И стало тихо

Ноябрь 1950г.

Лондон, Англия

        Практически с начала времён самой быстроразвивающийся деятельностью являлась торговля, и у волшебников это не являлось исключением. По всему свету были разбросаны улочки и кварталы, где маги не только жили, скрываясь от обычного мира, но и могли приобрести необходимые им вещи, чуть ли не выходя из собственного дома. Торговали если и не все, то многие — зелья, травы, ингредиенты, особой ценностью являлись артефакты и амулеты, сделанные профессионалами своего дела, книги, собственные знания и умения, одежда в конце концов, некоторые маги, обладая даром слабого прорицания, умудрялись даже прославиться среди маглов, гадая им на кофейной гуще и заглядывая вглубь волшебного шара.         Однако в магической Англии по пальцам можно было пересчитать людей, торгующих одной из самых ценных вещей в этом мире — информацией. Никто из них никогда не действовал открыто, во всеуслышание крича о специфике своего рода деятельности, молва о них ходила лишь основываясь на слухах и догадках. Их боялись и уважали, закрывая глаза на то, что зачастую они приносили не самые приятные вести, им подражали, пытаясь украсть их славу и личность, их преследовали с целью привлечь к закону, им готовы были отдать любые деньги, лишь бы получить желаемое. К таким торговцам обращались совершенно разные маги, отчего и искомая информация варьировалась от обычной отчетности о времяпровождении подозреваемого в неверности супруга до подробных материалов о тайных встречах верхушек власти, при желании заказчика подкрепленных колдографиями.         Эдвард Борджин являлся одним из таких торговцев, унаследовав связи и славу своего отца, который в далеком 1863 году основал с приятелем Карактаком Бэркем магазин в Лютном переулке, специализирующийся на скупке и продаже темномагических артефактов. Эдвард, как и его отец, использовали лавку для прикрытия своего бизнеса и расширения клиентской базы, в тайне от Карактака проводя встречи прямо там под видом обычной сделки, а их расположение в самом центре неблагоприятного района лишь играло на руку, так как подкупить живущих поблизости беспризорников и «отбросов общества» для шпионажа было проще простого.         Первые сложности появились вскоре после смерти мистера Бэрка. Эдвард достаточно быстро понял, что держать в одиночку два бизнеса одновременно весьма сложно, он не мог на все сто отдаться чему-то одному, ведь в таком случае неизбежно страдало второе. Через пару лет, запоздало сверяя отчетность, он осознал, что работает в убыток — выручки магазина из-за низких продаж едва хватало на скупку артефактов, а новых клиентов, приходящих за информацией и вовсе не было, кое-как держаться на плаву помогали лишь постоянники, которые и принесли ему дурные вести о том, что у него процветают конкуренты за счет более низкой цены за услуги или скорости и качества добычи информации. Добавила проблем и политическая обстановка в волшебном мире. Война закончилась только судя по громким заголовкам газет, в действительности же всюду орудовали представители Министерства и Аврората, которым развязали руки для предотвращения распространения Темной магии, проклятьев и артефактов. У них были четкие указания в корне истребить даже малейшие мысли мирных граждан о том, что им все еще может угрожать опасность от последствий военного конфликта маглов и непойманных последователей Грин-де-Вальда. Постоянные обыски в Лютном переулке стали обыденностью, которая заставила всех местных торговцев глубоко залечь на дно и выжидать лучших времен.         Борджин уже почти отчаялся и готов был свести счеты с жизнью, когда к нему в лавку осенью 1945 года зашел молодой человек, представившийся Томом Марволо Реддлом, бегло оглядевший ассортимент и изъявивший желание работать на него. «Вчерашнего» выпускника Хогвартса не смутило и честное признание Борджина о том, что на заработок он в текущий момент может даже не рассчитывать, и что большую часть времени ему придется справляться с плачевными делами магазина в одиночку. Парень вел себя достаточно сдержано, отстраненно и был немногословен, не отвлекаясь от работы, отвечая на вопросы о себе коротко и по делу:         «Я учился на Слизерине, мистер Борджин.»       «Да, все ЖАБА сдал на Превосходно.»       «Мне не интересна работа в Министерстве.»       «Мистер Борджин, поверьте, я знаю, как вести себя с темными артефактами.»         Реддл промолчал лишь однажды, когда хозяин лавки решил озвучить свои мысли вслух, воскликнув о том, что, по его мнению, безродным весьма тяжко учиться в Хогвартсе и что Тому видимо все это время позволили держаться на плаву либо сильные амбиции, либо собственная глупость. Борджина настолько позабавили его же слова, что он даже не заметил, как в руках парня треснула лупа, раздирая острыми осколками его ладонь, не заметил и брошенного на него полного ненависти короткого взгляда, а самое главное, не заметил, что самолично подпустил к себе огромную угрозу его будущей жизни.         В первое время Борджин постоянно посмеивался над старательным юнцом, поспорив даже сам с собой на пару запылившихся кнатов, что мальчишка сбежит через неделю, однако шли дни, недели и спустя всего каких-то пару месяцев тень насмешки наконец пропала с лица Эдварда, когда он, читая подробный отчет, написанный ровным каллиграфическим почерком, понял, что дела лавки стремительно пошли в гору. В тот день он впервые взглянул на своего подчиненного с другой стороны и начал к нему присматриваться. Том Реддл никогда не опаздывал, честно отрабатывая каждый час рабочего времени магазина, от него не веяло табаком и дешевым алкоголем, как от большинства людей его возраста и… предполагаемого статуса, у него была богатая, прекрасно поставленная речь, его одежда была не дорогой, но всегда чистой и безупречно сидящей по фигуре, он был начитан и умён. Возникал закономерный вопрос — что же он забыл в этой дыре, бесплатно выполняя свои обязанности? И с каждым днем Эдвард все больше сгорал от любопытства, пока наконец-то не подвернулся шанс повернуть разговор в нужное ему русло.         — Том, — мужчина дождался момента, когда последний посетитель на этот день покинул лавку и молодой человек одним взмахом волшебной палочки потушил свет в помещении, оставив гореть лишь пару свечей за прилавком, — к-хм, не припомню, чтобы раньше эта женщина заглядывала ко мне, что она хотела? Она что-то продала?         — Мадам Блишвик купила, мистер Борждин, — парень улыбнулся одним уголком губ, указав пальцем на последнюю запись в журнале, — голову Медузы Горгоны за 720 галлеонов.         — Мерлинова борода! — Эдвард откинул в сторону так и не закуренную трубку и принялся хаотично листать страницы журнала. — Откуда у нас её голова?! Драккл тебя дери, парень, как ты это делаешь?! — он во все глаза уставился на Реддла с нескрываемым восхищением.         — Пару недель назад голову продал некий грек практически за бесценок, по своей же глупости сказав, что она не настоящая и является лишь его не до конца продуманным творением. Я слегка усовершенствовал её чары и артефакт стал обладать теми же свойствами, какими бы обладал мифический оригинал, за парой исключений…         — Реддл! — мужчина перебил его, не дав рассказать до конца. — Ты либо безумец, либо гений, ты понимаешь это? Ты продал подделку за бешенные деньги.         — Но мадам Блишвик этого не знает, — Том продолжил улыбаться, — и не беспокойтесь, мистер Борджин, она никогда не узнает правды, с той «шалостью», для которой артефакт необходим почтенной мадам, данная подделка прекрасно справится. Ваша репутация никаким образом не пострадает.         — Ты… ты… — мужчина не находил слов, чтобы описать весь спектр своих эмоций, захвативших его. — Так, малец, — о деревянную поверхность прилавка ударился небольшой мешочек, звякнувший монетами, — ты заслужил. С сегодняшнего дня становишься моим полноценным помощником, если надо будет, отправишься даже на другой конец этого прогнившего мира, лишь бы все продолжалось так хорошо, — Эдвард указал на него кривым пальцем, чуть не задев того по носу. — Усёк? Жалование 100 галлеонов, от крупных сделок будешь получать свой законный и весьма хороший процент. И чтоб также подробно вёл этот поганый журнал, записывая каждый кнат.         — Весьма щедро с вашей стороны, мистер Боджин, — Том аккуратно забрал со стола мешочек и положил его в карман, даже не заглянув внутрь.         — Медуза Горгона, — мужчина расхохотался, больше не обращая внимания на парня, и, найдя ранее отброшенную им трубку, закурил её. — Ха! Подумать только, — он затянулся еще пару раз, кольцами выпуская дым и наблюдая за своим собравшимся уходить домой новоиспеченным помощником. От его весёлости неожиданно не осталось и следа. — Настанет время, малец, я поведаю тебе еще о кой-какой работке и, готов поспорить, она придется тебе по душе. Да-а…         Реддл остановился практически у самой двери, медленно повернув голову к хозяину магазина и отметив про себя резкие перемены его настроения.         — О чем вы?         — Настанет время, ты все узнаешь, — Эдвард смотрел ему прямо в глаза с легким прищуром, будто пытаясь пробраться в его мысли. — Ответь только на один вопрос, — он приблизился к Тому почти вплотную, продолжая сверлить его взглядом, — зачем ты во все это ввязался?         — Налаживаю связи, мистер Борджин, — парня уже начал выводить из себя сложившийся разговор, отчего он непроизвольно сжал в руке свою волшебную палочку, не обращая внимание на то, как она нагрелась и завибрировала. Он глубоко втянул в себя воздух. — Я могу идти?         — Иди, иди, — мужчина отмахнулся от него, — завтра воскресенье, выходной.         Эдвард круто развернулся и, продолжив бормотать себе под нос и куря трубку, поковылял в сторону подсобки. Последнее, что услышал Том, прежде чем за спиной мужчины захлопнулась скрипучая дверь, было:         — Связи значит… Надеюсь, я не пожалею об этом.         С того дня началась новая глава «жизни» магазина. Эдвард со своим помощником провели полную инвентаризацию товаров, перебрали клиентскую базу, написали сотню писем, организовали десятки встреч. В какой-то момент Борджин, громко хохотнув со словами: «Налаживай свои связи, малец», начал отправлять Тома на переговоры одного, прекрасно видя, как на его обаяние, харизму и сладостную речь велись даже самые влиятельные коллекционеры Британии. Слухи о процветании магазина действовали лучше всякой рекламы, а о молодом знатоке артефактов уже чуть ли не складывали легенды. И всем было глубоко плевать, откуда он взялся и чем жил в свободное от работы время, что было Тому Марволо Реддлу только на руку, он чувствовал себя в высшем обществе как рыба в воде, тайком собирая компромат на каждого и рисуя у себя в голове картины того, как однажды они все будут стоять перед ним на коленях, покорно склонив свои головы, боясь даже обратиться к нему по имени, называя его своим Лордом и вершителем судеб.         Спустя пару лет Эдвард Борджин всецело доверил дела магазина помощнику и наконец-то смог вернуться в ряды торговцев информацией, заполучив славу специалиста своего дела не без помощи наладившихся связей с клиентами лавки. Всё это время он искренне считал, что Том находился в слепом неведении о тайной стороне работы своего нанимателя, совершенно позабыв о том, насколько парень был умен и находчив. Как он и обещал, Эдвард поведал Реддлу о том, что к нему могут обращаться за весьма интересным товаром. Товаром, за который готовы отдать всё, товаром, который очень сложно достать, товаром, который мог разрушить жизнь и репутацию за долю секунды. Рассказывая это, Борджин даже не догадывался, что парень уже давно обнаружил его тайник с дубликатами всех выведанных им тайн, поэтому счел его молчаливую реакцию за шок от рассказанного и тихонечко посмеивался над ним. Знал бы он тогда, насколько ошибался и какой ценой ему придется расплатиться за этот смех.         