Это же я

В Измайловском парке было темно и безлюдно. Снова. Вика вновь шла по давно уже обговоренному с Колей и Петей маршруту, только в этот раз ребята не следили за ней. Да и тревожной кнопки со служебным мобильником у нее в карманах не было. И черт возьми, вечного ножа-бабочки, который всегда с ней, тоже. Оставила растяпа. Дома. У Ханина. Когда угрожала его девке-шалаве, вернее Татьяне. Холодно к тому же. И дождина как некстати. На Чумаковой же только клетчатая рубашка с короткими рукавами "подаренная на память" ментами, да джинсы. Даже зонта с собой нет. А в груди все нарастает и нарастает чувство тревоги и отчаяния...да-да - отчаяния. Чума уже совсем не Чума... Девчонка бросает тоскливый взгляд на людную еще площадь у метро Измайловская, разворачивается и идет по направлению к большому светлому вестибюлю. Просачивается через толпу многочисленных людей, идущих в такое позднее время из метро в теплые дома. Пропустив девушку, Вика проходит в дверь на которой написано "нет входа". В вестибюле Измайловской тепло. Ярко горит свет. Сонные постовые и работники метро пристально смотрят, чтобы не осталось уже ни человека, ибо последний, за этот день, поезд прибыл. Вика идет к турникетам. Зачем - не ясно. Далеко она все равно не уедет - конечная, да и не пропустят. - Чума. Чумакова, Вика... - слышит знакомый голос. Поворачивается. Видит у входа в отделение полиции метрополитена Толю, знакомого мента. Рядом с ним другой, сержант. - Чума, ты чего тут? - улыбался Толя. - Погреться пустишь? - без прелюдий сказала Чума, исподлобья глядя на обоих. - Конечно, заходи, - улыбнулся Толик еще шире. Второй мент зашел в отделение первым, Толя же сделал рукой приглашающий жест. - Ну, рассказывай?! Еще чаю выпей. - распоряжался Толик. Вика отмахнулась от чая. Девочка сидела на стуле, подложив под себя ноги. Толик заботливо укрыл ее своей курткой с круглой надписью "big fish". - Понимаешь, я все для него. А он, как с собакой. Даже с собакой лучше обращаются. Мог бы хоть позвонить... - произнесла Вика глядя на обоих ментов. - То есть ты сейчас без маяка и мобильника одна ходишь? - уточнил Толик. - Ну да, как собака. А еще без бабочки... Дура. - зажмурилась Вика. Толик ухмыльнулся. Но этого никто не заметил. - Давай я провожу тебя? - предложил он. - Я в приемник не пойду... - процедила сквозь зубы Чума. - Да ладно тебе. Пошли. У меня как раз дежурство закончилось. - проговорил Толик, вставая. *** Тем временем, капитан Ханин уже который час сидел в своем кабинете. Остальные уже давно разъехались по домам. А он все еще сидел за столом. Да и не хотелось ему ехать домой, ведь там его никто не ждет. У Косовского и Зайцева были семьи, дети, любящие жены, а он... А что он, встречается с девушкой по субботам. Ханин уже битый час пересматривал записи с камер наблюдения, но маньяк-убийца все никак не хотел показывать миру свое лицо. Неожиданный звонок развеял хмурые мысли капитана. - Ханин. - Ханин, это Диктярь из 22-го. Я по поводу камер. У жителя того дома угнали мерседес. - донеслось из трубки. - А я тут при чем? - хмуро спросил Ханин, он совсем не хотел, чтобы ему повесили кражу. Убийств пока было достаточно. - Да при том, для того, чтобы перестраховаться, тот мужик поставил еще одну камеру. Мерс все равно угнали, а камера пригодилась нам. Причем ого-го как пригодилась. Мерс угнан, а личико нашего убийцы чудесным образом видно. Как на паспорт прямо. Сейчас перешлю. Любуйся. Отбой. Тут же Ханину пришло еще одно видео, которого раньше не было. Камера была выведена прямо с двери подъезда. Ханин увидел вначале спину убийцы, потом маньяк повернулся. На экране было отлично видно, что мужчина был в капюшоне, а на его куртке была изображена круглая надпись "big fish", лицо мужчины было так же отчетливо видно. Григорий Ханин узнал мента Толика из метрополитена. Схватив телефон Ханин набрал номер отделения полиции метро. - Сержант Маторин, - устало ответили с того конца телефона. - Капитан Ханин. Толик сегодня дежурит? - Только что ушел. К нему приходила эта ваша, Чума, Вика Чумакова. Лицо Ханина резко осунулось. Глаза в страхе застыли, зрачки расширились. Бросив трубку, капитан выбежал из кабинета, захватив пистолет и куртку. На ходу, он позвонил дежурному и вызвал машину. *** - Не хочешь в приемник значит? - спросил Толя, поворачиваясь к Чуме. - Неа, сбегу оттуда сразу же, как только ты меня до него доведешь, - рассмеялась Вика. - Ты давай не шути так! - произнес Толик, становясь серьезным, а затем тише добавил. - Сбежать значит хочешь... Могу устроить... Чума прошла еще несколько шагов, обернулась и почувствовала тяжелую руку Толи у себя на плече. За этим последовал удар по голове, а дальше - темнота. *** - ГОНИ! - кричал на водителя полицейской лады Ханин. - БЫСТРЕЕ! БЫСТРЕЕ!!! Водитель молча посмотрел на капитана и прибавил газа. В парке тем временем уже оцепили территорию. Множество людей с оружием и собаками прочесывали территорию от восьмой до девятой камер наблюдения. Где-то в нескольких метрах оперативники услышали женский вскрик, а затем звук удара и падения. - Туда, - крикнул Зайцев, держа наготове оружие. Он и еще несколько оперативников кинулись на звук. Ханин выбежал из машины и, найдя Косовского, ринулся за Зайцевым. На небольшой полянке лежала девочка с неестественно бледным лицом. Короткие русые волосы прилипли к нему, на грязных щеках засыхали струйки слез. Рубашка и джинсы девчонки были порваны, руки в крови, на лице длинный порез от скулы до подбородка. Рядом с ней находился Толя. Довольный и страшный в своей радости. Он медленно повернулся на звуки. - Аа, капитан Ханин, добрый вечер, - улыбаясь, замурлыкал он. - Девочку хочешь? А она тебя уже не хочет. Она уже вряд ли что-то еще захочет. Мы с ней весело провели время. Дикий хохот пронзил парк. Опера застыли в шоке и недоумении. Ханин отошел первым. Он ринулся на Толю и начал наносить ему удары не разбирая. Толик согнулся пополам и упал на землю. - Гриша! ГРИША. Отойди! - крикнул Коля, отводя друга от убийцы. - Ты. Ублюдок. - выдохнул Ханин. Высвободившись из хватки Коли, капитан кинулся к Чуме. Вика лежала без сознания. На обнаженной груди были видны кровоточащие порезы. Руки украшали различные ссадины, кое-где начали проступать синяки. Лицо тоже было залито кровью, а на животе, чуть выше пупка красовалась красная, кровавая бабочка, которая тоже сильно кровоточила. - Девочка моя... Как я мог тебя оставить. Идиот. - прошептал Ханин, сжимая руку Чумы. Тем временем, ребята-оперативники скрутили Толика и погрузили в бобик. - Скорую вызвали? - спросил Ханин, не оборачиваясь. Никто не ответил, к тому же, сзади капитана раздался звук сирены скорой помощи...