось топать на кухню. Блевать. — Псин, блин! Ладно, ложись в коридоре, я сейчас уберу и гель тебе принесу.       Я улегся в коридоре на самом сквозняке, чтобы дышалось легче, но ожидаемого облегчения это не принесло. — Пёса, а Царевич в курсе, что у тебя к букету артроза, несварения желудка и скорой слепоты еще и сердце добавилось? — Нет, к сожалению. — Он же тебя к ветеринару возил, тебя там вдоль и поперек облазили. — Облазили, а сердце не посмотрели. Даже мысли ни у кого не возникло. — Может, оно и к лучшему. Сделаем все по-быстрому, да пойдем. Нас на Том Свете ждут. — Хозяин, давай не сегодня? — заскулил я. — Мне с Царевичем попрощаться надо, с девчонками мелкими… Кусты во дворе пометить… Да мало ли! Куча дел! — Будь мужиком, ну! — помрачнел Хозяин. — Уходи как я — быстро. Раз — и нет тебя. Чего тянуть кота за хвост? — Царевичу больно будет. — А лечить тебя ему не больно будет, когда лапы отнимутся? Возить к ветеринару на больнючие уколы, таблетками пичкать, аллергию нескончаемую лечить. Глаза твои, опять же. Сегодня все в тумане, а что будет завтра? Слепота? И что? Он у нас парень сильный, не спорю, но сорок кило на руках таскать по пять раз на дню — это даже для него перебор. — Хозяин, все не так плохо, как ты тут расписываешь. Не нагнетай! — возмутился я. — Если ты умрешь сейчас, то останешься в его памяти красавчиком, полным сил и энергии. Мы оба останемся. И он будет знать, что это я забрал тебя с собой. — Откуда он об этом узнает? — спросил я, краем уха слушая разговор Царевича по телефону. Кажется, он вызывает ветеринара. Это хорошо. Потому что мне стало совсем плохо. — Сегодня, впервые за несколько недель, будет голубое небо и жаркое солнце. Врач, которого Царевич вызвал, опоздает совсем на чуть-чуть, а мои родители, которым он позвонит после твоей смерти, приготовят для тебя козырное место на высоком берегу оврага, а для него — слова утешения и корзинку с соленьями. — Ему будет очень больно. Давай возьмем его с собой? — Рад бы, да не могу, — загрустил Хозяин. — Он столько дел наворотил, столько обещаний раздал, такую паутину вокруг себя накрутил, что черт ногу сломит. Пока не распутает, никто нам с тобой его не отдаст. — Я буду скучать. — Эй, выше нос, — одновременно с Царевичем обнял меня Хозяин. Зажмурился от удовольствия потустороннего проникновения. — Присматривать за Царевичем никто не запрещал. Если раньше я делал это один, то теперь мы будем делать это вместе. Ну же, решайся! Время на исходе.  — Почему на исходе? — спросил я, разрываясь на части.       Хозяин был очень убедительным, но Царевич… Он же мой друг и хозяин. Как я могу его оставить? — Ветеринар послушал, как ты дышишь, в трубку телефона и сказал Царевичу, что у тебя сердечный приступ. Если он спасет тебя, то подходящего случая может больше не представиться. Не запирай свою душу в этом старом теле, Лабракос! Ты достоин большего. — Уговорил, — решился я.       В конце концов, я смогу сбежать к Наставникам и родиться заново, если мне станет невмоготу, а Царевич вдруг решит завести собаку. И тогда мы снова сможем бегать наравне, ездить по миру, жрать все подряд и трахаться с дамочками (фиг я ему позволю мне снова яйца отрезать, хоть какая у меня там будет опухоль!). — Я читаю твои мысли, — дернул меня за ухо Хозяин. — И обещаю устроить такую веселую жизнь, что ты о возвращении к Царевичу и думать забудешь. — Я хотел бы тебе верить, но есть одно но. — Какое? — Восемь лет прошло, но ты до сих пор об этом думаешь. — Думаю, — подхватил мою душу в ладони Хозяин.       Царевич вздрогнул, задышал страшно, запричитал, перестал массировать всего меня и уткнулся лицом в мою шею. Я заскулил, но он этого не услышал, потому что тело мое отныне начало самостоятельное существование. — Неужели за столько лет у тебя не родилось ни одной гениальной мысли? — Если бы Царевич был женщиной, я бы подстроил беременность и родился ее сыном, но он мужик. И живет с мужиком! Никаких вариантов. — Мы что-нибудь придумаем, — повеселел я.       Лизнул Царевича в щеку и взмыл в небо, возрождаясь в обновленном теле бодрым, здоровым, любвеобильным и… голодным. Огляделся по сторонам. Так. Что тут у нас? Странные штуки… На сосиски похожи, а растут вдоль обочины. Интересно, это можно есть или опять живот сведет от одного кусочка? А! Я ж теперь снова молодой!!! Ням. Ммм! Ням-ням… — Пёса! Фу! Придурок, это же декоративные растения! Их нельзя жрать! — Ням-ням. Хлюп. Опоздал. — В следующий раз я тебя за такое побью. Больно! — грозно засверкал глазами Хозяин.       Я сел на задницу, преданно уставился ему в лицо и завилял хвостом. — Не смотри на меня так! Нет у меня ничего!       Я сделал несчастные глаза и печальную морду. Хозяин матюкнулся и достал из кармана кусок колбаски. Ха! Ням. Второй. Ням. Третий. Хозяин присел на корточки и принялся меня гладить. Я немедленно зарылся в его карман и в два счета сожрал все, что там было. Вылез. Лизнул его в лицо и понесся изучать владения. Хозяин рассмеялся и пошел по дорожке, не пытаясь больше меня останавливать: — Безголовая ты моя псина, кто бы знал, как мне тебя не хватало! 25.10.2019