Всё рухнуло летом 1950 года, когда к Эдварду обратился за поиском информации скрывающий свою личность незнакомец, обеспокоенный тем, что в магической Британии зарождается новый Тёмный Лорд. Борджин по началу с неким скептицизмом отнесся к данному делу и даже не особо рассчитывал на успех в его расследовании, пока в какой-то момент не понял, что большинство зацепок ведут к его не по годам одаренному помощнику, он отказывался верить в раскрывшиеся перед ним карты, пытаясь найти в них ошибку, но случайно подслушанный разговор расставил все точки над «i». Сына Эдмунда Нотта, стоявшего в углу его магазина и затравленно смотревшего на Тома, он узнал сразу, тот был точной копией своего отца. Страх и в его глазах и полное смирение с направленной на него волшебной палочкой до глубины души поразили воображение Эдварда Борджина, он видел Реддла лишь со спины, наблюдая за происходящим из щели приоткрытой двери подсобки, но готов был поклясться, что знает, с каким выражением лица тот стоит, решая судьбу загнанного в угол парня.         — Я виноват, мой Лорд, — Борджин видел, как дрогнул его кадык на этих словах, — больше такого не повторится.         В ответ от Тома прозвучало лишь пробирающее до костей шипение, заставившее у Эдварда встать волосы дыбом на его затылке, он даже упустил тот момент, когда Нотт вылетел из магазина, будто за ним гналось стадо гиппогрифов. Мужчина с замиранием сердца проследил за тем, как парень медленно вернулся к прилавку, устало потирая ладонью лицо, а потом той же рукой схватил хрустальный шар и со всего размаху бросил его на пол, заставляя расколоться на мелкие осколки. Он впервые видел своего помощника таким, и от этого ему стало не по себе.         — Мистер Борджин, нам нужно поговорить.         На него смотрели темные глаза, отливающие багрянцем. Была эта игра света или действительно в тот момент они приобрели такой нереальный оттенок, мужчина уже не мог сказать, им овладел леденящий ужас, сковавший не хуже парализующего заклятия.         Спроси в будущем кто у Эдварда подробности разговора, он не смог бы даже затравленно опустить взгляд, настолько его сдерживали нити непреложных обетов, данных в тот вечер, только невольно бы подрагивало тело от воспоминаний о перенесенных пыточных заклятиях. С того дня Том Марволо Реддл начал диктовать свои собственные правила, заставив хозяина магазина играть под его дудку, а Борджин даже не сопротивлялся, зная, что за неповиновение его ждала бы мучительная смерть. На следующий день мужчина встретился с незнакомцем, нанявшим его, и, наскоро пробормотав, что отказывается от дела, отдал тому задаток, после чего вернулся в магазин и по приказу юного Лорда продолжил работать, как ни в чем не бывало. С одной лишь оговоркой — теперь Том сам решал, когда ему появляться там, какие сделки могут быть полезны и как распоряжаться бюджетом. Вся повседневная рутина вновь легла на плечи мужчины, но заработанная за последние неполные пять лет репутация помогала держаться магазину на плаву и устойчиво нести звание лучшей темномагической антикварной лавки в Британии.         Реддл стал появляться в магазине значительно реже, все время пропадая на нескончаемых встречах с коллекционерами, а если и приходил в рабочие часы, то тут же зарывался в бумаги, картотеку и почту, наспех надиктовывая зачарованному перу ответы от лица Борджина. Лишь иногда, ведомый своим чутьем, он сам вставал за прилавок, отправляя Эдварда прогуляться, и в такие дни удача улыбалась ему, принося интересных гостей или редкие экспонаты. 11 ноября 1950 года не стало исключением. Молодой человек перебирал картотеку клиентов, когда его отвлек тихий звон колокольчика над входной дверью и он бросил быстрый взгляд на вошедшего посетителя, облаченного в изумрудную мантию, принявшегося с интересом рассматривать представленные на полках товары. В тот момент, когда из-под широкого рукава показалась рука посетителя с тонким запястьем, потянувшаяся к книгам, Том смог определить, что это была явно молодая девушка.         — Не сочтите за грубость, мисс, — Реддл притворно ласково окликнул незнакомку, заставив ту вздрогнуть, — но, боюсь, вы ошиблись дверью, —  он с ухмылкой на лице оглядел совсем юную девушку, уверенно направившуюся в его сторону, из-за глубокого капюшона он не мог до конца разглядеть её и понять, знаком ли он был с ней раньше.         — Я хочу купить у вас информацию.         Она с вызовом смотрела прямо ему в глаза, будто давая повод проникнуть в её сознание и выпотрошить его наизнанку, однако заметный акцент в её речи не дал уцепиться за эту шальную мысль. Том на сто процентов был уверен в том, что она незапланированный клиент, иначе бы Борджин незамедлительно доложил бы ему, что на этот день назначена встреча. Он, не прекращая ухмыляться, еще раз оглядел незнакомку, заметив для себя, что её мантия была явно дорогой и расшита россыпью рунических цепочек. Назвав имя человека, информацию про которого она хотела узнать, и получив в ответ утвердительный кивок, девушка заметно расслабилась, уточнив, где она может поблизости снять жилье. Она почти уже ушла, а Реддл начал терять к ней свой интерес, когда вдруг у самого порога остановилась и резко обернулась, отчего капюшон слегка откинулся назад, обнажая её темно-рыжие волосы. Девушка полюбопытствовала лишь о том, как его зовут, но так и не представилась в ответ, и это тронуло самолюбие молодого человека, разжигая его заинтересованность в ней с новой силой, и он незамедлительно принялся за работу над задачей, не в состоянии объяснить самому себе такой резкий порыв.         — Райнхольд Вилхельм Леманн, — Том медленно проговорил имя, названное незнакомкой, вслух, будто пробуя его на вкус. — Фамилия явно немецкая, но ищут тебя в Англии. Кто же ты и что скрываешь?         Ни картотека клиентов магазина, ни старые дела Борджина не дали ответов на эти вопросы, отчего молодой человек, даже не дождавшись возвращения Эдварда, поспешно собрался и направился в сторону Косой аллеи, прямиком к книжным лавкам, где можно было приобрести старые выпуски газет со всего мира.       Если бы Том Реддл когда-нибудь попал бы в рай, то там непременно были бы нескончаемые стеллажи книг, он с самого детства питал к ним особую любовь и трепетное отношение, он мог зачитываться ими до невыносимой боли в голове, до рези в глазах, совершенно теряя связь с реальностью, лишь бы поглотить в себя как можно больше информации и знаний, поэтому когда он впервые попал в волшебный мир, он первым делом посетил все книжные на магической улочке, поражаясь необъятным объемом информации, которую он непременно рано или поздно впитает в себя словно губка, и злясь лишь на то, что у него не было возможности скупить всё это богатство мира здесь и сейчас. В августе перед первым курсом он каждый день сбегал на Косую аллею из ненавистного им детского приюта Вула, мальчик заходил во Флориш и Блоттс с самого его открытия, брал с полок заинтересовавшие его книги и с упоением вчитывался в каждую страницу, сидя на широком подоконнике на втором этаже магазина, пока однажды продавец не выгнал его, отправив искать библиотеку. Так он и наткнулся на непримечательную лавку книжного старьевщика мистера Волтберри. Мало того, что старик разрешал ему брать с полок все, что он хочет, так он еще и повадился его немного подкармливать обедом, беспокоясь над его изнеможденным видом. С того лета Реддл стал частым гостем этой лавки. А многим лет спустя приказал Малфою ежегодно анонимно спонсировать старика, все-таки признав, что умеет быть благодарным.         — Добрый вечер, мистер Волтберри, — молодой человек полной грудью вдохнул невероятный книжный запах, въевшийся в каждую дощечку этого магазина.         — Неужели, Том, кого я вижу? —  из-за прилавка показался седовласый мужчина, который за все время их знакомства ни капли не изменился. — Что же привело тебя к такому старику, как я? Не поверю, что ты просто соскучился по мне.       — Я и правда по делу, —Реддл слегка наклонил голову и опустил взгляд, будто бы извиняясь, — у вас все еще можно найти газетные архивы?       — “Ежедневный пророк”, “Новости волшебного мира”, “Голос волшебника”, “Нью-Йоркский призрак”, — продавец с несвойственной для его возраста прытью закружил вокруг высокого стеллажа недалеко от прилавка. После каждого произнесенного им наименования изданий, коробки сами плавно опускались на пол и вставали в шеренгу перед молодым человеком. — Та-ак, журналы моды и садоводства тебе явно не актуальны, — мужчина бросил на Тома озорной взгляд, — быть может добавим конкретики? На изучение этой макулатуры и вечности не хватит, а это только малая её часть.       — Прошу прощения, мистер Волтберри, невербальная магия всегда вызывала у меня восхищение, не посмел отвлечь вас.       — Как всегда льстец, — мужчина по доброму продолжал улыбаться молодому человеку. — Итак, внимательно тебя слушаю.       — Мне нужны европейские газеты для начала за последнее десятилетие, — Реддл задумался, глядя на большое количество дёрнувшихся с полок коробов. — А нельзя ли задать конкретный запрос? Например, имя интересующего меня человека?       — И это имя ты мне, конечно же, не скажешь… — Маркус Волтберри вернулся к прилавку и, вздохнув, закопошился в ящике. — Куда я его подевал? — мужчина тихо бормотал себе под нос, один за одним разворачивая свитки пожелтевшего пергамента. — Старина Генри не простит мне его потерю… Сейчас, Том, извини уж меня за ожидание, стал забывать мелочи, возраст дает о себе знать.       Молодой человек отвернулся к окну, равнодушно наблюдая за редкими прохожими, которые торопились по своим делам по мокрой от ежедневных дождей брусчатке, ничего не замечая вокруг. Они все были погружены в свои мысли, решали в голове неотложные задачи, кто-то торопился вернуться домой, кто-то хотел успеть зайти в нужный ему магазин до закрытия, кто-то опаздывал на важную встречу. Ни одного неспешно прогуливающегося мага, которому не было бы жаль потраченного впустую времени. Время. Редлл четко осознавал, что он его сейчас теряет в ожидании, пока старик что-то выискивает среди никому не нужного барахла. Он уже даже успел пожалеть, что сразу не связался с Малфоем или Яксли, запросив через них доступ в Министерский архив, или же не поручил выискивать информацию им самим. Пожалел, что вообще решил сам заняться этим делом, поведясь неведомому порыву, мог ведь передать Борджину его же работу, сам продолжив наводить сводки по коллекции артефактов мадам Хебзибы Смит и её страсти к аукционам. Но его чутье словно кричало во всю глотку об обратном, а Том Марволо Реддл привык всецело доверять ему. Что-то ему не давало покоя в этом деле, не просто так девушка перешагнула порог лавки тогда, когда за прилавком находился он впервые за долгое время. Оставалось лишь выяснить, что именно.       — Том, — стоявшая у находящегося напротив магазина ваза с давно засохшими цветами, которую погруженный в мысли молодой человек прожигал своим взглядом, пошла крупными трещинами, не выдержав напора вырвавшейся магии. Реддл несколько раз быстро моргнул, возвращаясь в реальность. — Это необычный свиток, — Маркус протянул ему чистый лист пергамента, — мой близкий друг когда-то изготовил данный артефакт специально для меня и моего магазина. Напиши на нем то, что ты ищешь, в ответ на нем появятся номера стеллажей и коробов. И не беспокойся о том, что кто-то узнает твой запрос, записи спустя время исчезнут.       Том, кивнув, аккуратно взял в руки свиток, внешне совершенно не отличающийся от тех, на которых он в Хогвартсе написал сотни дюймов эссе для профессоров, за исключением маленькой детали. В нижнем правом углу золотой нитью переливался герб рода изготовившего его артефактора — герб Поттеров.       «Райнхольд Леманн»       Выведенная чернилами надпись ярко засветилась, а спустя мгновение весь свиток заполнился десятками строк с местоположением газет, где фигурировало это имя. Реддл глубоко вздохнул и победно ухмыльнулся. Ему предстояла большая и долгая работа.       Ближе к полуночи, когда Маркус Волтберри уже давно закрыл свой магазин, оставив молодого человека хозяйничать в нём, Том сидел за небольшим письменным столом у окна, со всех сторон обложившись коробками и раскрытыми на нужных страницах газетами, разложенными в хронологическом порядке. Первая статья американского «Голоса волшебников» датировалась 4 января 1927 года, где мистер Леманн упоминался вскользь в составе магов, участвующих в расследовании побега Грин-де-Вальда из тюрьмы. Но каким образом мужчина, не имевший никакого отношения к МАКУСА и к власти Америки оказался в самой гуще событий, оставалось загадкой, однако Реддл всё же обвел чернилами на сделанной им копии репортажа имя побеждённого Тёмного Лорда, являющееся первой зацепкой.       Следующая статья была напечатана почти спустя десятилетие 18 августа 1936 года в немецком издании «Штерн», описывающая герра Райнхольда Вилхельма Леманна как щедрого молодого мецената, идущего по стопам отца и пожертвовавшего огромную сумму денег в развитие заповедника в пригороде Дрездена, в котором «так любили проводить время его супруга Николь и их маленькая дочь Виктория не полных трёх лет отроду». К статье прилагалась черно-белая колдография молодой семейной пары с ребенком, позирующей на фоне вольера с гиппогрифами. Николь Леманн стояла полубоком, улыбаясь сидящей на руках отца дочери и поправляя длинные ленты на своей шляпе, развевающиеся на ветру и привлекающие внимание малышки. В камеру смотрел только глава семейства. На лице Райнхольда не читалось ни одной эмоции, отсутствовал даже малейший намек на улыбку, его взгляд был холоден, а челюсть сильно сжата. Том пристально пригляделся к мужчине, пытаясь хотя бы примерно определить его возраст, сделав для себя вывод, что герру Леманну на снимке было в районе 30-35 лет. Молодой человек окунул перо в чернильницу и обвел имена его супруги и дочери и название города на востоке Германии, фигурирующие в статье.       23 ноября 1945 года, снова газета «Штерн» и громкий заголовок — «Его последователи живут среди нас».       «Главный враг повержен и заточен в собственной крепости, ставшей для него тюрьмой (подробности данного события читайте в выпуске от 3 ноября текущего года — примечание редактора), но можно ли так сказать о его сторонниках и преданных воздыхателях? Можно ли спокойно спать, зная, что по улицам родных городов всё ещё ходят маги, которые буквально вчера пытали и убивали наших друзей, родственников и знакомых, позабыв о чести и сострадании, движимые лишь мнимой верой в своего покровителя?       Однозначный ответ — нет.       За последние три недели мы все вместе с вами наблюдали за громкими слушаниями в залах суда, были свидетелями вынесенных приговоров и будораживших признаний. Но что же происходило за закрытыми дверьми, чьи имена еще были названы, сколько еще заседаний нам предстоит посетить, чтобы наконец-то правосудие восторжествовало? Если вы готовы к ошеломляющим подробностям дел, то мы сейчас вам всё расскажем. Читайте далее откровения одного из председателей верховного суда чародеев, чьё имя мы не можем огласить в целях его безопасности...»       Том бегло пробежался глазами по написанной ниже информации с жестоких допросов обвиняемых в преступлениях против человечества магов и свидетелей, пока не наткнулся на список имен, названных одним им сторонников Грин-де-Вальда:       «…Не будем же более испытывать ваше терпение.       Артур Т. Циммерман       Михаэль Х. Вагнер       Джеймс Д. Смит       Даррен Ч. Гринграсс       Ингрид Зингер       Себастьян А. Зингер       Агата И. Кэрроу       Райнхольд В. Леманн       Вы поражены? Поверьте, мы тоже.       О чем может идти речь, если даже чистокровных верхушек власти, известных во всем волшебном мире, привлекла идея «общего блага». И на текущий момент пока никому не известно, сколько их ещё в других странах магической Европы, Америке, СССР.       Мы будем продолжать пристально следить за событиями и оглашать их в утренних выпусках новостей. Всегда ваши М. Швайгер и Б. Кант.»       Реддл устало потер переносицу и отложил в сторону прочитанную газету, уже предполагая, что может быть написано в следующих статьях, в его голове всплыл недавний короткий разговор с девушкой в лавке Борджин и Бэркес, во время которого она упомянула, что Райнхольда судили, но он каким-то образом смог избежать наказания. Молодой человек положил перед собой оставшиеся издания, твердо решив для себя закончить с делом в ближайшие пару часов, несмотря на позднее время и заметно сниженную концентрацию внимания.       24 ноября 1945 года — не оказывающего сопротивления герра Леманна арестовывают в собственном родовом поместье и проводят обыск, не найдя ни одной зацепки, которая бы могла бы подтвердить его связь с Грин-де-Вальдом. 27 ноября 1945 года — первое слушание по делу, на котором Райнхольд честно признает спонсирование кампании, но отрицает свое прямое участие в налетах, пытках и убийствах. Автор статьи делает особый акцент на то, что мужчина ведет себя весьма сдержанно и спокойно, четко отвечая на все поставленные вопросы и не ведясь на провокации, а также отмечает то, что за всё время допроса он ни разу даже не бросил и короткого взгляда на своего адвоката. Леманна заключили под стражу до выяснения обстоятельств и ожидания окончания слушаний остальных фигурантов дела. 3 декабря 1945 года — Райнхольд снова оказывается на скамье подсудимых, его слова о непричастности к активным действиям последователей Тёмного Лорда подтверждены показаниями очевидцев и остальных осуждённых, на его лице нет ни тени волнения от предстоящего оглашения приговора. Председатели комиссии уже готовы были объявить паузу для совещания, как вдруг слово взял адвокат подсудимого. Энтони Фоули встал со своего места и в абсолютной тишине зала громко заявил, что герр Леманн желает передать суду важную информацию о прямых исполнителях поручений Грин-де-Вальда, о которых ранее не было упомянуто, в обмен на собственную свободу и неприкосновенность. И судьи единогласно дали ему это право, выпроводив из помещения всех корреспондентов и свидетелей.       13 декабря 1945 года — сразу несколько изданий популярных газет, среди которых были даже британские «Новости волшебного мира», «Ежедневный пророк» и американский «Нью-Йоркский Призрак». С первой полосы на Тома смотрел Райнхольд Леманн, выходящий из зала суда под яркие вспышки колдокамер, за время своего заключения он заметно оброс неаккуратной щетиной, но даже она не могла скрыть его победной ухмылки. «Деньги решают всё?», «Первый оправдательный приговор сторонника Грин-де-Вальда», «Неприкосновенность аристократии», «Предательство в обмен на свободу» — заголовки говорили сами за себя. Мужчину оправдали спустя почти три недели, проведенных под стражей.       И, наконец, последняя газета от 2 ноября 1950 года. Райнхольд Вилхельм Леманн и его супруга Николь Элизабет Леманн найдены жестоко убитыми в собственном доме, который был практически полностью уничтожен Адским огнем. На уцелевших помещениях продолжала действовать родовая защита, что вселяло надежду на то, что их пропавшая без вести дочь все еще жива. Но ни личности убийц, ни их мотивы на тот момент не были известны.       Том, шумно выдохнув, откинулся на спинку стула и на пару секунд закрыл глаза, прежде чем спешно собрать со стола все снятые им копии статей и вернуть коробки на место. Молодой человек бросил последний взгляд на девственно чистый пергамент, предоставленный мистером Волтберри, и, потушив свет, покинул магазин. Всю дорогу до дома он прокручивал у себя в голове полученную информацию. Казалось бы, всё было довольно просто — богатый аристократ, приверженец политики чистоты крови оказывается на проигравшей стороне, но, подкупив суд, отпускается на свободу и продолжает спокойную семейную жизнь, однако спустя пять лет неожиданно погибает. Кто его убил? Имена каких последователей Грин-де-Вальда он огласил следствию? Были ли они пойманы и заточены за решётку? Ограничивалось ли только деньгами его пособничество Тёмному Лорду? Жива ли его дочь, и если да, то где она? Причастна ли она к смерти своих родителей? Сколько Виктории Леманн сейчас лет? Реддл припомнил единственную статью, где говорилось о ней, как о ребенке двухлетнего возраста. Получается, что шестнадцать-семнадцать, что вполне подходило под образ юной девушки, обратившейся к нему за помощью несколькими часами ранее. Дорогая одежда, акцент, сильная усталость на лице, не скрываемая даже косметическими чарами. Было ли это обычным совпадением?       Слишком много вопросов, на которые газеты не могли дать ответов.       Зайдя в дом, молодой человек сразу же направился в кабинет и принялся за написание послания своему бывшему однокурснику Корбану Яксли с прямым приказом в кратчайшие сроки достать из архивов Министерства досье на последних членов семьи Леманнов, чего бы ему это не стоило. И, передав письмо через старого домовика, Том Марволо Реддл наконец-то забылся беспокойным сном, едва его голова коснулась подушки.